Восстание в Чечне (1757—1758)

К середине XVIII века политические и торгово-экономические связи Чечни с Россией заметно укрепились: за 1751—1754 годы ввоз горских товаров в Кизляр вырос более чем в 30 раз^[3]. Одновременно значительная часть торговли велась минуя Кизлярскую таможню — непосредственно в чеченских, кумыкских и брагунских аулах, что вызывало недовольство кизлярского коменданта фон Фрауендорфа, отрицательно отнёсшегося в 1757 году к предложению Коллегии иностранных дел отменить пошлины на съестные припасы для расширения торгового обмена^[4].

Обострению обстановки способствовал конфликт вокруг Девлет-Гирея, сына генерала русской службы Эльмурзы Черкасского, княжившего в обществе Герменчик. В 1751 году он получил пашню на Терском хребте в районе Тёплых Вод, в 1754 году переселился туда, оставив Герменчик, жители которого «явились ему ослушны»; в 1755 году на его новое поселение было совершено нападение, в ходе которого погибла его жена, а имущество на 4000 рублей было захвачено^[5]. Требование царских властей возместить Девлет-Гирею убытки вызвало недовольство части чеченцев, возмущённых вмешательством российской администрации^[6].

Дополнительным очагом напряжённости оставался Червлённый редут, возведённый на правом берегу Терека для контроля за переправами через Терек и Сунжу в месте пересечения торговых путей. Ввиду угрозы разрыва отношений с чеченскими обществами Коллегия иностранных дел предлагала кизлярскому коменданту снести редут как «заведённый там напрасно и ничему иному не служащий»^[6]. О степени недовольства населения политикой местных владельцев и царской администрации свидетельствует заявление, сделанное брагунскому князю во время его приезда в Чечен-аул в 1757 году: «…их де чеченские владельцы народу неприятели»^[6].

26 марта (6 апреля) 1757 года щедринский атаман захватил в плен знатного чеченца из тайпа Цонтарой Шамирзу Тамарзоева и держал его под караулом^[2][7]. 28 марта (8 апреля) 1757 года (по другим сведениям — 29 марта (9 апреля) 1757 года^[2]) в редут приехал чеченский владелец Альбек Казбулатов и объявил, что в отместку за пленение узденя братья Тамарзоева намерены напасть на казачьи городки^[7]. 1 (12) мая 1757 года житель Брагунской деревни Юсуп Айвазов донёс царским властям о сборе чеченцев с «дальних гор народами» для нападения на редут. 3 (14) мая 1757 года около 300 горцев атаковали и обстреляли Червлённый редут; в перестрелке один нападавший был убит, в плен попали восемь человек — шесть брагунцев и двое мичигизов^[2][8]. Оправдываясь перед кизлярским комендантом, чеченский владелец Альбек Казбулатов, брагунский уздень Эйкадари и брагунская владелица Кичибики сообщали, что чеченцы «владельцам своим состоят в непослушании и чинить противности замышляют», а сами восставшие, по донесению Фрауендорфа, «явно от подданства …отложились и от владельцев своих отстали»^[8].

Дополнительным поводом к обострению обстановки стало задержание в начале 1757 года в Кабарде, а затем в Кизляре чеченского узденя Шабая Ахлова — формально узденя Расланбека Айдемирова, фактически не подчинявшегося ему по причине близкого родства^[6]. При Шабае были обнаружены адресованные горскому народу «возмутительные к воровству письма»^[6]. В рапорте кизлярского коменданта в Государственную военную коллегию отмечалось, что Шабая необходимо «содержать под караулом, дабы через него возможно было трёх чеченских узденских детей Аджиханова, Чепалова и Арабова в аманаты получить, почему и чеченцев содержать себя могут спокойнее»^[8][9]. Брат задержанного, уздень Бекей, открыто угрожал полным разрывом отношений с русскими властями, письменно предупредив генерала Эльмурзу Черкасского, что в случае смерти Шабая «Чеченское жилище… государыне подвластно не будет»^[6]. В адрес кизлярского коменданта стали поступать письма от чеченских узденей с требованиями освободить задержанного под угрозой применения силы^[10][9].

