Вейль, Эрик

Вейль родился 8 июня 1904 года в городе Пархим в Германской империи в семье Луи и Иды (урождённой Левенштейн). Вейлы были зажиточной еврейской семьёй. Все своё детство он провёл в Пархиме, где сначала был учеником Пархимской высшей школы, а затем гимназии Фрейдриха-Франца. Он закончил учёбу в гимназии весной 1922 года и покинул Пархим, чтобы поступить в медицинскую школу в Гамбурге. Сразу после того, как поступил в университет, его отец умер. Смерть Луи Вейля привела семью к материальным трудностям, которые сохранялись на протяжении всех студенческих лет Эрика Вейля.

Во время учёбы в медицинском институте его интерес к философии уже был очевиден: его университетская регистрация в 1922 году включает в себя один из курсов Эрнста Кассирера по философии языка. В следующем году переезжает в Берлин, продолжая изучать медицину. В течение следующего десятилетия Вейль будет много раз переезжать из Гамбурга в Берлин. Находясь между Гамбургом и Берлином, начал свою докторантуру и в конце концов написал диссертацию «История Пьетро Помпонацци о людях и мире» под руководством Кассирера. Именно в этот период он начал публиковать обзоры и статьи, а также работать частным репетитором. Также в этот период он начал сотрудничать с кружком вокруг Аби Варбурга и библиотекой Варбурга. Снова переехав в Берлин из Гамбурга в 1930 году, Вейль стал личным секретарём философа Макса Дессуара и участвовал в издании его журнала Zeitschrift für Esthetik und allgemeine Kunstwissenschaft. В 1932 году опубликовал свою докторскую диссертацию. В этот бурный период понял политические последствия для себя как еврея в Германии, начал искать варианты для себя за границей. В частности, он подал заявление на должность в Университете Пуэрто-Рико, которую не получил.

В апреле 1933 года Вейль переехал в Париж. Именно в этот период он начал встречаться с Анной Мендельсон, лучшей подругой детства Ханны Арендт и немецкой иммигранткой еврейского происхождения. Первые годы жизни Вейля во Франции были бурными; он часто переезжал, и ему часто не хватало денег. Но, несмотря на это, именно в этот период они с Анной поженились, сначала на гражданской церемонии в Париже 16 октября 1934 года, а затем на религиозной церемонии в Люксембурге неделю спустя. В этот период, несмотря на нестабильность, Вейль начал интегрироваться во французскую интеллектуальную жизнь в Париже. Он натурализовался как гражданин Франции и продолжил свою работу по гуманизму эпохи Возрождения. Он подготовил своё исследование «Фичин и Плотин», посвящённое неоплатонизму Марсилио Фичино и его попыткам с помощью работ Плотина соединить платонизм и христианство. Эта работа оставалась неопубликованной до 2007 года. Примерно в это же время он начал работу, кульминацией которой стала «Логика философии» как размышление о роли философских категорий и дискурсивной рациональности в истории. Его сотрудничество с Александром Койре, которому была посвящена «Логика философии», также началось в этот период, когда он сотрудничал с ним в журнале «Философские исследования» с 1934 по 1938 год. Он участвовал в семинаре Койре по фенемонологии Духа, продолжив его, когда его возглавил Александр Кожев. События конца 1930-х годов перевернули жизнь окружающих философа. Его мать была вынуждена продать семейный дом в Пархиме. Дом его сестры Рут и шурина доктора Зигфрида Кона был разграблен, а сам Зигфрид арестован. В следующем, 1939 году, Кони отправили своих дочерей в Нидерланды, чтобы спрятать. Только Зигфрид и девочки пережили войну, организовав транспортировку в Австралию.

