Перелешин, Валерий

Родился в Иркутске. Происходил из старинного польско-белорусского рода. В 1920 году эмигрировал с матерью в Харбин, где окончил гимназию и юридический факультет (1935), после чего начал изучать китайский язык и китайское право.

Первые стихи были опубликованы в 1928 году; в конце 1930-х в печати появляются и переводы с английского и китайского. В 1932 году вместе с Лариссой Андерсен и другими молодыми поэтами, жившими в Харбине, входил в возглавляемое Алексеем Ачаиром литературное объединение «Чураевка».

В 1938 году принял монашеский постриг под именем Герман в Казанско-Богородском монастыре в Харбине^[2][3][4].

В 1939 году переехал в Пекин и служил иеромонахом в русской духовной миссии. В 1943 году из-за внутренних интриг и доноса был переведён в Шанхай. В 1945 году снял монашеский сан из-за признания церковью главенства Москвы, и к 1946 году стал светским человеком, начав работать переводчиком в отделении ТАСС^[2][3][4].

Занимался журналистской и редакторской деятельностью: публиковал стихи и отчёты в харбинских изданиях «Рубеж» и «Чураевка», был соредактором сборника «Остров» в Шанхае, а позднее в Бразилии публиковался в журналах «Новый мир» и «Огонёк»^[5][6].

В 1946 году получил советское гражданство^[2][4]. В 1950 году попытался переехать на постоянное жительство в США, но был депортирован в Гонконг по обвинению в попытке «создания китайской коммунистической партии» (впоследствии запрет на въезд был отменён лично Генри Киссинджером)^[7][6].

В 1953 году переселился в Бразилию, в совершенстве овладев также и португальским языком; всю последующую жизнь прожил в Рио-де-Жанейро, где работал продавцом в ювелирной лавке, консультантом-юристом на мебельной фабрике, библиотекарем в Британском консульстве и преподавал русский язык в Морском училище^[8][9][4].

С середины 1960-х начинается новый подъём поэтической и переводческой деятельности, которому, по признанию Перелешина, поспособствовали Юстина Крузенштерн-Петерец и Лидия Хаиндрова. В начале 1970-х не менее важную роль сыграла заочная влюблённость в юного тогда Евгения Витковского, с которым Перелешина соединила многолетняя переписка.

Похоронен на кладбище Cemitério dos Ingleses в районе Гамбоа^[10].

При жизни Перелешина вышли 14 сборников оригинальных стихотворений, автобиографическая «Поэма без предмета», антологии переводов из китайской и бразильской поэзии, перевод древнекитайского трактата «Дао Дэ Цзин»; многие стихотворения по сей день остаются неизданными.

Считается одним из наиболее значительных поэтов русского зарубежья, значительным, наряду с Арсением Несмеловым, поэтом «восточной ветви» русской эмиграции, а в эмигрантских журналах был провозглашён лучшим русским поэтом Южного полушария^[11]. Для его стихов (в основном в жанре философской медитативной лирики) характерна классическая манера с ориентацией на твёрдые формы. Перелешин — мастер сонета, в 1960—1980 гг. создал множество образцов этого жанра. Немаловажную роль в творчестве Перелешина играет тема Китая, который поэт называл своей второй родиной.

Раннее признание пришло к поэту в период китайской эмиграции: в 1936 году его стихи были включены в парижскую антологию русской эмигрантской поэзии «Якорь», а в 1942 году он получил первую премию на Втором Восточно-азиатском конкурсе российских поэтов и беллетристов в Харбине^[12].

Среди сонетного наследия поэта выделяются венки «Крестный путь», «Звено» и «Кедр и птица»^[13]. Автобиографическая «Поэма без предмета», создававшаяся в 1972—1976 годах и написанная онегинской строфой, подробно повествует о жизни Перелешина в «китайский период» и создаёт историческую картину китайского общества 1930—1940-х годов^[14].

В бразильский период творчества (с 1953 года) в лирике поэта переплетаются мотивы одиночества и экзотики: он активно использовал бразильские реалии, описывая местную флору и фауну. Важной чертой этого этапа стал синтез русской и бразильской культур, выразившийся в стремлении объединить первую и «третью» родины. Значительным оказалось влияние португальского языка: Перелешин стал двуязычным автором, создавал оригинальные стихи по-португальски и включал иноязычную лексику в русские тексты^[15][16][11].

Творчество Валерия Перелешина получило освещение в бразильской прессе. В 1979 году поэт дал интервью изданию Jornal do Brasil^[17]. В июне 1983 года в этой же газете критик Иван Жункейра опубликовал разгромную рецензию на португалоязычный сборник Перелешина «Nos odres velhos», в которой сосредоточился на технических аспектах поэзии и перевода, проигнорировав гомоэротическую тематику книги^[17][18].

В сентябре 1983 года газета O Estado de S. Paulo выпустила материал «Португальский язык в стихах русского поэта», где также обошла стороной основные темы лирики, уделив внимание необычной биографии автора (жизни в Сибири и Китае, статусу бывшего православного монаха) и его техническому мастерству^[17][18]. В октябре 1979 года в журнале Lampião da esquina благодаря Франсиску Биттенкуру и Глауко Маттозо были опубликованы два сонета и краткая заметка о «таинственном поэте»^[17][18].

Жизнь и творческое наследие Перелешина стали предметом изучения ряда исследователей. Среди них — Карлос Кортес Минчильо, автор эссе о гомоэротической экспрессии в поэзии Перелешина, и Александр Жебит, куратор архива поэта, исследовавший его бразильский период^[17][18]. Подробным изучением биографии и архивов занимались Ольга Бакич и Ян Пауль Хинрихс^[18]. Американские слависты Саймон Карлинский и Алексис Раннит высоко оценивали Перелешина, относя его к числу выдающихся русских поэтов XX века^[18].