В ноябре 1757 года чеченцы совершили ряд нападений на казачьи городки, разрушив некоторые жилища, редуты и другие укрепления^[11][12]. Опасаясь, что к восставшим могут присоединиться и другие горские народы, Коллегия иностранных дел 24 сентября (5 октября) 1757 года одобрила инициативу кизлярского коменданта Фрауендорфа и астраханского губернатора генерал-майора Жилина о наказании восставших чеченцев^[13]. 23 октября (3 ноября) 1757 года царскими властями было решено «привесть» чеченцев «к должному повиновению»^[14].

С одобрения императрицы Елизаветы Петровны в поход на Чечню, помимо регулярных войск, были привлечены калмыцкие, кабардинские и кумыкские феодалы, а также лояльные ингуши и карабулаки^[15]. Кабардинцы вызвались помогать корпусу, «по причиняемым им от чеченцев обидам о том прося и охоту имея»^[16][12]. 7 (18) апреля 1758 года экспедиционный корпус в составе 2196 солдат и казаков под командованием генерал-майора Фрауендорфа выступил в поход; помимо них в состав корпуса входили 3203 калмыка, 100 кумыкских узденей во главе с князьями, брагунский владелец с отрядом в 60 человек, столько же ингушских и карабулакских старшин и 200 кабардинцев — всего 5819 человек^[15]. В походе приняли участие также гребенские (200 человек^[17]) и терские казаки, армянский и грузинский эскадроны, кизлярская нерегулярная команда князя Черкасского, отряды калмыцких владетелей Яндыка и Еренбия и не менее 500 человек гарнизонной пехоты с пушками^[16][18].

Жители равнинной Чечни, по оценке царского командования, могли выставить до 2 тыс. воинов^[19][15]. На помощь восставшим стянулись чебуклинцы, чубутцы, ащгийцы и мичкизы из Аксайской деревни и Исти-Су, из Гикеху и Ерки, а также жители селений вверх по Сунже и подвластные андреевским владетелям жители Ауха^[20][15]; из Дагестана пришли аварцы, андийцы, аксайские и эндирейские кумыки^[18][15]. Андийцы предупредили Фрауендорфа письмом, что война не принесёт «никакой прибыли» и приведёт к ожесточению чеченского народа, которому окажет помощь весь Дагестан^[15]. Основную массу восставших составляли батраки и беднейшие горцы, но в движении участвовали и отдельные узденики и владельцы, опасавшиеся утратить самостоятельность и привилегированное положение вследствие усиления российского влияния на Северном Кавказе^[18][20].

В ожидании подхода царских войск восставшие соорудили в Ханкалинском ущелье засеки, срубы «наподобие башни» и выкопали ров^[15]. 15 (26) апреля 1758 года Фрауендорф остановился лагерем в 8 верстах от Ханкалинского ущелья, не решаясь войти в него^[15]. В тот же день к нему явился владелец Расланбек Айдемиров, склонявший часть горцев к покорности во избежание разорения жилищ; часть зажиточных чеченцев была готова согласиться, однако большинство отказалось и намеревалось сопротивляться^[21]. Заявление Расланбека о достигнутом мирном соглашении оказалось уловкой, после которой союзные горские отряды были распущены^[22]. 22 апреля (3 мая) 1758 года царские войска внезапно вторглись на Чеченскую равнину и заняли ряд селений, которые оказались покинуты жителями, ушедшими в «крепкие места»; к концу дня войска вернулись в лагерь на правом берегу Сунжи^[22]. Вернувшийся вскоре для переговоров Расланбек Айдемиров был арестован Фрауендорфом по обвинению в неспособности склонить своих подвластных к миру^[22].

К началу мая жители Чеченского общества вновь собрали в Ханкалинском ущелье войско из представителей различных районов Дагестана и Чечни численностью до 3 тыс. человек, из которых, по разным сведениям, от 300 до 1 тыс. составляли тавлинцы — горцы Дагестана^[22]. Между 5 (16) мая 1758 года и 6 (17) мая 1758 года Фрауендорф вёл переговоры с младшими братьями Расланбека Айдемирова — Мамашем и Бардыханом, а также узденями Бату и Бекеем, не приведшие к определённому результату^[22].

