Вайнхаус Рейнгольд

Вайнхаус Рейнгольд (нем. Weinhaus Rheingold) в Берлине — крупный ресторан концерна «Ашингер» (нем. Aschinger), в котором могли одновременно обслуживаться до 4000 гостей. Здание, расположенное недалеко от Потсдамской площади, было сильно повреждено во время Второй мировой войны в ходе налётов союзной авиации, а руины были снесены в начале 1950-х годов.

Здание со стальным каркасом, возведённое по планам архитектора Бруно Шмица в 1905—1907 годах, должно было стать концертным домом с примыкающими залами для собраний и винным рестораном, знаменуя выход фирмы «Ашингер» на рынок высокой гастрономии. Однако, чтобы избежать дополнительной транспортной нагрузки на и без того перегруженную Потсдамскую площадь, органы строительного надзора ограничили использование здания исключительно гастрономическими функциями. Сложные строительные работы, связанные с понижением уровня грунтовых вод и трудоёмким укреплением соседних домов, привлекали внимание ежедневной прессы.

О завершённой новостройке в 1907 году архитектурная пресса отзывалась с энтузиазмом. Большое внимание привлёк монументальный фасад на Бельвюштрассе с рельефами скульптора Франца Мецнера, который часто ставили в один ряд с фасадом расположенного неподалёку универмага «Вертхайм» работы Альфреда Месселя на Лейпцигской площади. Роскошная внутренняя отделка четырнадцати залов, вдохновлённая экзотикой и Средневековьем, создавала в каждом помещении особую атмосферу, погружая посетителей в различные миры.

С экономической точки зрения престижное здание стало для «Ашингера» неудачей. После десятилетий недостаточной рентабельности концерн в 1943 году продал винный дом, уже закрытый из-за войны, Германской имперской почте. В том же году комплекс серьёзно пострадал во время воздушных налётов на Берлин. Руины, классифицированные как пригодные для восстановления, были снесены в начале 1950-х годов. Территорию бывшего «Вайнхаус Рейнгольд» после застройки Потсдамской площади сегодня занимают в основном BahnTower, перенесённая Потсдамская улица и Kollhoff-Tower.

Компания Aschinger’s Bierquelle, основанная в 1892 году братьями Карлом и Августом Ашингерами, с 1900 года действовала как семейное акционерное общество Aschinger’s Bierquelle AG с уставным капиталом в три миллиона марок. Добившись успеха благодаря своим «пивным источникам» (нем. Bierquellen) — пивным со стоячими местами и недорогой едой, — Ашингеры с 1905 года стремились войти в сферу более изысканной гастрономии. Переименование компании в декабре 1906 года в Aschinger’s Aktien-Gesellschaft также иллюстрирует стремление избавиться от имиджа дешёвых пивных и освоить новые сферы бизнеса. Приобретение старого отеля «Фюрстенхоф» на Потсдамской площади стало первым шагом к этому расширению. После архитектурного конкурса 1905 года на месте прежнего здания с использованием ранее приобретённых соседних участков с 1906 по ноябрь 1907 года было возведено примечательное новое здание с роскошной отделкой.

Концертный дом с примыкающими залами для собраний и рестораном должен был дополнить это расширение. Для этого в 1905 году компания приобрела несколько смежных участков на Бельвюштрассе и Потсдамской улице, также недалеко от Потсдамской площади. Для проектирования владельцы фирмы привлекли архитектора Бруно Шмица, известного прежде всего своими монументами, такими как памятник Кифхойзер или Немецкий угол. В 1903 году он уже решил схожую архитектурную задачу, создав городской зал торжеств Розенгартен в Мангейме. Запланированный для Берлина концертный дом получил своё название в честь оперы Рихарда Вагнера «Золото Рейна» (нем. Das Rheingold), первой части цикла «Кольцо нибелунга». Первоначальные намерения заказчиков и архитектора передал архитектурный критик Ганс Шлипман в журнале Berliner Architekturwelt: планировалось «зальное здание для самых благородных концертных исполнений», своего рода «ложа для истинно высших слоёв берлинского общества»^[1]. Большие ожидания заказчиков описал Максимилиан Рапсильбер в журнале Der Profanbau: «[…] исходя из соображения, что в Берлине большой успех может быть достигнут только с помощью поистине грандиозного предприятия», он требовал, «выражаясь наивно, самый красивый дом Берлина в свою собственность, чего бы это ни стоило»^[2].

Район вокруг Потсдамской площади в процессе превращения Берлина из резиденции в мегаполис несколько раз менял свой характер в течение нескольких десятилетий. С 1820-х годов пригородная застройка вытеснила прежние загородные дома. Между 1850 и 1870 годами она уступила место фешенебельным доходным домам и виллам, когда Потсдамская площадь с прилегающими улицами стала предпочтительным жилым районом для состоятельных берлинцев. Близость к центру, правительственному кварталу на Вильгельмштрассе и Потсдамскому вокзалу повысила привлекательность квартала после основания империи в 1871 году, но также привела к вытеснению жилья офисными и административными зданиями, а также отелями и ресторанами. Многие из этих зданий появились в период между 1890-ми годами и Первой мировой войной^[3].

Для строительства «Вайнхаус Рейнгольд» фирма «Ашингер» в 1905 году приобрела участки Бельвюштрассе 19, 19a^[4], расположенные всего в нескольких метрах от Потсдамской площади, а также Потсдамская улица 3^[5]. После перенумерации Потсдамской улицы в 1938 году участок получил номер 8^[6] и сегодня, после переноса Потсдамской улицы, находится на Старой Потсдамской улице (нем. Alte Potsdamer Straße). На смежных участках Бельвюштрассе 17–18a чуть позже возник ещё один гранд-отель — Grand Hôtel Esplanade.

Три участка вместе составляли площадь 5044,67 квадратных метра^[7]. В результате мелкой парцелляции участок имел сложную форму и множество углов; только фронт шириной 54 метра на Бельвюштрассе позволял создать репрезентативный фасад, тогда как уличный фронт на Потсдамской улице шириной 21 метр для этого не подходил. Тем не менее, Ашингер заплатил значительную сумму — в общей сложности четыре миллиона марок^[7]. Участок на Потсдамской улице был застроен пятиэтажным многоквартирным домом, в то время как участки на Бельвюштрассе с «жилым домом Анкер» архитектора Кристиана Августа Ганемана и перестроенным тем же архитектором жилым домом № 19 всё ещё демонстрировали типичную застройку 1850-х годов.

Капитал, вложенный в высокую стоимость покупки участка, должен был быстро принести доход, поэтому сроки строительства нового здания должны были быть максимально короткими. Чтобы ускорить строительство, заказчик подал два предварительных проекта, которые были одобрены строительной полицией в течение трёх-четырёх недель. Утверждение самого проекта заняло девять месяцев, «несмотря на величайшую и любезнейшую отзывчивость всех компетентных органов»^[8]. Дополнение, поданное ещё во время рассмотрения проекта, потребовало ещё девяти месяцев — ситуация, которая, по мнению журнала Der Profanbau, указывала на необходимость реформы берлинского строительно-полицейского устава.

Разрешение было связано для фирмы «Ашингер» с тяжёлым условием. Строительная полиция опасалась, что запланированный концертный дом приведёт к дальнейшему увеличению трафика на и без того перегруженной Потсдамской площади. Ситуацию усугубляло то, что напротив планируемого концертного дома, на Бельвюштрассе 3, уже находился зал для мероприятий — «Дом художников» (нем. Künstlerhaus) Союза берлинских художников. Поэтому строительная полиция разрешила использование здания только в качестве ресторана. Ограничение касалось в основном крыла на Бельвюштрассе, предназначенного для концертного зала. Для серьёзных изменений планирование зашло уже слишком далеко, и первоначальная концепция «Рейнгольда» в значительной степени сохранилась, хотя часть концертного зала теперь также должна была использоваться для гастрономии. Кроме того, планировавшееся в то время продление Фосштрассе до Тиргартена давало надежду заказчику и некоторым архитектурным критикам, что благодаря разгрузке Потсдамской площади ограничение использования станет неактуальным и дом всё же сможет служить своему первоначальному назначению^[9]^[10].

Строительные работы начались в середине ноября 1905 года со сноса и земляных работ на Бельвюштрассе, за которыми последовала закладка фундаментов. Уже в феврале 1906 года там смогли начаться каменные работы^[11]. Одновременно велись работы по устройству фундамента на участке Потсдамская улица 3, где дополнительно требовалось заложить фундаменты для собственной электростанции здания. Эти работы были завершены в мае 1906 года^[11].

Устройство фундамента, как и земляные работы, выполненные строительной компанией Wayss & Freytag, были сложными из-за необходимости понижения уровня грунтовых вод и стеснённого положения участка; они поглотили почти 500 000 марок^[12]. Сначала был вырыт котлован до уровня грунтовых вод на глубине около 3,1 метра. 65 четырёхдюймовых (ок. 10 см) всасывающих колодцев, пробуренных на расстоянии пяти метров друг от друга по всем сторонам и уходящих на 7,5 метра вглубь от дна котлована, собирали поднимающуюся грунтовую воду. Главная коллекторная труба диаметром 250 миллиметров, расположенная на уровне грунтовых вод, была соединена горизонтальными трубами с колодцами с одной стороны и с электрическим центробежным насосом с другой. Насос выкачивал грунтовую воду из колодцев в главную трубу и поднимал её на уровень улицы, где она стекала в городскую канализацию. Понижение уровня грунтовых вод происходило в два этапа: сначала на 3,20 метра для закладки обычных подвальных фундаментов, а затем на 4,60 метра для фундаментов машин. Пониженный уровень включал резерв безопасности около 90 сантиметров, чтобы в случае отказа насоса строительная площадка не была немедленно затоплена. Тем не менее, отказ насоса несколько раз приводил к затоплению стройплощадки, что в общей сложности привело к потере семи рабочих дней^[13]. Система понижения уровня грунтовых вод работала семь месяцев, пока бетонная плита фундамента с внешними стенами не создала противодавление, соответствующее выталкивающей силе грунтовых вод.

Застроенный участок требовал мер по защите соседних зданий в виде подпорок фронтонов и подводки фундаментов под соседние дома. Осадки и трещины, в том числе вследствие понижения уровня грунтовых вод, всё же не удалось полностью предотвратить. Ежедневная пресса сообщала об этом в сенсационных статьях как об «обрушении домов на Потсдамской площади»^[13]. Самый серьёзный инцидент, когда в боковом флигеле дома № 4 по Потсдамской улице треснул пол подвала, привёл к полицейскому оцеплению дома из-за опасности обрушения. Строительные работы смогли продолжиться только после принятия дополнительных мер безопасности. Владелец дома получил компенсацию в размере 30 000 марок за ущерб, но вскоре после этого снёс дом, чтобы застроить участок заново, как, вероятно, планировалось уже давно^[14].

