Внутренняя речь (литература)

Внутренний монолог как понятие впервые зафиксирован в текстах французских писателей А. Дюма-отца и Т. Готье, хотя как способ передачи мыслей и чувств внутренний диалог использовался ещё в античной литературе и шекспировской драме^[7].

Границы и формы внутренней речи постепенно менялись в зависимости от развития научных и этических представлений о человеческой психике, о возможной и допустимой степени самоанализа^[3].

Внутренняя речь построена на художественной условности, которая состоит в том, что душевные движения, в действительности остающиеся внутренними, в литературе «выводятся наружу»^[2].

В литературном произведении читатель имеет дело лишь со «своего рода имитацией» внутренней речи, так как точная её передача посредством вербальных средств невозможна^[8].

Внутренний монолог строится на изменении, упрощении и изъятии грамматических, морфологических структур и синтаксических моделей, которые могут быть убраны как понятные отправителю информации^[9]. Лев Выготский отмечает, что внутренняя речь «не есть речь минус звук», но особая структура (ей присущи предикативность, сокращённость, «слипание» слов), которая при записи оказалась бы «неузнаваемой и непонятной»^[10]. Выготский считает, что внутренняя речь «вся состоит с психологической точки зрения из единых сказуемых»^[10]. При этом, как правило, внутренняя речь представляет собой стилистическое подобие внешней речи^[11].

Валентин Волошинов считает единицами внутренней речи «тотальные импрессии» — некие целые единицы, неразложимые на грамматические элементы^[12].

Примеры включения внутренней речи как речевой характеристики персонажа можно обнаружить в произведениях И. С. Тургенева, И. А. Гончарова, Ф. М. Достоевского и особенно Л. Н. Толстого^[2][13][14], где она служит средством глубокого психологического раскрытия героя^[15][16].