Основные военные действия ограничились одним сражением, произошедшим 24 апреля (5 мая) 1758 года: войска Фрауендорфа, овладев Ханкалинским ущельем, вышли на Чеченскую равнину и заняли деревню Новые Чечни. Женщины и дети успели уйти в горы, угнав скот, тогда как мужское население осталось защищать селение. По донесению Фрауендорфа, в бою погибло около 120 горцев; потери царских войск составили двух убитых, к 26 апреля (7 мая) 1758 года от полученных ран скончались ещё двое, один солдат был ранен^[23][24][25]. Согласно официальному документу Коллегии иностранных дел, за время всего похода 1757—1758 годов было «побито чеченцев до 200 человек», их оставленные жилища выжжены, а посеянный хлеб вытоптан; предводителем восстания в этом документе назван уздень Бекей, брат задержанного в Кизляре Шабая Ахлова^[26].

25 мая (5 июня) 1758 года калмыцкие отряды Еренбиева и Яндыкова близ деревни Новые Чечни потоптали и сожгли поле озимой пшеницы^[17]. В донесении от 19 (30) июня 1758 года астраханский губернатор сообщал также о сожжении жилищ в селении. 8 (19) июня 1758 года гребенской атаман Червлённого городка донёс кизлярскому коменданту об участии в экспедиции 200 гребенских казаков^[27]. Владельцы и старшины алдынского общества, сохраняя внешнюю лояльность царским властям, оказывали содействие экспедиционному корпусу, за что Коллегия иностранных дел и Военная коллегия отнеслись к алдинским владельцам с доверием^[25].

Фрауендорф оставался на Сунже до конца мая 1758 года, после чего отвёл войска к Тереку; более крупных столкновений между царскими войсками и восставшими не происходило^[22]. 2 (13) июня 1758 года экспедиционный корпус возвратился в Кизляр; по сведениям Я. З. Ахмадова, возвращение состоялось в начале июля 1758 года. В донесении императрице в Петербург Фрауендорф признал, что восставшие горцы «в покорение не пришли»^[17][28][29].

Восставшие не одержали победы и не извлекли выгоды из провала экспедиции Фрауендорфа. Причинами неудачи движения исследователь Я. З. Ахмадов называет отсутствие у восставших признанного и авторитетного руководителя, чёткой программы действий и достаточных сил для противостояния регулярной российской армии, а также то, что сословные верхи чеченского общества даже в период наивысшего подъёма движения сохраняли влиятельные позиции в политической жизни Чечни^[17][30].

Уже в августе 1758 года, по донесениям агентов, чеченцы более не желали продолжения войны и стремились к «смирению и подданству». Жители алдынского общества просили о свободном проезде в Кизляр и казачьи городки, а представители ряда чеченских обществ заявляли о желании принести присягу и находиться в верноподданстве. В течение последующих двух лет равнинные чеченские аулы возместили значительную часть захваченных в ходе конфликта трофеев, вернули пленных и выдали в залог верности присяге аманатов из влиятельных семейств. В 1762 году чеченские владельцы через капитана Хамзу, сына кумыкского князя Алиша Хамзина, избранного послом северокавказских феодалов в Петербург, передали императору Петру III поздравление в связи с его коронацией.

Конфликт 1758 года, таким образом, глобально не изменил характера русско-чеченского взаимодействия и не ослабил ориентации горцев Чечни на Россию^[29].

В 1760 году произошло новое выступление чеченцев, на этот раз против кабардинского владельца Девлет-Гирея Черкасского, приведшее к его изгнанию вместе с подвластными горцами на равнинные земли ближе к царским властям; вслед за Девлет-Гиреем были изгнаны и другие пришлые иноплеменные владельцы, а владелец Хасбулат из селения Атаги был убит восставшими^[31].