Особых мер на самом строительном участке требовал дом на Потсдамской улице 3. Арендаторы, среди которых был филиал экспедиции объявлений газеты Berliner Lokal-Anzeiger, имели долгосрочные договоры аренды, за расторжение которых требовали соответственно высокие отступные. В конце концов фирме «Ашингер» удалось договориться с арендаторами подвала, первого и второго этажей, что позволило частично снести старый дом. Старый боковой флигель и западная часть дома до третьего этажа сносились поэтапно, в то время как одновременно росло новое здание. Над сложной строительной площадкой «парили» верхние этажи старого дома, укреплённые анкерами, оконными и дверными распорками и поддерживаемые многочисленными подпорками^[14].

Сжатый график часто требовал работы в ночные смены^[13]. Руководству строительства также приходилось бороться с остановками работы. В самом начале забастовка каменщиков остановила все строительные работы, а за восемь недель до запланированного открытия работу прекратили мраморщики. Они требовали повышения зарплаты на 25 процентов и отказа от ночных смен, прекрасно понимая, что своевременное завершение строительства зависит в основном от них^[13]. Фирма-подрядчик в итоге привезла рабочих со своих бельгийских заводов, чтобы завершить работы.

Несмотря на все трудности, каркас здания был готов в июле 1906 года^[11], а уже в начале февраля 1907 года строительство было завершено^[15]. Открытие первоначально должно было состояться 27 января, в день рождения кайзера Вильгельма II^[16], но произошло с задержкой 6 февраля 1907 года^[7]. Современная архитектурная пресса оценила короткий срок строительства в 14 с половиной месяцев как рекордный, учитывая сложные работы по фундаменту и богатую внутреннюю отделку.

Накопленные затраты на строительство в размере около 4,5 миллионов марок^[12]^[17] (с учётом покупательной способности в современной валюте: около миллионов евро) значительно превысили первоначально запланированные 3,5 миллиона марок^[13]. Причинами роста затрат стали изменения в планировании и внутренняя отделка «благороднейшими строительными материалами», которая оказалась дороже запланированной^[13]. Значительность затрат для частного заказчика иллюстрирует сравнение со стоимостью строительства Национального памятника кайзеру Вильгельму, завершённого в 1897 году (4 миллиона марок), и Старой ратуши в Берлине, завершённой в 1911 году (7 миллионов марок).

Журнал Deutsche Bauzeitung рассчитал стоимость в 560 марок за квадратный метр для каркаса, включая фундамент, и 940 марок для внутренней отделки. Кубический метр объёма здания стоил в общей сложности 55,60 марок, из которых 20,80 марок приходилось на каркас с фундаментом и 34,80 марок на внутреннюю отделку^[12].

Бруно Шмиц разделил объём здания на три крыла. Зальный корпус запланированного концертного дома, самый большой из трёх, простирался вдоль Бельвюштрассе и вплотную примыкал к застройке соседних участков. Гастрономический тракт на Потсдамской улице пронизывал существующий передний дом на нижних этажах. Под прямым углом к Потсдамской улице он сначала следовал юго-западной границе участка и доходил до примыкающего участка Grand Hôtel Esplanade. Соединительный тракт, также используемый для гастрономии, связывал два других крыла. Отходя под прямым углом от центральной оси зального корпуса, он под косым углом встречался с крылом на Потсдамской улице, причём Ротонда искусно сглаживала переход между различными осями. Дворы на остаточных площадях участка неправильной формы служили частично расширением ресторанов в летнее время (с более богатым оформлением), частично чисто хозяйственными дворами.

Предписание строительной полиции, согласно которому дворы должны были иметь подъезд, и желание заказчика иметь максимально сквозные этажи от Бельвюштрассе до Потсдамской улицы определили горизонтальное членение комплекса зданий. Поскольку репрезентативный фасад на Бельвюштрассе не должен был нарушаться проездом, доступ ко всем дворам должен был осуществляться с Потсдамской улицы. Необходимые для этого проезды требовали двойного пересечения соединительного корпуса и помешали бы созданию сквозного первого этажа. Шмиц нашёл решение, понизив уровень двух обслуживаемых дворов относительно уровня улицы на пол-этажа и одновременно подняв уровень первого этажа в соединительном крыле и в задней части крыла на Потсдамской улице на пол-этажа. Это позволило не только без проблем организовать проезды — под приподнятыми залами первого этажа разместились дополнительные помещения. Лестницы внутри здания соединяли различные уровни и создавали интересные проходные пространства, такие как «Красный зал». Вместе с основными лестницами они позволяли посетителям разнообразными путями проходить через богато оформленные анфилады комнат на первом этаже, этаже залов и этаже эмпор.

Четырёх-пятиэтажное здание со стальным каркасом обещало своим передовым фасадом на Бельвюштрассе соответствующий современный интерьер. Однако он был выполнен скорее в консервативном, декоративном ключе. Мотивы были заимствованы в основном из оперы «Золото Рейна» и других опер тетралогии Вагнера, но также включали средневековые и экзотические декорации, а также другие легенды, создавая своеобразное слияние мифической и национальной символики с элементами югендстиля.

Дорогие и благородные строительные материалы, редкие сорта мрамора и ценные породы дерева создавали роскошную атмосферу, подобающую «самому красивому дому Берлина». Даже при выполнении работ фирма «Ашингер» придавала большое значение престижу — среди подрядчиков было заметно много поставщиков двора, часто участвовавших в перестройке Берлинского городского дворца при Вильгельме II.

Зальный корпус на Бельвюштрассе

Фасад на Бельвюштрассе

Два ризалитоподобных портальных выступа шириной 5,3 метра, выступающих за линию застройки на 3,5 метра, обрамляли пятиосевой главный фасад на Бельвюштрассе. Их в основном полукруглый план был нарушен на лицевой стороне вогнутыми углублениями. На первом этаже порталы, перекрытые треугольными фронтонами, вели с террасы в колонный зал корпуса. На двух верхних этажах окна, разделённые каменными стойками, освещали расположенные за ними лестничные клетки. Колоколообразная крыша из меди завершала ризалиты под главным карнизом.

Мощные и гладкие стенные пилоны, как и остальной фасад из франконского ракушечника, вертикально членили фронт длиной 53,21 метра^[18]. Горизонталь подчёркивали более узкий карниз шириной один метр над первым этажом и более широкий карниз шириной 1,2 метра над антресольным этажом. Надпись «WEINHAUS RHEINGOLD», выполненная позолоченными металлическими буквами в середине верхнего карниза, ненавязчиво рекламировала заведение. По этим карнизам снаружи можно было прочитать внутреннее деление зального корпуса на первый этаж, гардеробный этаж и этаж залов.

Полукруглые арки над большими окнами этажа залов, прорезающие главный карниз сегментно, архитектурный критик Ганс Шлипман назвал «самым эффектным моментом оформления фасада»^[19]. Толчком к такому решению послужила предписанная строительной полицией высота фронта здания на Бельвюштрассе, которая вынудила Бруно Шмица перенести свод потолка запланированного концертного зала в чердачный этаж. Так он смог привести главный карниз в соответствие с предписаниями, и только полукруглые арки окон заканчивались выше него. Выше следовала крыша, первоначально покрытая медью. Вероятно, «своеобразно оформленная и необходимая для общего впечатления»^[19] медная крыша исчезла уже через несколько лет после завершения строительства как пожертвование металла во время Первой мировой войны. Фотографии 1920-х годов показывают крышу, заново покрытую черепицей, с выложенной белой черепицей крупной надписью «WEINHAUS RHEINGOLD». Тот же мотив с полукруглыми окнами, прорезающими главный карниз, Шмиц использовал второй раз в 1910 году в своём конкурсном проекте для Музея Рейса в Мангейме^[20].

Монументальная мощь тектонических первоформ стенных пилонов и карнизов требовала соответствующей скульптуры. Восемь панелей горельефов с аллегорическими изображениями, такими как Тщеславие, Искусство, Музыка или Красота, между окнами этажа залов шириной 3,0 метра^[18] и по обе стороны от портальных выступов создал скульптор Франц Мецнер, с которым Бруно Шмиц уже сотрудничал при создании Памятника Битве народов в Лейпциге. Однако аллегорическое значение кажется скорее надуманным. Ганс Шлипман в журнале Deutsche Kunst und Dekoration видит в «атлантоподобных фигурах в названных рельефных заполнениях лишь выражение переполняющей силы несения, противодействия»^[21], художник хотел «выразить конфликт между опорой и нагрузкой через телесность, через игру мускулов»^[21]. Несколько лет спустя, в специальном выпуске Berliner Architekturwelt к 55-летию Бруно Шмица в 1913 году, он ещё раз подчеркнул значение фасада «Рейнгольда», где впервые перед публикой предстал «новый декоративный мотив, чисто декоративное использование человеческих форм», и ввёл для этого термин «мускульный орнамент»^[22].

Как следствие ограничения использования только гастрономией, терраса оказалась значительно больше по сравнению с первоначальными проектами. В частности, впоследствии установленные тентовые крыши — уже нарисованные на чертеже фасада — ухудшали вид фронта на узкой Бельвюштрассе.

Колонный зал (Pfeilersaal)

Колонный зал (нем. Pfeilersaal) площадью около 700 м² занимал большую часть первого этажа. Первое помещение на первом этаже зального корпуса вмещало гардероб для посетителей и обеспечивало доступ к другим помещениям «Вайнхаус Рейнгольд». У двух главных входов на Бельвюштрассе в торцах зала его замыкали две симметричные трёхмаршевые лестницы, которые вели к верхним помещениям винного дома и расширяли пространство зала на половине высоты двумя галереями. В центре зала лестницы вели к помещениям соединительного корпуса.

Четыре ряда колонн (пилонов) делили помещение, имевшее умеренную высоту 5,2 метра по сравнению с площадью, на более широкий центральный неф и два более узких боковых нефа. Колонны были частью системы опор, проходящей через всё здание на Бельвюштрассе и поддерживающей пол Императорского зала (Kaisersaal) на этаже залов.

Между внешними рядами колонн и внешними стенами деревянные панели высотой 3,2 метра отделяли кабинки. Колонны и стены были обшиты тёмно-коричневым палисандром, местами с декоративными вставками из других ценных пород дерева^[23]. Эти столярные работы выполнила фирма Kimbel & Friederichsen, поставщик двора кайзера. «Мастерскую резьбу» в стенах кабинок, содержащую «вакхические мотивы»^[23], а также бронзовые рельефы на колоннах создал скульптор Герман Фейерхан. На фоне тёмно-коричневого дерева эффектно выделялся светло-серый крапчатый оштукатуренный потолок^[24]. Большие окна, выходящие на террасу, освещали помещение и летом могли опускаться в пол. В темноте настенные светильники в форме свечей и ряды ламп накаливания на потолке создавали «расточительный поток света»^[24].