Вейль начал разрабатывать свою теорию о том, как фундаментальные философские концепции приходят к организации и структурированию мира. В этой работе Вейль устанавливает фундаментальную антиномию между свободой и насилием и показывает, как дискурсивная рациональность является результатом взаимодействия этих двух сил. Это происходит потому, что, по Вейлю, дискурсивная рациональность является продуктом преодоления насилия путём интерпретации его в логической форме противоречия. В некотором смысле весь проект Вейла можно понимать как попытку понять атрибуцию значимого содержания, будь то действия, предложения или чувства, и как это значение может быть использовано в качестве ресурса, помогающего людям преодолеть насилие. Однако это было не просто теоретическое сражение. В начале войны Вейль взял вымышленное имя Анри Дюбуа, завербовался во французскую армию и отправился на фронт сражаться с нацистским режимом. В июне 1939 года, через 6 месяцев после зачисления в армию, Вейль под именем Анри Дюбуа был взят в плен и интернирован в Фаллингсбостеле. Там он стал организатором тюремного сопротивления и писал для его подпольной газеты. Остаток войны он должен был провести интернированным в качестве немецкого пленного. Только в 1945 году, когда лагерь был освобождён, философ смог вернуться в Париж.

Вернувшись в Париж, Вейль почти сразу получил должность научного сотрудника в CNRS, и в течение года он смог закончить написание «Логики философии». Также в этот период Вейль изменил свои отношения с Жоржем Батаем, с которым он познакомился много лет назад на семинарах по Гегелю, за период 1950-х опубликована их переписка на французском. В этот период он защитил докторскую диссертацию в Сорбонне, используя в качестве текстов «Логику философии». В состав его жюри входили Жан Валь, Анри Гушье, Жан Ипполит, Морис Мерло-Понти и Эдмон Вермейль.

В течение следующих нескольких лет Вейль был активен в парижских философских и интеллектуальных кругах, организуя многочисленные конференции, участвуя в семинарах, сочиняя статьи. Также в этот период Вайль начал преподавать, в частности, в качестве инструктора в Высшей практической школе. Он смог получить высшее образование во Франции в качестве мэтра конференций (младшего профессора) и нашёл свою первую постоянную должность в Университете Лилля. В 52 года Вейл, наконец, получил постоянную работу. В течение следующих нескольких десятилетий Вейл опубликовал две другие важные книги, дополняющие его систему, «Политическая философия» и «Моральная философия». Кроме того, он опубликует книгу о Канте — «Проблемы кантианства» и, по настоянию своих учеников, два сборника своих статей и более коротких работ «Эссе и конференции I» (1970) и «II» (1971).

За это время его положение признанного общественного интеллектуала выросло, поскольку он публиковался в международных журналах, выступал на многочисленных международных конференциях и был приглашённым профессором в Соединённых Штатах. В 1968 году, проведя 12 лет в Лилле, получил должность в Университете Ниццы, и они с женой переехали на юг Франции.

Философ работал до самой смерти, проведя заключительную конференцию по Гегелю всего за несколько месяцев до своей смерти, 1 февраля 1977 года, в своём доме в Ницце.

При жизни Вейль был одновременно широко известным и общепризнанным общественным интеллектуалом. Он был одним из философов, выбранных для участия в Симпозиуме ЮНЕСКО по демократии^[9]. Также участвовал в знаменитом коллоквиуме в аббатстве Ройомон, который стал бы одной из первых встреч между недавно осознавшими себя аналитическими и континентальными философскими школами. На этой встрече присутствовали философы, в том числе П. Ф. Стросон, Хаим Перельман, Дж. Л. Остин, Морис Мерло-Понти, У. В. Куайн и Жан Валь. В дополнение к своему участию среди таких мыслителей, Вейль также был удостоен множества выдающихся наград. В 1965 году он был удостоен звания кавалёра французского ордена Почётного легиона, в 1969 году он получил степень почётного доктора Мюнстерского университета. В 1970 году он был избран членом Американской академии искусств и наук, а в 1975 году он был избран членом Академии моральных и политических наук и Политического института Франции^[10].

Анализируя работы Вейля, часто разделяют его практическую философию и теоретическую философию. Следуя этому традиционному разделению, во многом унаследованному от Канта, наиболее полное выражение его теоретической философии в «Логике философии», а его практической философии — в «Политической философии» и «Моральной философии». Однако это различие обманчиво, потому что, как видно из всех этих работ, а также из его многочисленных статей и критических исследований, это различие кажется гораздо менее очевидным, и эти две стороны его философского проекта взаимно дополняют друг друга и работают в унисон. Тем не менее между этими двумя сторонами философии Вейля есть существенные различия^[11].