Гардеробный вестибюль

Расположенный выше зал на гардеробном этаже, за исключением лестниц и туалетов, доступных с лестничных клеток, снова занимал весь этаж. В первоначальных планах помещение должно было служить фойе и гардеробом для посетителей концертов, но могло выполнять ту же функцию и для банкетов в большом банкетном зале, расположенном на том же этаже. После изменения планов Ашингер устроил в нём кафе и Americain Bar. Огромное помещение из-за своего скорее второстепенного назначения в первоначальных планах получило высоту всего 2,80 метра^[23]. Как и Колонный зал, пространство структурировали четыре ряда колонн, поддерживающих пол Императорского зала. Греческий мрамор чиполлино со вставками мрамора со Скироса облицовывал колонны, а мраморные плиты покрывали пол^[23]. В торцах огромного зала заканчивались мраморные лестницы, идущие из Колонного зала. Они находили продолжение в четырёх одномаршевых лестницах по длинным сторонам, которые заканчивались под боковыми эмпорами Императорского зала.

Императорский зал (Kaisersaal)

На этаже залов — на высоте 9,45 метра над уровнем Бельвюштрассе — располагался «Императорский зал» (нем. Kaisersaal), который был «венчающей частью всего архитектурного комплекса»^[25]. Самое большое помещение дома шириной 17,46 метра и длиной 35,0 метров^[18] изначально планировалось для концертов и мероприятий. После навязанного строительной полицией изменения концепции оно служило рестораном на более чем 1000 мест.

Цилиндрический свод, расчленённый большими плоскими кессонами и гуртами из позолоченного стукко, перекрывал зал высотой около 11,2 метра в продольном направлении и глубоко вдавался в стальную конструкцию крыши. Учитывая использование в качестве концертного зала, Бруно Шмиц выбрал двойную конструкцию. За видимой внутренней оболочкой из штукатурки по сетке скрывалась внешняя, огнестойкая кирпичная оболочка. Многочисленные отверстия во внутреннем потолке позволяли звуку проникать в полость между потолками, которая должна была служить резонатором^[26]. Через те же отверстия выходил отработанный воздух. С потолка свисали два ряда по пять больших люстр из металла и цветного хрусталя в средневековых формах^[26].

Своды над полукруглыми окнами не были врезаны в главный свод как распалубки, как это обычно делается. Только гурты цилиндрического свода продолжались до пилонов, в то время как поверхности стен над врезанными сводами были выведены вертикально вверх и перекрыты горизонтально. Поверхности стен Шмиц оформил выразительными замковыми камнями, фланкированными двумя медальонами в пазухах свода с фигурами рыцарей — всё по проекту Франца Мецнера.

На этаже залов «Императорский зал» со всех четырёх сторон окружал обход. На длинных сторонах в него выходили лестницы из гардеробного вестибюля, а также лестничные клетки со стороны фасада и двора. Более глубокие торцевые стороны вмещали дополнительные помещения, такие как туалеты или буфеты для ресторана. На этаже эмпор, расположенном на 3,65 метра выше, «Императорский зал» расширялся по длинным сторонам на эти площади, при этом эмпора выступала в зал примерно на метр. Золотистый парапет эмпоры расчленяли бронзовые фигуры рыцарей, установленные как балясины^[27].

К двум торцевым сторонам примыкали две ниши, перекрытые цилиндрическим сводом, которые на уровне чердачного этажа вмещали оркестровую ложу. Золотые мозаики в оркестровых нишах с четырьмя огромными геральдическими орлами поставила фирма Puhl & Wagner из Берлин-Нойкёльна^[27]. Со стороны двора разместились два подсобных помещения. Их аналоги в чердачном этаже, соответствующие соседним оркестровым ложам, служили для хранения инструментов^[25].

Четыре фигуры императоров — Карл Великий и Оттон Великий, а также Барбаросса и Вильгельм I — обрамляли на консолях восточную и западную ниши. Фигуры, также работы Франца Мецнера, выполненные фирмой G. Knodt во Франкфурте, по мнению журнала Der Profanbau, снова обозначали «крайнюю границу художественного риска, не переходя её, однако». И далее: «Это выглядит так, как будто трупы Карла и Оттона Великого, Фридриха Барбароссы и кайзера Вильгельма извлекли из саркофагов и пригвоздили там наверху к стене»^[28].

Как одно из немногих помещений дома, зал получил паркетный пол. Нижние поверхности стен покрывали большие плиты из пламенеющего желтовато-коричневатого мрамора Faune-de-Sienne^[23], прерываемые высокими прямоугольными решётками вентиляционных отверстий из чеканной бронзы^[29]. Верхние поверхности стен облицовывали плиты из сероватого мрамора «Наполеон», получившего своё название по серому плащу Наполеона Бонапарта^[23].

Доминирующие материалы — мрамор, позолоченный стукко и бронза — приводили к «поистине гигантскому или величественному пространственному эффекту» с «торжественной и мистически окрашенной возвышенностью»^[23]. Deutsche Bauzeitung говорила об «одном из самых значительных зальных творений нового времени» и прямо включала в сравнение «Белый зал» Берлинского городского дворца, перестроенный между 1892 и 1902 годами архитектором Эрнстом фон Ине^[25]. Таким образом, престижный объект Ашингера вполне мог соперничать с великолепием резиденции кайзера.

Крыло здания на Потсдамской улице

Фасад на Потсдамской улице

В отличие от Бельвюштрассе, у Бруно Шмица были ограниченные возможности оформления фасада на Потсдамской улице, так как старый дом из-за арендаторов можно было снести лишь частично. Таким образом, новое оформление ограничилось зоной новостройки, то есть нижней левой частью фасада до второго этажа и зоной над проездом во двор.

Часть фасада винного дома Шмиц выделил дорогими и цветными материалами, такими как бронза, медь и мрамор, на фоне довольно нейтрального существующего фасада с его рядами окон и простой штукатуркой. Одиннадцатиметровые пилоны, облицованные зелёным пламенеющим белым мрамором, обрамляли вход в «Вайнхаус Рейнгольд» и проезд. Мрамор для пилонов, проходящих от первого до второго этажа, поставило Акционерное общество мраморной индустрии Кифер (нем. Aktiengesellschaft für Marmorindustrie Kiefer) в Берлине. Выше, на карнизе шириной около 1,1 метра, медная надпись «RHEINGOLD», идущая по всей длине фасада в 22,5 метра, рекламировала ресторан. Пространство между пилонами Бруно Шмиц заполнил большими окнами с бронзовыми рамами и частым переплётом, выступающими над входом наподобие эркера. Новинкой для Берлина стала двойная лифтовая установка, которая слева и справа перед углублённым входом доставляла гостей прямо на второй этаж.

Архитектурные критики и журналисты в 1907 году рассматривали этот фасад как временный и рождённый нуждой. Ганс Шлипман даже защищал архитектора словами: «Даже бог не смог бы создать произведение искусства из такого дома, на котором отвратительнейшие вывески фирм имеют, к сожалению, слишком хорошо закреплённое право кричать ещё долгие годы»^[30]. Однако перестройка позже так и не состоялась, безусловно, в том числе из-за отсутствия коммерческого успеха. Внешне этот фасад мало отличался от многочисленных перестроек рубежа веков, когда старые дома получали современные фасады для магазинов на нижних этажах, даже если в данном случае за фасадом действительно скрывалась новостройка. Историк архитектуры Юлиус Позенер видит параллели между этим фасадом на Потсдамской улице и фасадом магазина гнутой мебели фирмы Jacob & Josef Kohn на Лейпцигской улице 40, оформленным в 1906 году австрийскими архитекторами Йозефом Хоффманом и Коломаном Мозером^[31].

Зал ракушек (Muschelsaal)

Зал ракушек (нем. Muschelsaal) располагался на 2,20 метра ниже уровня Потсдамской улицы. Зал шириной 7,65 метра и длиной 17,28 метра^[32] находился в задней части тракта. Посетители попадали в него по широкой лестнице, обрамлённой золотой мозаикой^[33], из Галерейного зала или через проезд, который вёл к «Каменному залу» в соединительном тракте. В соответствии с расположением в фундаменте здания Бруно Шмиц выбрал тяжёлые архитектурные формы. Большой цилиндрический свод, начинающийся непосредственно над полом из мраморной мозаики (поставлен фирмой Иоганна Одорико^[34]), перекрывал помещение в продольном направлении и достигал в вершине высоты около 3,7 метра. Однако врезающиеся сбоку в свод распалубки и окна выдавали тяжёлый свод как конструкцию из штукатурки по сетке. Окна могли полностью опускаться в пол, расширяя зал в тёплую погоду на художественно оформленный двор^[25]. Простой небольшой настенный фонтан из полированного известняка на задней торцевой стене был единственным скульптурным украшением помещения^[26]. За ним находились женский туалет и вспомогательная лестничная клетка. Своё название зал получил благодаря ракушкам, которые вместе с зеленоватыми и коричнево-красными мерцающими стеклянными пластинками покрывали свод и стены^[26]. Эти инкрустации выполнила мюнхенская фирма C. Ule^[35], ступени лестницы и мраморные цоколя стен поставила Aktiengesellschaft für Marmorindustrie Kiefer из Берлина^[36]. Цилиндрический свод с инкрустациями, поднимающийся прямо от пола, напоминал критикам грот увеселительного замка XVII или XVIII века, но тяжесть архитектуры также вызывала ассоциации с криптой или подземельем^[33]. «Холодно-золотистое сверкающее великолепие, исходящее от цветных стеклянных потоков» с его «сказочным волшебством» также можно было ассоциировать с «тронным залом короля гномов» из «Пер Гюнта»^[33].

Вестибюль на Потсдамской улице

Вестибюль простирался через все три этажа, используемые винным домом в переднем здании на Потсдамской улице. Посетителям он предлагал несколько возможностей попасть в залы винного дома. Новинкой в Берлине была уже упомянутая при описании фасада двойная лифтовая установка, поставленная машиностроительной фабрикой Carl Flohr из Берлина, которая доставляла гостей прямо с улицы на два верхних этажа^[37]^[38]. Если посетители входили в дом через вращающуюся дверь, элегантно изогнутая лестница вела на верхние этажи. Мозаичный пол покрывал пол на первом этаже, стены и лестница были обшиты ореховым деревом и расчленены на квадраты более светлым деревом^[39].

Галерейный зал (Galeriesaal)

Первым ресторанным залом, в который посетители попадали с Потсдамской улицы, был «Галерейный зал» (нем. Galeriesaal) на первом этаже. Соответственно своему значению как входного помещения, зал шириной 7,92 метра и длиной 19 метров с высотой около 7,4 метра проходил через два этажа. Галерея, идущая по периметру на высоте 4,5 метра, доступная только из вестибюля, а не из самого зала, дала залу его название. Внутреннюю отделку зала Шмиц оформил деревом, работы выполнила художественная столярная мастерская Otto Salzmann & Sohn в Берлин-Кройцберге^[40]. Полированное тёмно-коричнево-красное палисандровое дерево стен с инкрустациями из разноцветного дерева и перламутра^[26]^[41] контрастировало с более светлой, пламенеющей берёзой, которой были обшиты деревянные колонны и гладкие парапеты галереи, а также потолок. Скорее сдержанное скульптурное украшение колонны получили благодаря позолоченным рельефам Германа Фейерхана. Остеклённые стены отделяли галерею от зала и защищали сидящих наверху гостей от дыма и сквозняков^[26]. Заднее замыкание помещения образовывала лестница из тёмного мрамора, которая эффектно контрастировала с выполненными фирмой Johann Odorico золотыми мозаиками^[12] на стенах и тетивах лестницы^[24]. Средняя лестница вела вниз в «Зал ракушек», два внешних марша — вверх в «Зал красного дерева». Травлёные жёлтые окна, украшенные цветочными гирляндами, придавали «залу настроение, симпатичнее которого невозможно представить»^[16].