Первой крупной публикацией Вейля и работой, в которой наиболее тщательно рассматривается теоретический аспект философии Вейля, является «Логика философии». В этой работе основное внимание уделяется философским дискурсам и приобретению понятиями их смыслового содержания. Благодаря анализу различных типов философских дискурсов Вейль пытается объяснить возможность понимания. Он показывает, что понятия и содержание, вокруг которых может быть организован связный дискурс, неделимы и называются категориями. Связный дискурс понимается как «всеобъемлющее постижение» реальности, рождающейся из установок индивида. Установки и категории имеют определённую связь со смыслом: установка — это «живой смысл», а категория — пережитое значение в форме понятия. Вейль представляет философские дискурсы как исторически сформировавшиеся ответы на проблему насилия.

Во введении к «Логике» Вейль настаивает на произвольности философского проекта и роли свободы в выборе между насилием и дискурсом. Насилие рассматривается как абсолютный отказ от смысла или создание неразумных смыслов, как, например, гитлеровский миф о высшей расе^[12].

Структура «Логики» важна для понимания текста. Вейль сначала написал основную часть, изложение категорий, а затем длинное предисловие, которое составляет почти четверть текста и является интерпретацией. Предисловие усложняет понимание позиции Вейля, поскольку оно изменчиво. Плюрализм — один из важнейших аспектов философии Вейля.

Остальная часть текста разделена на 18 глав, каждая из которых соответствует одной из 18 философских категорий. Категории: Истина, Бессмыслица, Истина и Ложь, Уверенность, Дискуссия, Объект, Я, Бог, Условие, Совесть, Разум, Личность, Абсолют, Творение, Конечное, Действие, Смысл и, наконец, Мудрость. Эти категории соответствуют исторически сложившимся философским дискурсам, однако их логический порядок является чем-то, что появляется апостериори и не имеет прямого соответствия с историческим появлением этих дискурсов. Каждая категория имеет трёхчастную структуру. Есть сама категория, которая является дискурсивной разработкой конкретного содержания, а также отношение, которое можно рассматривать как источник категорий, как додискурсивное нормативно-имплицитное основание для содержания категории как жизненной практики. Наконец, есть реприза, которую называют "самой важной концепцией «Логики», и в общих чертах набрасывается то, как содержание установки или категории воспринимается и выражается на языке другой установки или категории.

Вейль понимает философию как проект, основанный на фрагментах предыдущих философских дискурсов. Эти фрагменты показывают цель философского дискурса — охват реальности как единого целого, и демонстрируют недостаточность прошлых попыток универсализации^[13][14][15].

В рамках трёхчастного деления на то, как концептуальное содержание приписывается установкам, категориям и повторениям, Вейль проводит другие важные различия. В длинном примечании в «Логике» Вейль проводит первоначальное важное различие между категориями:

Метафизические категории — это категории, разработанные метафизикой для использования в конкретных науках. Именно их мы обычно имеем в виду, когда говорим о категориях: от Аристотеля (если не от Платона) до Гегеля и далее мы понимаем под категориями фундаментальные понятия, определяющие вопросы, в соответствии с которыми необходимо рассматривать, анализировать или подвергать сомнению всё сущее, чтобы знать, что оно таково. Они метафизичны в том смысле, что только первая наука, наука о Бытии как таковом, может их предоставить; но они, по сути, научны в своём использовании; иначе говоря, они разрабатываются метафизикой, но не определяют её. Чтобы основать свою онтологию, Аристотель не использует понятия сущности, атрибута, места и т. д.; он использует принцип, согласно которому рассуждение не может продолжаться бесконечно, — принцип, который не основан на онтологии и её категориях, но позволяет создать оригинальную науку. Кант строит свою трансцендентальную онтологию не с помощью таблицы категорий, а с помощью «идей» свободы и вечности, трансцендентального идеала, царства целей. Сам Гегель признаёт разницу между логикой бытия (метафизическими категориями), логикой сущности и логикой действительности, последняя из которых, помимо прочего, должна разъяснять первую часть всей логики, начиная с метафизических категорий. Важно, чтобы эти два значения слова чётко различались на протяжении всей работы, которая рассматривает метафизические категории только в той мере, в какой они раскрывают философские категории, эти центры дискурса, отталкиваясь от которых позиция последовательно выражает себя (или, в случае категорий, отказывающихся от любого дискурса, может быть постигнута философским дискурсом)^[16].