Зал красного дерева (Mahagonisaal)

В примыкающий «Зал красного дерева» (нем. Mahagonisaal), расположенный на 1,84 метра выше уровня Потсдамской улицы^[42], можно было попасть из Галерейного зала по двухмаршевой лестнице. Соединение с ротондой соединительного корпуса находилось на той же высоте. Своё название зал получил от тёмной, цвета бордо^[43] обшивки стен и потолка из красного дерева, изготовленной мебельной фабрикой W. Kümmel в Берлине^[40]. Стенные пилоны с капителями в виде волют структурировали помещение шириной 7,92 метра и длиной около 27 метров, отделяя по длинным сторонам ниши шириной 4,8 метра у окон^[26]. Центральным декоративным элементом был деревянный рельеф Франца Мецнера в натуральную величину на задней торцевой стене зала, дополнительно подчёркнутый расположенной перед ним эстрадой. Он изображал «любовную жизнь полов, охарактеризованную так, что сладострастная женщина на птичьих когтях и похотливый мужчина на козлиных ногах шествуют, а перед ними сидит фантом пошлого уродства, дитя греха»^[43]. Герман Фейерхан также участвовал в украшении помещения «полными поэзии символами» на потолке и «экзотическими изображениями» на продольных стенах^[43].

Эбеновый зал (Ebenholzsaal)

«Эбеновый зал» (нем. Ebenholzsaal) простирался на гардеробном этаже почти на всю длину тракта на Потсдамской улице. Избыточная высота Галерейного зала с его галереей на первом этаже привела к тому, что расположенная над ним половина Эбенового зала находилась примерно на 1,8 метра выше, чем его аналог над Залом красного дерева. Две половины зала, также немного различающиеся по высоте (3,6 и 3,9 метра), соединяла широкая лестница. Главный вход в зал осуществлялся через вестибюль на Потсдамской улице, а также через нижнюю ротонду, но в него также можно было попасть с галереи Галерейного зала по двум лестницам. Выступающие в помещение пилоны, облицованные индонезийским эбеновым деревом из Макасара, отделяли кабинки шириной 4,8 метра и членили вытянутое помещение. В «Эбеновом зале» Шмиц отказался от скульптурного оформления; «невыразимое благородство»^[44] зала определяли обшивка пилонов и стен из благородного макасарского эбена «удивительно тёплого и мягкого оттенка», потолок с серебряной гребенчатой росписью^[44] и роскошные люстры хрустальной мануфактуры Baccarat. Фирма Georg Kuhnert в Берлине выполнила столярные работы^[36].

Соединительное крыло

Соединительное крыло связывало зальный корпус на Бельвюштрассе с крылом на Потсдамской улице. Оно вело по центральной оси зального корпуса к тракту на Потсдамской улице, причём ротонда сглаживала переход между различными осями. Первый этаж был поднят на пол-этажа относительно уличных трактов, чтобы позволить требуемым строительной полицией проездам дважды пересечь соединительное крыло и всё же предоставить посетителям сквозной этаж от Потсдамской до Бельвюштрассе. Тракт служил исключительно гастрономическим целям и располагал собственной кухней в чердачном этаже для обслуживания своих ресторанов.

Расположенные внутри участка фасады, выходящие на три примыкающих внутренних двора, были оформлены просто и соответствовали задним фасадам уличных крыльев. Полы всех дворов покрывала нескользящая рифлёная плитка^[17], а двор, примыкающий к Grand Hôtel Esplanade, получил оформление фонарями с богато украшенными мачтами, так как в тёплую погоду он служил расширением прилегающих залов на открытом воздухе. Кадочные растения, такие как финиковые пальмы и лавровые деревья, озеленяли двор.

Каменный зал (Steinsaal)

Каменный зал (нем. Steinsaal), также называемый Залом Вотана или Залом Одина, располагался на 2,20 метра ниже уровня Бельвюштрассе. В него можно было попасть по лестнице из Колонного зала главного здания на Бельвюштрассе, и он имел соединение через проезд ротонды с расположенным на той же высоте Залом ракушек крыла на Потсдамской улице. Меньшая высота зала (около 3,7 метра) и более толстые стены, которые должны были нести нагрузку расположенных выше залов, побудили Бруно Шмица к тяжёлым формам сводов. Свод, который, казалось, рос прямо из пола, покоился на огромных мифических головах перед гуртами свода. Похожие головы Мецнер создал и для крипты Памятника Битве народов в Лейпциге. Тяжёлая, массивная конструкция была, однако, лишь имитацией, за ней скрывалась конструкция из штукатурки по сетке. Поверхности сводов и стен покрывали выполненные фирмой Johann Odorico инкрустации с геометрическими орнаментами из серой дунайской гальки, вдавленной в цемент, и более тёмных кусков сланца^[33]. Это оформление отсылало к архитектуре гротов Ренессанса и барокко, но также напоминало мавританские плоскостные декорации^[24]. Многочисленные лампы накаливания, встроенные в свод между узорами, образовывали своего рода звёздное небо^[24]. Художественно оформленный пол из мраморной мозаики также поставила фирма Johann Odorico^[34]. Большие арочные окна, опускающиеся в пол, летом можно было открыть в художественно оформленный двор^[25].

Красный зал (Roter Saal)

Красный зал на первом этаже, ещё одно богато оформленное проходное помещение, располагался на 1,85 метра выше уровня Бельвюштрассе. Помещение высотой около четырёх метров получило своё название от обтяжки стен красным шёлком^[43] или красным бархатом^[45] между расчленяющими стенными пилонами из красноватого дерева падук. Золотой^[43] или серебряный^[41] потолок со сказочными мотивами перекрывал помещение. Приглушённый свет зал получал через два витража, спроектированных художником Августом Унгером и выполненных Ателье витражной живописи Августа Вихмана в Берлине. В соответствии с первоначально запланированным использованием в качестве концертного дома, они изображали аллегории музыкальных темпов Адажио и Анданте, а также Аллегро и Фуриозо.

Двухмаршевая лестница вела к расположенному ниже Колонному залу в главном здании, в который она эффектно выступала посередине длинной стороны. На площадке лестницы, хорошо видимый с обеих сторон, возвышался как «жемчужина комплекса»^[26], как «главный символ дома»^[43], Фонтан Рейнгольда. Скульптор Франц Мецнер смоделировал трёх дочерей Рейна, стоящих на краю зелёной мраморной чаши и держащих в поднятых руках клад нибелунгов. Как и другие работы Мецнера, его русалки были далеки от общепринятых академических идеалов красоты рубежа веков. Критик Максимилиан Рапсильбер приписывал «холодным, терпким, угловатым русалкам» «поистине отпугивающее величие, так что ни у одного смертного не возникло бы вожделения к ним»^[46]. Отливка бронзовых статуй была выполнена литейной мастерской G. Knodt во Франкфурте-на-Майне.

Клад можно было электрически подсветить изнутри, что в сочетании со струёй воды, поднимающейся из мраморной чаши, создавало эффекты, «будто жидкое золото затеяло огненную игру»^[43].

Ониксовый зал (Onyxsaal)

Ониксовый зал получил своё название по настенным плитам из ониксового мрамора, покрывавшим стены и пилоны. Прямоугольное помещение площадью 230 квадратных метров имело высоту четыре метра, а опоры, выполненные в виде поперечных стен для расположенного выше «Банкетного зала», образовывали по пять ниш на длинных сторонах. В то время как на западной стороне все ниши занимали большие окна с частым переплётом, на восточной стороне к трём нишам примыкали проходы в подсобное помещение. В нём двенадцать кухонных лифтов и один грузовой лифт доставляли блюда из кухни в чердачном этаже в ресторан. Фотографии года открытия показывают около 50 столов, каждый из которых был сервирован на четыре персоны.

Большие светло-зеленовато-жёлтые ониксовые плиты из Пиренеев эффектно контрастировали с их тёмными бронзовыми оправами. Фриз из бронзы — чередующиеся выштампованные квадраты, в которых был виден камень, и бронзовые квадраты, заполненные простыми узорами, — отделял эту зону от верхней зоны стены. Продольные стороны опорных пилонов покрывали стукко-рельефы скульптора Германа Фейерхана на тему «Поэзия времён года» с Весной, Летом, Осенью и Зимой, а также изображениями четырёх стихий Огонь, Вода, Воздух и Земля и эмблемой Вайнхаус Рейнгольд. На торцевой стороне бронзовые светильники вместе с двумя свисающими с потолка квадратными серебряными люстрами лотарингской хрустальной мануфактуры Baccarat обеспечивали атмосферное освещение. Верхняя часть стен и потолок были выдержаны в светло-желтоватом каменном тоне.

После довольно тёмных, частично лишённых окон и поэтому освещённых только искусственно помещений, которые посетители проходили до «Ониксового зала», это помещение казалось светлым и весёлым благодаря светлым материалам и хорошему освещению через большие окна и многочисленные лампы. Журнал Der Profanbau говорил о «сверкающем светом сиянии» и «настроении шампанского»^[47].

Банкетный зал (Bankettsaal)

Самым большим залом в промежуточном тракте был Банкетный зал на гардеробном этаже, на 6,25 метра выше уровня Бельвюштрассе. Он соединялся с Колонным залом главного здания через предзал, в котором лестницы слева и справа от прохода вели на эмпоры «Банкетного зала». На другом конце зала посетители попадали в ротонду.

В продольном направлении потолок в форме цилиндрического свода перекрывал помещение, проходящее через два этажа. Сбоку распалубки над высокими полукруглыми окнами врезались в главный свод, вершина которого находилась на высоте 9,2 метра над полом. Довольно плоские лепные украшения в формах, напоминающих барокко, покрывали серо-белый оштукатуренный потолок.

До основания свода почти чёрное дерево водяного дуба в строгих, простых формах покрывало стены^[26]. Для балконов эмпор с их простыми, компактными парапетами, натянутыми между пилонами, Бруно Шмиц также выбрал то же дерево. Верхние поверхности стен были выдержаны в светло-желтоватом каменном тоне^[48].

Входные зоны на торцевых стенах обрамляли портальные конструкции из серого, живописно пламенеющего швейцарского чиполлино, «каменоломни которого были вновь открыты только два года назад»^[44]. Над проходом на эмпоре в сторону ротонды был вставлен бронзовый рельеф Германа Фейерхана Хаген с дочерьми Рейна. Проход в сторону главного здания украшало Заклинание огня Брунгильды^[44]. Оба рельефа изготовила фирма G. Knodt во Франкфурте.