Таким образом, метафизические категории можно понимать как метанаучные или, зачастую, как донаучные, поскольку они являются попытками постичь реальность и организовать научную деятельность, однако метафизические категории, тем не менее, претендуют на создание соответствия между тем, что они описывают, и тем, как устроена реальность. Однако «Вейль, со своей стороны, решительно отказывается, начиная с истины, от любых репрезентативных, эпистемологических, онтологических целей». Интерес Вейля к этой работе связан с философскими категориями, которые «составляют философский дискурс как абсолютно связный дискурс»^[17]. Таким образом, все категории до Абсолюта тематизируют различные способы, которыми философские дискурсы пытались охватить реальность во всей её полноте, помещая значение за пределы дискурсивного акта и заставляя его соответствовать тому, каким мир действительно является сам по себе. По этой причине Вейль называет Абсолют «первой категорией философии… [и] в категории философии речь идёт не только о мышлении, не только о мысли, но и о мышлении о мышлении»^[18]. Абсолютно последовательный дискурс, составляющий основу категории Абсолюта, обладает дискурсивными и семантическими инструментами, позволяющими преодолеть противоречие с помощью языка именно потому, что заданный вопрос касается смысла, а не метафизики или онтологии. Однако переход к Абсолюту также подчёркивает ещё одну особенность философского проекта Вейля, которая заключается в создании дискурсивных инструментов для тематизации насилия с целью его преодоления. Это связано с тем, что категории после «Абсолюта» тематизируют отношение к дискурсу, например, абсолютный и осознанный отказ от дискурса и смысла в «Опыте», разрушение (и деконструкция) связности в «Конечном», реализация дискурса в «Действие», а затем два размышления о роли дискурса и отношении к нему индивида в категориях смысла и мудрости. Вот почему выбор согласованности посредством философии является фундаментальным выбором, потому что возможность выйти из дискурса всегда существует, но это осознанный выбор, потому что он сделан на основе ранее сформулированного дискурсивного фона. То есть индивид никогда не выбирает не вступать в дискурс: индивид, опираясь на всю мощь традиции и доступные ему частичные формы согласованности, выбирает выйти из дискурса. Таким образом, этот отказ от диалога, от соглашения, достигнутого путём обсуждения, и составляет, определяет чистые формы насилия, которое понимается как насилие, потому что оно уже включено в традицию.

Вейль называет установкой дискурсивный фон, организованный вокруг центральной концепции, в рамках которой человек действует, не осознавая этого. Это содержание не сформулировано сознательно и не претендует на согласованность, являясь комплексным и передающимся через неоднозначный и противоречивый дискурс. Позиция — это практическая установка, не требующая разрешения противоречий, если дискурсивных ресурсов достаточно для организации жизненного опыта. В основе категорий как нормативных практик, определяющих и тематизирующих их доктрину, лежит это. Марсело Перин отметил: «Категория определяет чистоту и несводимость отношения, но именно отношение порождает категорию». Учение о категориях стремится объяснить нормативную позицию отношения, но это возможно только после достижения категорией полноты содержания и смысла^[19].

Философ, объясняющий отношение, структурируя его элементы в единое целое, уже превзошёл это отношение, поскольку отношение строится вокруг концепции, организующей деятельность. Это не означает, что сообщество должно осознавать границы концепции. Превращение модели в категорию подчёркивает понимание Вейлем проекта философии. Философский дискурс рождается из потребности реорганизовать мир, который больше не воспринимается как целостный. Теоретик, способный последовательно объяснить мир, уже превзошёл предыдущее концептуальное содержание.