Днём зал получал свет через многочисленные окна, составленные из разноцветных прямоугольных кусков стекла, частично с фигурными изображениями. В темноте зал освещали по два светильника на каждую распалубку и настенные бра на пилонах.

Ротонда

Ротонда, многоэтажный цилиндрический объём радиусом 6,15 метра, соединяла как шарнир промежуточный тракт с трактом на Потсдамской улице и своим круглым планом сглаживала переход между крыльями, сходящимися под острым углом.

На уровне кухонного этажа, уже на 1,75 метра ниже уровня Потсдамской улицы, ротонду пересекал проезд. Он вёл с хозяйственного двора на Потсдамской улице во двор внутри участка, брандмауэр которого, выходящий к Grand Hôtel Esplanade, был художественно оформлен. Однако помещение высотой 3,2 метра служило проездом лишь в исключительных случаях. В основном оно соединяло Зал ракушек в тракте на Потсдамской улице с Залом Вотана в промежуточном здании. Разницу уровней с этими смежными залами компенсировали по три ступени. Выход также вёл к лестничной клетке, обслуживающей все этажи промежуточного здания.

Нижняя ротонда на первом этаже также была оформлена как проходное помещение. С одной стороны, помещение высотой 4,0 метра соединяло Ониксовый зал в промежуточном здании с Залом красного дерева в крыле на Потсдамской улице. С другой стороны, две изогнутые лестницы, идущие вдоль внешних стен, вели на гардеробный этаж. Лестницы начинались в «Зале красного дерева» и в ротонде были видны только за декоративно обработанной решёткой из почти чёрного водяного дуба^[45]. Лестничные марши также закрывали два окна, так что нижняя ротонда получала лишь приглушённый свет через лестницы с их решётками. Zentralblatt der Bauverwaltung сообщал о «своеобразной геометрической росписи оштукатуренных поверхностей, напоминающей тканевую обивку»^[26], и красно-чёрный потолок^[43] также соответствовал помещению, характеризующемуся сильным контрастом цветов.

На гардеробном этаже, где заканчивались лестничные марши, ротонда вмещала ресторан. В соответствии с оформлением примыкающего «Эбенового зала» в тракте на Потсдамской улице, помещение высотой 3,6 метра получило стены из эбенового дерева. Серебристо-серый потолок покрывал узор из слегка подцвеченной гребенчатой штукатурки^[49]. В сторону Бельвюштрассе примыкал «Банкетный зал». Два окна освещали помещение, производящее прямо-таки «серьёзное, монументальное»^[49] впечатление.

В Голубую ротонду на этаже залов посетители попадали либо с галереи Банкетного зала, либо через примыкающую к ротонде лестничную клетку. Поскольку в тракте на Потсдамской улице больше не было залов, а только кухня, помещение не выполняло проходной функции. Бруно Шмиц создал «помещение, предназначенное для особых небольших торжеств»^[49].

Опоясывающие ряды колонн членили двухэтажное помещение высотой 7,6 метра, перекрытое выкрашенным в синий цвет плоским куполом с большой золотой розеткой. Восемь колонн из белого мрамора заканчивались огромными человеческими головами, увенчанными электрическими светильниками. На высоте около трёх метров они несли галерею. Её парапет украшало изречение писателя Эмиля Якобсена^[50]:

Gottgeschenk ist uns die Freude,
Achte keiner sie gering!
Uns zu Schutz und Trutz im Leide –
Freude ist ein ernstes Ding!
Божий дар нам — радость,
Пусть никто не считает её маловажной!
Нам в защиту и утешение в страданиях —
Радость — это серьёзная вещь!

Якобсену также принадлежат изречения и стихи, которые украшали стены декоративными шрифтами в других помещениях, например, в «Колонном зале» зального корпуса. Купол, как и поверхности стен и парапет, оформил художник Август Унгер. Помещение «в приглушённом сине-зелёном освещении» напоминало журналу Zeitschrift für Bauwesen «доисторический идольский храм»^[26], в то время как для журнала Der Profanbau оно имело скорее «таинственный вид храма Исиды»^[44].

Подсобные и хозяйственные помещения

Дорогой участок требовал максимально возможного использования, насколько это позволяли строительно-полицейские предписания. Площадь, предусмотренная для ресторанных залов, примерно соответствовала площади подсобных и хозяйственных помещений вместе взятых^[51]. Подсобные и хозяйственные помещения располагались в основном в малопривлекательных для клиентов подвальных и чердачных этажах. Чтобы покрыть эту огромную потребность в площадях, «Вайнхаус Рейнгольд» как одно из первых крупных зданий в центре Берлина располагал двумя полноценно используемыми подвальными этажами.

Основание нижнего подвального этажа находилось на 5,50 метра ниже уровня улицы, уровень грунтовых вод — на 3,15 метра, таким образом, подвал стоял в грунтовых водах на 2,35 метра^[13]. Снизу герметизацию обеспечивала бетонная плита толщиной 90 сантиметров, частично армированная железом, с изоляционным слоем толщиной 20 миллиметров из трёх слоев склеенного битумного картона с покрытием из горячей гудронной массы^[13]. Аналогичная изоляция из битумного картона, поднятая на боковых стенах до 30 сантиметров выше уровня грунтовых вод, защищала от бокового проникновения воды^[13]^[52].

Подвальные помещения простирались до границ участка. Нижний подвальный этаж вмещал, помимо холодильных камер, прежде всего подсобные помещения с техническим оборудованием, такие как котельная отопления, насосная или масляная для генераторов. Машинный зал со стороны Потсдамской улицы, чей машинный фундамент длиной 28 метров и шириной 4,50 метра лежал ещё на 1,4 метра глубже основания пола подвала, доходил до второго подвального этажа, обозначенного в планах как кухонный этаж. В кухонный этаж врезались три двора, расположенные ниже уровня улицы. Площадь под крылом на Бельвюштрассе делили главная кухня винного дома и винный погреб, вмещавший семь миллионов бутылок вина^[53].

Кухни

«Вайнхаус Рейнгольд» располагал тремя кухонными блоками, по одному для каждой части здания. Кухня для здания на Бельвюштрассе находилась на кухонном этаже под обслуживаемыми ресторанами. Самый большой кухонный блок дома, хорошо оснащённый одиннадцатью плитами, шестью большими паровыми котлами, многочисленными грилями и тепловыми шкафами^[54], занимал около двух третей площади этажа под зальным корпусом. Кроме того, он вмещал специальные помещения, такие как кондитерская и моечные для медной и серебряной посуды^[54]. 25 кухонных лифтов, частично обогреваемых электрическими спиралями для предотвращения остывания блюд, транспортировали еду в различные рестораны тракта на Бельвюштрассе, например, в «Императорский зал». В кухнях «Вайнхаус Рейнгольд» в год открытия работало 137 сотрудников, 70 из них — на главной кухне^[16]. Кухни для обслуживания залов в соединительном корпусе и в боковом крыле на Потсдамской улице находились над соответствующими ресторанами в чердачном этаже и на этаже залов, с которыми они также были связаны кухонными лифтами. Соответственно меньшим залам и меньшему количеству гостей они были меньшего размера; как и главная кухня, они были гигиенично отделаны белой плиткой на стенах, колоннах и потолках^[54], а пол покрывала гладкая светлая плитка^[17].

Холодильные камеры

Семь главных холодильных камер для хранения скоропортящихся продуктов, таких как мясо, рыба, птица, масло, сыр и овощи, занимали вместе площадь около 160 м² в подвальном этаже^[54]. Дневная потребность трёх кухонь хранилась в десяти дополнительных холодильных камерах площадью от 15 до 20 квадратных метров в самих кухнях. Импрегнированные пробковые плиты изолировали холодильные камеры от окружающей среды. Их стены, потолки и полы были облицованы белой плиткой. Холод производила компрессионная холодильная машина, поставленная Августом Борзигом из Берлин-Тегеля, с диоксидом серы в качестве хладагента^[54]. Система труб с пробковой оболочкой распределяла охлаждённый до −12 °C рассол из подвального этажа в различные холодильные камеры, температура в которых в зависимости от вида продуктов была установлена между +2 и +6 °C. Холодильная машина дополнительно производила ежедневно две тонны льда для нужд различных ресторанов винного дома^[12].

Паровая прачечная

В собственной паровой прачечной стиралось и гладилось всё бельё, используемое в доме. Использованное столовое бельё через сбросные шахты в обеденных залах попадало в пункт сбора белья в подвале^[16]. Оттуда оно поступало в прачечную и соответствующий склад белья на третьем этаже бокового крыла на Потсдамской улице на уровне этажа эмпор. Техническое оборудование для помещений, облицованных белой плиткой, поставила фирма H. Timm в Берлине, в том числе четыре больших моечных барабана, три центрифуги для белья и два цилиндрических катка^[12]. Необходимый для работы пар поставляли паровые котлы низкого давления в котельной подвального этажа.

Уже сам размер винного дома предъявлял особые требования к техническим системам. К этому добавлялись глубоко расположенный в грунтовых водах подвал и желание заказчика эксплуатировать дом максимально независимо от внешних влияний. Из экономических соображений эксплуатационные расходы должны были поддерживаться на минимальном уровне — приблизительные расчёты оценивали, например, только ежегодные расходы на электрическое освещение примерно в 55 000 марок^[55]. Поэтому «Вайнхаус Рейнгольд» располагал собственными колодцами и сам производил электричество, причём отработанное тепло генераторов одновременно использовалось для нагрева воды.

Электрические системы

Электрический ток для 5212 танталовых ламп, 544 ламп с угольной нитью и 51 дуговой лампы, а также для работы многочисленных насосов, вентиляторов, пассажирских и грузовых лифтов и ледогенераторов производили три динамо-машины постоянного тока с шунтовым возбуждением мощностью 204 киловатта каждая, которые были напрямую соединены с дизельным двигателем^[56]. Осветительную установку и генераторы изготовила фирма Siemens-Schuckert-Werke GmbH в Берлине. Машиностроительная фабрика Аугсбург поставила три четырёхцилиндровых дизельных двигателя мощностью 300 л. с. каждый, работавших со скоростью 175 оборотов в минуту. Машины размещались в машинном подвале под трактом на Потсдамской улице. Помещение шириной восемь метров, длиной 35 метров и высотой пять метров находилось на 5,5 метра ниже уровня улицы, но получало прямой дневной свет через световую шахту шириной два метра на длинной стороне. Топливный бак ёмкостью 13 кубометров находился прямо рядом с машинным подвалом под въездом во двор. К электрическим системам относилась также аккумуляторная батарея из 125 элементов, размещённая в двух расположенных друг над другом подвальных помещениях площадью 60 квадратных метров каждое. Во время работы, подключённые параллельно к машинам, они сглаживали колебания напряжения генераторов и сети и были способны снабжать дом электричеством почти три часа после отказа машин^[56]. Эту установку поставила Аккумуляторная акционерная компания в Хагене. Электрические провода под напряжением 220 вольт были проложены в подсобных помещениях, таких как кухни, подвалы или чердак, открыто по штукатурке на роликах.