Человечество всегда находится в исторически обусловленной традиции, поэтому вопрос о смысле и понимании мира и себя как личности всегда возникает заново. Вейль задаёт вопрос в конце «Логики»: «Не управляют ли обычно жизнью установки, бессознательные и бескатегориальные?»^[20]

Взаимодействие между категориями и установками, а также все фрагменты исторических попыток преодолеть насилие посредством выработки последовательного дискурса, составляющего язык традиции, опосредованы тем, что Вейль называет репризами. Реприза — это «прежде всего интерпретирующий акт»^[21]. Во-первых, в том, как категория, которая преодолевается, интерпретирует новую установку. Категория объясняет это новое содержание в процессе развития на своём собственном языке, который сам по себе неадекватен этому содержанию. Во-вторых, то, как новая установка оправдывает это содержание, используя язык других установок и категорий. Таким образом, «повторение, если использовать кантовскую концепцию, — это схема, которая делает категорию применимой к реальности и, таким образом, позволяет конкретно реализовать единство философии и истории»^[15]. Однако, поскольку реприза заимствует другие дискурсы для объяснения содержания, которое выходит за рамки возможностей данного дискурса для его адекватного выражения, реприза позволяет интерпретировать многочисленные центры дискурса, которые присутствуют в жизненном опыте человека. Категории — это кристаллизация формы жизни, которая на самом деле воплощается как отношение к доктрине. Следуя этому определению, именно реприза позволяет различным аспектам этой формы жизни, а также различным обязательствам, дискурсивным, религиозным, политическим, которых придерживаются те, кто принадлежит к этой форме, объяснить и понять масштаб и весомость этих обязательств^[15].

Образование играет центральную роль в философии Вейля, где вершиной нравственного и политического действия является приведение людей к разуму. Переход от морального закона к моральной жизни, где понятия счастье, удовлетворённость, желание или долг приобретают конкретное содержание, становится критическим через фильтр критериев универсальности. Мораль также понимается как отношение к другим, что ведёт к политической мысли Вейля. Политическое действие для Вейля опосредовано ответственностью перед другими, которая превращает критерии универсальности в размышления о справедливости. Справедливость требует согласования универсального и конкретной системы законов, что требует критического отношения к правовой практике конкретного сообщества^[22].

Вейль находился под влиянием идей Аристотеля, Канта, Гегеля и Маркса, но сосредоточен на конкретных аспектах человеческой жизни. Проект согласованности для него — это проект, который необходимо постоянно перезапускать и который рискует быть разрушен новыми формами насилия^[23].

Вейль считал «действие» «последней категорией дискурса», в которой человеческая деятельность понимается как «единство жизни и дискурса». Политическая мысль Вейля начинается с морального вопроса о свободе и приводит к размышлениям о политической организации. Вейль развивает теорию государства на основе идей Фердинанда Тённиса, рассматривая отношения между сообществом и гражданским обществом. Требование справедливости связано с требованием осмысленности целей, задач и проектов индивида в современном обществе^[24].

Вейль защищает конституционную демократию, где каждый гражданин рассматривается как потенциальный правитель. Это подразумевает государство, определяемое способностью и правом всех граждан занимать руководящие должности, а также открытый процесс принятия решений с участием всех граждан. Космополитизм Вейля подразумевает глобальную форму политической организации, которая позволила бы отдельным людям участвовать в конкретной форме свободы. Эта структура связана с конечной целью теоретической философии Вейля — объяснить это.

• Эрик Вейль. Гегель и государство. СПб., Владимир Даль. 2009. ISBN 978-5-93615-092-0

• Éric Weil, Hegel et l'État, Paris, Vrin, 1950
• Éric Weil, Logique de la philosophie, Paris, Vrin, 1950
• Éric Weil, Philosophie politique, Paris, Vrin, 1956
• Éric Weil, Philosophie morale, Paris, Vrin, 1961
• Éric Weil, Problèmes kantiens, Paris, Vrin, 1963
• Éric Weil, Essais et conférences, t. 1, Philosophie, Paris, Plon, 1970
• Éric Weil, Essais et conférences, t. 2, Politique, Paris, Plon, 1971
• Éric Weil, Philosophie et Réalité, Derniers essais et conférences, Paris, Beauchesne, 1982
• Éric Weil, Philosophie de Pietro Pomponazzi, Pais, Vrin, 1985 (Traduction de sa thèse, rédigée en 1928 sous la direction d’Ernst Cassirer et publiée en allemand)
• Éric Weil, Essais sur la nature, l’histoire et la politique, Paris, Presses Universitaires du Septentrion, 1999
• Éric Weil, Philosophie et Réalité II, Paris, Beauchesne, 2003
• Éric Weil, Ficin et Plotin, édité, présenté et commenté par Alain Deligne, traduit avec la collaboration de Martin Engelmeier, Paris, L’Harmattan, 2007