Системы холодного и горячего водоснабжения

Две глубокие скважины на участке на Потсдамской улице добывали грунтовую воду с глубины 48 метров. Электрический центробежный насос высокого давления с производительностью 1200 литров в минуту перекачивал воду, которая, как и во всём берлинском регионе, была сильно насыщена железом, через установку обезжелезивания в чердачном этаже в два расположенных выше резервуара холодной воды ёмкостью восемь кубометров каждый^[57]. Оттуда происходило дальнейшее распределение по всему дому. Второй насос служил резервным, а поплавковое устройство прерывало подачу насоса, когда оба резервуара были полны. Если самостоятельно добытого объёма не хватало, потребность восполнялась водой из городской сети.

Для производства горячей воды в качестве раннего примера когенерации использовалась охлаждающая вода большой дизельной установки. Вода нагревалась при этом примерно до 80 °C и стекала в два оцинкованных резервуара горячей воды общим объёмом 60 кубометров в подвале. Оттуда центробежный насос высокого давления перекачивал тёплую воду в резервуары горячей воды на чердачном этаже^[57]. Охлаждающая вода не покрывала всей потребности — остальную горячую воду поставлял обычный отопительный котёл в котельной под двором на Потсдамской улице.

Канализация

Глубокое расположение части подвала ниже уровня городской канализации требовало особых мер. С одной стороны, отвод самотёком был невозможен, с другой стороны, при дождливой погоде быстро переполняющийся канал на Бельвюштрассе грозил затопить большую кухню в подземном кухонном этаже обратным потоком.

Если при перегрузке городской канализации на Бельвюштрассе закрывались автоматические клапаны обратного подпора, сточные воды, образующиеся в доме, переливались через аварийные трубы, расположенные выше главных канализационных труб, в водосборник. Он одновременно собирал воду из зон подвала, расположенных ниже канализации, например, переливную воду резервуаров горячей воды или дождевую воду, проникающую через подвальные лестницы. Центробежный насос перекачивал воду из водосборника в менее перегруженный канал на Потсдамской улице. Установки поставила Allgemeine Städte-Reinigungsgesellschaft mbH в Берлине.

Отопление и вентиляция

Котельная парового отопления низкого давления находилась под хозяйственным двором на Потсдамской улице. Установка из шести паровых котлов, работающая на угле, делилась на две группы, из которых большая с четырьмя котлами служила исключительно для производства пара для отопления. Меньшая группа с двумя котлами производила пар для кухонь и прачечной, но при необходимости могла быть подключена к отоплению^[58].

Система отопления была рассчитана так, что она производила только около 80 процентов тепла, необходимого для внутренней температуры 20 °C^[58]. Остальную потребность в тепле восполняла вентиляция. Из-за этой связи отопления с вентиляцией вентиляционная система также должна была постоянно работать. Это, в свою очередь, обеспечивало достаточный воздухообмен в помещениях «Вайнхаус Рейнгольд»^[59].

Ресторанные залы располагали нагнетательной вентиляцией, когда свежий и при необходимости подогретый воздух нагнетался в помещение — 20 кубометров на гостя в час. В кухнях и санитарных помещениях, где воздух обновлялся пять раз в час, вытяжная вентиляция предотвращала распространение неприятных запахов^[60]^[61]. Три вентилятора в подвале под хозяйственным двором на Потсдамской улице всасывали свежий наружный воздух. Встроенный в пол двора коксовый фильтр площадью 40 квадратных метров очищал свежий воздух от пыли и насекомых. В трёх нагревательных камерах, по одной на вентилятор и с разной температурой, воздух можно было нагреть ребристыми радиаторами. Смешивая тёплый воздух разной температуры, при необходимости также с холодным воздухом, можно было установить желаемую температуру воздуха перед тем, как он поступал в помещения через вентиляционные каналы. Шмиц искусно интегрировал отверстия вентиляционных каналов в архитектуру отдельных помещений. Вся система отопления и вентиляции, поставленная фирмой David Grove в Берлине^[59], регулировалась централизованно из диспетчерской в подвале.

Современная немецкая архитектурная пресса отзывалась о новостройке в основном положительно, отчасти почти с энтузиазмом. Deutsche Bauzeitung, например, видела в «Вайнхаус Рейнгольд» одно из «самых значительных архитектурно-художественных творений современности, произведение величайшего размаха и победоносной творческой силы»^[62]. Berliner Architekturwelt причислял здание наряду с расположенным неподалёку универмагом «Вертхайм» Альфреда Месселя на Лейпцигской площади к «лучшим строениям нашего времени»^[63]. Журнал Der Profanbau также видел в «Вайнхаус Рейнгольд» «полновесный аналог» универмага Месселя, который сделает для понятия «Ашингер» то же, что здание Месселя для «понятия Вертхайм и вообще для облагораживания универмага»^[64]. Если Deutsche Bauzeitung «не знала ни одного нового творения за границей, которое приближалось бы к Рейнгольду»^[65], то, наоборот, здание не нашло признания в современной зарубежной архитектурной прессе^[66]^[67]^[68]. Vossische Zeitung в 1907 году оценила новостройку как «блестящий новогодний подарок, который общество Ашингер преподносит столице империи», «Вайнхаус Рейнгольд» стоит «на всём земном шаре единственным и несравненным»^[16].

Признание нашло и культурное участие акционерного общества «Ашингер» — отчасти с колкостями в адрес «пивных источников», из которых «внезапно потекли сказочные золотые потоки для высокого искусства»^[69] — и их выбор Бруно Шмица в качестве архитектора, который «никогда бы не согласился на безвкусицу сверкающего золотой мозаикой, романизирующе-византинизирующего императорского зала для уничтожения мюнхенского пива и сарделек, какой у нас уже есть в Берлине»^[10].

Критику, напротив, вызвал диссонанс между амбициозным художественным оформлением «Вайнхаус Рейнгольд» и его скорее прозаическим использованием как большого ресторана. Французский журналист Жюль Юре посетил во время своего путешествия по Германии в Берлине недавно открытый дом и спросил в своём отчёте о путешествии, опубликованном в 1909 году:

Où suis-je? Dans quel château fort teutonique, dans quel cloître géant? Dans quelle crypte bouddhique ou quel Walhalla? Je suis dans un restaurant où la cuisine est mauvaise et où je peux manger à prix réduits.
Где я? В каком тевтонском замке, в каком гигантском монастырском клуатре? В какой буддийской крипте или в какой Вальхалле? Я в ресторане, где кухня плохая и где я могу поесть по сниженным ценам.

Он оценил усилия по оформлению словами:

N’importe, on ne peut nier qu’il y ait là un effort énorme pour sortir du convenu et du mièvre, effort que je ne pouvais m’empêcher d’admirer, quand je ne songeais pas que quatre mille personnes viennent, entre ces murs de légende et de rêve, s’emplir le ventre.
Тем не менее, нельзя отрицать, что здесь предпринято огромное усилие уйти от условного и пресного. Усилие, которым я не мог не восхищаться, когда не думал о том, что 4000 человек приходят в эти стены легенд и грёз, чтобы набить брюхо.

Искусствовед Макс Осборн уже в 1909 году в 43-м томе серии Berühmte Kunststätten с общим обзором истории искусства Берлина упомянул «Вайнхаус Рейнгольд», «чей торжественный фронт (с рельефными фигурами Франца Мецнера) и чрезмерно роскошная, хотя и отличающаяся превосходной обработкой настоящих материалов внутренняя отделка просто не гармонирует с назначением дома»^[72].

Часть современников смущало не натуралистическое, орнаментальное обращение Франца Мецнера с человеческим телом. Deutsche Bauzeitung, например, сообщала, что «его художественная концепция столкнулась с сильнейшим противоречием традиционного вкуса»^[65]. Если Zentralblatt der Bauverwaltung проявлял понимание к «некоторому неприятному чувству», которое вызывали «изнасилованные тела», то другие профессиональные критики дистанцировались от этого. Так, Теодор Хойс, будущий первый федеральный президент, а в то время критик Neudeutsche Bauzeitung, писал: «Меня не смущает, что мужчины, изображённые там в дереве или другом материале на колоннах и обшивке стен, обезглавлены и получили взамен всё же фрагментарную и сомнительную замену»^[73]. Он хвалил усилия Шмица по возрождению «пластики в архитектуре» во внешнем оформлении здания и в больших залах «Вайнхаус Рейнгольд», особенно в «Императорском зале». Для меньших кабинетов и залов, напротив, «монументальная пластика действует насильственно и как бремя»^[73], а «слишком большая мера пластики»^[74] подавляет пространство.

Историк архитектуры Юлиус Позенер также сравнил в 1977 году в своей публикации Berlin auf dem Weg zu einer neuen Architektur 1889–1918 «Вайнхаус Рейнгольд» с универмагом Вертхайм Месселя. Он приписал фасаду Рейнгольда превосходное качество и большую современность — «Только уличный фронт Месселя на Лейпцигской улице лежал на пути, который вёл дальше. Фронт Рейнгольда представляет собой прекраснейшее выражение достигнутого состояния искусства, то есть стоит скорее в конце пути»^[75].

Эйфория концерна после открытия 6 февраля 1907 года быстро сменилась заботами из-за проблем в рабочих процессах и недостаточной окупаемости «Вайнхаус Рейнгольд». Уже в июле 1907 года Карл Ашингер попросил своего брата Августа снова войти в оперативное управление, хотя как член наблюдательного совета акционерного общества «Ашингер» он должен был выполнять только контролирующие и представительские функции^[76]. Август Ашингер отметил в записке, что «финансовая сторона Рейнгольда […] экономически просто невозможна» и «на самом деле сожрала другие бизнесы». «Сделать этот дом работоспособным было самой большой задачей моей жизни»^[77]. Проблемы вызывал, например, чрезмерный размер «Вайнхаус Рейнгольд». Блюда остывали по пути к гостям, несмотря на электрически подогреваемые кухонные лифты. Если заведение посещало более 3000 гостей, кухни достигали предела своих возможностей. Долгое ожидание, а также тёплые или даже холодные блюда не были хорошей рекламой для показательного объекта концерна «Ашингер» и хорошей основой для создания базы постоянных клиентов. Благодаря установке дополнительных кухонь и хозяйственных помещений ещё в 1907 году, вероятно, в сочетании с улучшениями в сервисе, Августу Ашингеру удалось решить проблемы в рабочих процессах^[78].

Однако доходность оставалась низкой, обороты едва покрывали текущие расходы. При такой плохой доходности высокие инвестиционные затраты на участок и здание не окупались. Первоначальная калькуляция гастрономического бизнеса устарела уже к открытию «Вайнхаус Рейнгольд» вследствие предписанного строительной полицией изменения назначения и превышения стоимости строительства на один миллион марок. Там Ашингер рассчитывал «при несколько повышенных ценах на вино» на «дешёвые и хорошие порции еды по базовым ценам 0,80 и 1,30 марки» и 3800 посадочных мест^[13]. Слабую рентабельность продаж «Вайнхаус Рейнгольд» внутри концерна «Ашингер» иллюстрируют цифры за январь 1911 года. 30 «пивных источников» при обороте 1,1 миллиона марок получили прибыль 160 000 марок и, таким образом, рентабельность продаж 14,6 процента. «Вайнхаус Рейнгольд», напротив, при обороте 300 000 марок достиг прибыли 15 000 марок и, таким образом, только пяти процентов рентабельности, то есть около трети. Лучше концерн инвестировал в расположенный неподалёку отель «Фюрстенхоф» на Потсдамской площади, рентабельность там достигла 22,2 процента, основываясь на прибыли 30 000 марок при обороте 135 000 марок^[79].

Некролог Карлу Ашингеру в Deutsche Gastwirthe-Zeitung от 8 мая 1909 года даёт картину продолжающегося отсутствия успеха «Вайнхаус Рейнгольд». Стабильно высокое количество гостей отсутствовало, и загрузка была сколько-нибудь удовлетворительной только по воскресеньям, так что в будние дни большинство залов оставались закрытыми. Кухня и погреб были «не на высоте» и уступали конкурентам^[80]. Заведение, построенное с такими высокими претензиями, не смогло надолго привлечь берлинский средний и высший класс в качестве постоянных гостей и стало туристическим рестораном. Путеводитель Griebens Reiseführer Berlin und Umgebung рекомендовал в 1909 году «Вайнхаус Рейнгольд» как «высокоэлегантный винный и пивной ресторан»^[81]. Несколько критичнее Baedekers Berlin und Umgebung в 1910 году отнёс заведение к «не столь притязательным» винным ресторанам^[82], но упомянул при прогулке по городу на Потсдамской площади «роскошно оборудованный Вайнхаус Рейнгольд, построенный Бруно Шмицем, со скульптурами Ф. Мецнера»^[83]. Как туристический аттракцион с недостаточной рентабельностью «Вайнхаус Рейнгольд» остался экономической ошибкой обычно столь успешного концерна «Ашингер».

В экономически трудные времена после Первой мировой войны концерн в 1919 году рассматривал возможность продажи «Вайнхаус Рейнгольд». Однако планы продажи, уже одобренные наблюдательным советом, которые должны были принести 15 миллионов марок, сорвались^[84]. Оснащение «Вайнхаус Рейнгольд», современное в кайзеровскую эпоху, с его отголосками югендстиля, после окончания Первой мировой войны считалось устаревшим^[85]. В начале 1920-х годов путеводитель Griebens Reiseführer отмечал вечерние концертные мероприятия^[86], кроме того, с 1922 года танцевальные и кабаре-мероприятия должны были повысить привлекательность заведения^[84]. Успех заставлял себя ждать, и правление концерна в 1928 году с покорностью констатировало, что «Вайнхаус Рейнгольд» «даже близко не покрывает свои расходы, не говоря уже о том, чтобы речь шла о прибыли»^[87]. С мировым экономическим кризисом ситуация в 1930 году обострилась, так как из-за падения доходов перекрёстное субсидирование «Вайнхаус Рейнгольд» другими предприятиями Ашингера прекратилось, и концерн в 1931 году попал в серьёзные финансовые трудности. «Вайнхаус Рейнгольд» оставался полностью закрытым в 1931/1932 годах и больше не упоминался в Baedekers Berlin und Umgebung 1933 года^[88]. С 1935 года питание многочисленных туристических групп, путешествовавших в Берлин с организацией «Сила через радость», и мероприятия патриотических объединений принесли несколько лучшую загрузку. Во Вторую мировую войну «Вайнхаус Рейнгольд» служил местом размещения войск, однако зимой 1940 года работа была прекращена из-за нехватки угля.

В январе 1943 года сообщение Berliner Börsen-Zeitung о намерениях фирмы «Ашингер» продать «Вайнхаус Рейнгольд» вызвало интерес нескольких имперских министерств^[89]. Участок находился недалеко от новой, престижной оси Север-Юг в планах Альберта Шпеера для Столицы мира Германия. В делах бывшего концерна «Ашингер», хранящихся в Государственном архиве Берлина, находится предварительный договор с Министерством финансов, который устанавливал цену продажи в шесть миллионов марок^[90]. В итоге в 1943 году покупателем стала Германская имперская почта^[89]. Во время бомбардировки в том же году здание получило серьёзные повреждения^[91]^[92], а складированный при продаже инвентарь винного дома стоимостью 250 000 рейхсмарок сгорел при налёте весной 1944 года^[93].

Карта повреждений зданий 1945 года обозначала здание как «повреждённое, но пригодное для восстановления», тем не менее, в первые послевоенные годы руины «Вайнхаус Рейнгольд» были быстро убраны^[94]. Фотографии показывают расчищенный участок уже в начале 1950-х годов. После строительства Берлинской стены в 1961 году Линкштрассе, продлённая до Бельвюштрассе как объезд больше не доступной Потсдамской площади, прошла по пустырю. В это продление также вливалась Потсдамская улица, перенесённая в 1966 году для строительства нового здания Государственной библиотеки в Западном Берлине, также проходя через территорию бывшего «Вайнхаус Рейнгольд».

С новой застройкой Потсдамской площади после объединения Германии ситуация снова изменилась. В то время как продление Линкштрассе было снова отменено, Потсдамская улица, протянутая до Потсдамской площади, делит участок. Примерно на месте зального корпуса на Бельвюштрассе сегодня стоит BahnTower, в то время как расположенный напротив Kollhoff-Tower занимает в том числе площадь бывшего переднего дома на Потсдамской улице.

↑ Hans Schliepmann: Bruno Schmitz. XIII. Sonderheft der Berliner Architekturwelt mit Text von Hans Schliepmann. Verlag Ernst Wasmuth, Berlin 1913, S. VIII.
↑ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 95.
↑ Jörg Müller: Der Potsdamer Platz in Berlin. Zur Geschichte eines zentralen Platzes. Technische Universität Berlin, Berlin 1990, ISBN 3-7983-1339-3, S. 30/31.
↑ Berliner Adressbuch 1905. — Berlin, 1905. — С. 52 (Teil 3). (Bellevuestraße 19, 19a; Vorbesitzer; 19a: Baustelle)
Berliner Adressbuch 1906. — Berlin, 1906. — С. 54 (Teil 3). (Bellevuestraße 19, 20; Aschingers Bierquelle)
↑ Berliner Adressbuch 1905. — Berlin, 1905. — С. 565 (Teil 3). (Potsdamer Straße 3; Vorbesitzer)
Berliner Adressbuch 1906. — Berlin, 1906. — С. 595 (Teil 3). (Potsdamer Straße 3; Aschingers Bierquelle)
↑ Berliner Adressbuch 1937. — Berlin, 1937. — С. 661 (Teil 4). (Potsdamer Straße 3)
Berliner Adressbuch 1938. — Berlin, 1938. — С. 679 (Teil 4). (Potsdamer Straße 8)
↑ ¹ ² ³ Hermann Hinderer. In: Der Baumeister, 5, 1907, S. 73.
↑ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 139/140.
↑ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 98.
↑ ¹ ² Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 3.
↑ ¹ ² ³ Der Neubau des Weinhauses „Rheingold“ der Aktien-Gesellschaft Aschinger in der Bellevue- und der Potsdamer Straße zu Berlin. In: Deutsche Bauzeitung. 1907, S. 110.
↑ ¹ ² ³ ⁴ ⁵ ⁶ Der Neubau des Weinhauses „Rheingold“ der Aktien-Gesellschaft Aschinger in der Bellevue- und der Potsdamer Straße zu Berlin. In: Deutsche Bauzeitung. 1907, S. 262.
↑ ¹ ² ³ ⁴ ⁵ ⁶ ⁷ ⁸ ⁹ ¹⁰ Hermann Hinderer. In: Der Baumeister, 5, 1907, S. 74.
↑ ¹ ² Hermann Hinderer. In: Der Baumeister, 5, 1907, S. 78.
↑ В отличие от этого, Deutsche Bauzeitung датирует завершение строительства серединой января 1907 года, см. Deutsche Bauzeitung, 1907, S. 110.
↑ ¹ ² ³ ⁴ ⁵ E. Carlotta in Vierte Beilage der Vossischen Zeitung (Nr. 1/1907).
↑ ¹ ² ³ Hermann Hinderer. In: Der Baumeister, 5, 1907, S. 91.
↑ ¹ ² ³ Brüstlein. Das Weinhaus Rheingold in Berlin. — 1907. — № 29. — С. 199.
↑ ¹ ² Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 8.
↑ Julius Posener: Berlin auf dem Wege zu einer neuen Architektur: das Zeitalter Wilhelms II. Prestel, München 1979, ISBN 3-7913-0419-4.
↑ ¹ ² Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 9.
↑ Hans Schliepmann: Bruno Schmitz; XIII. Sonderheft der Berliner Architekturwelt mit Text von Hans Schliepmann. Verlag Ernst Wasmuth, Berlin 1913, S. VIII.
↑ ¹ ² ³ ⁴ ⁵ ⁶ ⁷ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 107.
↑ ¹ ² ³ ⁴ ⁵ Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 30.
↑ ¹ ² ³ ⁴ ⁵ Deutsche Bauzeitung 1907, S. 122.
↑ ¹ ² ³ ⁴ ⁵ ⁶ ⁷ ⁸ ⁹ ¹⁰ ¹¹ Brüstlein. Das Weinhaus Rheingold in Berlin. — 1907. — № 31. — С. 210.
↑ ¹ ² Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 42.
↑ Maximilian Rapsilber: Das Weinhaus Rheingold. Der Profanbau 1907, S. 107/108.
↑ Brüstlein. Das Weinhaus Rheingold in Berlin. — 1907. — № 31. — С. 210.
↑ Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 7.
↑ Julius Posener: Berlin auf dem Wege zu einer neuen Architektur: das Zeitalter Wilhelms II. Prestel, München 1979, ISBN 3-7913-0419-4, S. 99 und 14. Изображение фасада на Лейпцигской улице 40.
↑ Brüstlein. Das Weinhaus Rheingold in Berlin. — 1907. — № 29. — С. 198.
↑ ¹ ² ³ ⁴ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 99.
↑ ¹ ² Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 44.
↑ Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 43.
↑ ¹ ² Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 142.
↑ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 139.
↑ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 141.
↑ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 89.
↑ ¹ ² Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 140.
↑ ¹ ² Deutsche Bauzeitung 1907, S. 269.
↑ Baumeister Schnitt Rotunde.
↑ ¹ ² ³ ⁴ ⁵ ⁶ ⁷ ⁸ Maximilian Rapsilber, In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 100.
↑ ¹ ² ³ ⁴ ⁵ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 106.
↑ ¹ ² Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 32.
↑ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 105.
↑ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 110.
↑ Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 34.
↑ ¹ ² ³ Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 33.
↑ Julius Posener: Berlin auf dem Wege zu einer neuen Architektur: das Zeitalter Wilhelms
↑ Der Neubau des Weinhauses „Rheingold“ der Aktien-Gesellschaft Aschinger in der Bellevue- und der Potsdamer Straße zu Berlin. In: Deutsche Bauzeitung. 1907, S. 121.
↑ W. Lesser. Der Bau und die Bedeutung von Tiefkellern in Industriegebäuden der Großstadt. — 1917. — № 81. — С. 510. (mit Querschnittszeichnung)
↑ Maximilian Rapsilber, in: Der Profanbau. 3 (1907), S. 96.
↑ ¹ ² ³ ⁴ ⁵ Hermann Hinderer. In: Der Baumeister, 5, 1907, S. 90.
↑ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 108.
↑ ¹ ² Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 90.
↑ ¹ ² Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 87.
↑ ¹ ² Hermann Hinderer, In: Der Baumeister, 5 (1907), S. 89.
↑ ¹ ² Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 115.
↑ Maximilian Rapsilber, In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 118.
↑ Hermann Hinderer. In: Der Baumeister, 5, 1907, S. 88.
↑ Der Neubau des Weinhauses „Rheingold“ der Aktien-Gesellschaft Aschinger in der Bellevue- und der Potsdamer Straße zu Berlin. In: Deutsche Bauzeitung. 1907, S. 85.
↑ Leo Nachtlicht: Weinhaus Rheingold in Berlin. In: Berliner Architekturwelt, 10 (1908), S. 6.
↑ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 94/95.
↑ ¹ ² Der Neubau des Weinhauses „Rheingold“ der Aktien-Gesellschaft Aschinger in der Bellevue- und der Potsdamer Straße zu Berlin. In: Deutsche Bauzeitung. 1907, S. 270.
↑ Keine Erwähnung in The Architectural review. Boston, Jahrgänge 1907, 1908 und 1909.
↑ Keine Erwähnung in L’architecte: revue mensuelle de l’art architectural ancien et moderne / publ. sous les auspices de la Société des Architectes Diplomés par le Gouvernement. Paris, ISSN 0766-5490, Jahrgänge 1907, 1908 und 1909.
↑ Keine Erwähnung in Academy architecture and architectural review. London, Jahrgänge 1907, 1908 und 1909.
↑ Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 1.
↑ Jules Huret: En Allemagne: Berlin. Fasquelle, Paris 1909, S. 65.
↑ Jules Huret: En Allemagne: Berlin. Fasquelle, Paris 1909, S. 65/66.
↑ Max Ostborn: Berlin. Berühmte Kunststätten. Band 43. Seemann, Leipzig 1909, S. 270.
↑ ¹ ² Theodor Heuss: Rheingold von Bruno Schmitz. In: Neudeutsche Bauzeitung. 3 (1907), S. 145.
↑ Theodor Heuss: Rheingold von Bruno Schmitz. In: Neudeutsche Bauzeitung. 3 (1907), S. 146.
↑ Julius Posener: Berlin auf dem Wege zu einer neuen Architektur: das Zeitalter Wilhelms II. Prestel, München 1979, ISBN 3-7913-0419-4, S. 102.
↑ Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 95.
↑ handschriftliche Notiz August Aschingers, zitiert nach Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 95.
↑ Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 96.
↑ Zahlen nach Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 96.
↑ Deutsche Gastwirthe-Zeitung vom 8. Mai, zitiert nach Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 96.
↑ Griebens Reiseführer Berlin und Umgebung, Verlag Albert Goldschmidt, Berlin 1909, S. 24.
↑ Baedekers Berlin und Potsdam. Leipzig 1910, S. 8.
↑ Baedekers Berlin und Potsdam. Leipzig 1910, S. 168.
↑ ¹ ² Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 97.
↑ Baldur Köster: Berliner Gaststätten von der Jahrhundertwende bis zum Ersten Weltkrieg. Dissertation, TU Berlin 1964, S. 34.
↑ Griebens Reiseführer Berlin. Kleine Ausgabe, Verlag Albert Goldschmidt, Berlin 1920, S. 13 / Griebens Reiseführer Berlin und Umgebung. Verlag Albert Goldschmidt, Berlin 1922, S. 28.
↑ zitiert nach Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 97.
↑ Baedekers Berlin und Potsdam. kleine Ausgabe, Leipzig 1933.
↑ ¹ ² Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 99.
↑ Findbuch Bestandsgruppe A Rep. 225 Aschinger Konzern. (неопр.) (PDF; 1,5 MB). Архивировано 4 марта 2016 года. Landesarchiv Berlin, S. 123.
↑ Weinhaus Rheingold (неопр.). Luise-Berlin.
↑ Руины Вайнхаус Рейнгольд (у левого края изображения) около 1946 года.
↑ Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 131.
↑ Jörg Müller: Der Potsdamer Platz in Berlin. Zur Geschichte eines zentralen Platzes. Technische Universität Berlin, Berlin 1990, ISBN 3-7983-1339-3, S. 55.

Alexander Koch: Professor Bruno Schmitz’ Haus Rheingold Berlin. Verlagsanstalt Alexander Koch, Darmstadt, ohne Jahr [1907] (Kochs Monographien XIII).
Brüstlein. Das Weinhaus Rheingold in Berlin. — 1907. — № 29. — С. 198–202. (1. Teil) Brüstlein. (2. Teil). — 1907. — № 31. — С. 210–213.
Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin. Aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 83–99.
Hermann Hinderer: Weinhaus Rheingold. In: Der Baumeister, 1907, 5. Jahrgang, Heft 7, S. 73–84, S. 87–91.
Karl-Heinz Hüter: Architektur in Berlin. Kohlhammer, Stuttgart 1988, ISBN 3-17-009732-6, S. 46–48.
Theodor Heuss: Rheingold von Bruno Schmitz. In: Neudeutsche Bauzeitung, 1907, 3. Jahrgang, S. 145–148.
Leo Nachtlicht. Weinhaus Rheingold in Berlin // Berliner Architekturwelt. — 1908. — № 1. — С. 5–40.
Julius Posener: Berlin auf dem Wege zu einer neuen Architektur: das Zeitalter Wilhelms II. Prestel, München 1979, ISBN 3-7913-0419-4, S. 85, S. 100–105.
Maximilian Rapsilber: Das Weinhaus Rheingold. In: Der Profanbau, 1907, 3. Jahrgang, S. 94–100, S. 105–108, S. 117–119, S. 138–143.
Hans Schliepmann: Bruno Schmitz. Ernst Wasmuth, Berlin 1913, S. VIII (= XIII. Sonderheft der Berliner Architekturwelt).
Hans Schliepmann: „Haus Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten, 1907, S. 1–60.
Der Neubau des Weinhauses „Rheingold“ der Aktien-Gesellschaft Aschinger in der Bellevue- und der Potsdamer Straße zu Berlin. In: Deutsche Bauzeitung, 1907, 41. Jahrgang, S. 85–89, S. 111–112, S. 121–125, S. 257–259, S. 261–265, S. 269–273.
Die Metallarbeiten im Weinrestaurant Rheingold, Bellevue und Potsdamer Straße in Berlin. In: Bautechnische Zeitschrift, 1908, 23. Jg., S. 107, S. 196–200.

Эскизные чертежи. Архитектурный музей ТУ Берлина
Вайнхаус Рейнгольд. potsdamer-platz.org

[1] Hans Schliepmann: Bruno Schmitz. XIII. Sonderheft der Berliner Architekturwelt mit Text von Hans Schliepmann. Verlag Ernst Wasmuth, Berlin 1913, S. VIII.

[2] Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 95.

[3] Jörg Müller: Der Potsdamer Platz in Berlin. Zur Geschichte eines zentralen Platzes. Technische Universität Berlin, Berlin 1990, ISBN 3-7983-1339-3, S. 30/31.

[4] Berliner Adressbuch 1905. — Berlin, 1905. — С. 52 (Teil 3). (Bellevuestraße 19, 19a; Vorbesitzer; 19a: Baustelle)
Berliner Adressbuch 1906. — Berlin, 1906. — С. 54 (Teil 3). (Bellevuestraße 19, 20; Aschingers Bierquelle)

[5] Berliner Adressbuch 1905. — Berlin, 1905. — С. 565 (Teil 3). (Potsdamer Straße 3; Vorbesitzer)
Berliner Adressbuch 1906. — Berlin, 1906. — С. 595 (Teil 3). (Potsdamer Straße 3; Aschingers Bierquelle)

[6] Berliner Adressbuch 1937. — Berlin, 1937. — С. 661 (Teil 4). (Potsdamer Straße 3)
Berliner Adressbuch 1938. — Berlin, 1938. — С. 679 (Teil 4). (Potsdamer Straße 8)

[Baumeister_73-7] ¹ ² ³ Hermann Hinderer. In: Der Baumeister, 5, 1907, S. 73.

[8] Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 139/140.

[PB_98-9] Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 98.

[DKD_3-10] ¹ ² Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 3.

[DBZ_110-11] ¹ ² ³ Der Neubau des Weinhauses „Rheingold“ der Aktien-Gesellschaft Aschinger in der Bellevue- und der Potsdamer Straße zu Berlin. In: Deutsche Bauzeitung. 1907, S. 110.

[DBZ_262-12] ¹ ² ³ ⁴ ⁵ ⁶ Der Neubau des Weinhauses „Rheingold“ der Aktien-Gesellschaft Aschinger in der Bellevue- und der Potsdamer Straße zu Berlin. In: Deutsche Bauzeitung. 1907, S. 262.

[Baumeister_74-13] ¹ ² ³ ⁴ ⁵ ⁶ ⁷ ⁸ ⁹ ¹⁰ Hermann Hinderer. In: Der Baumeister, 5, 1907, S. 74.

[Baumeister_78-14] ¹ ² Hermann Hinderer. In: Der Baumeister, 5, 1907, S. 78.

[DBZ_110_Note-15] В отличие от этого, Deutsche Bauzeitung датирует завершение строительства серединой января 1907 года, см. Deutsche Bauzeitung, 1907, S. 110.

[Voss-16] ¹ ² ³ ⁴ ⁵ E. Carlotta in Vierte Beilage der Vossischen Zeitung (Nr. 1/1907).

[Baumeister_91-17] ¹ ² ³ Hermann Hinderer. In: Der Baumeister, 5, 1907, S. 91.

[CdB_199-18] ¹ ² ³ Brüstlein. Das Weinhaus Rheingold in Berlin. — 1907. — № 29. — С. 199.

[DKD_8-19] ¹ ² Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 8.

[20] Julius Posener: Berlin auf dem Wege zu einer neuen Architektur: das Zeitalter Wilhelms II. Prestel, München 1979, ISBN 3-7913-0419-4.

[DKD_9-21] ¹ ² Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 9.

[Sonderheft_BAW-22] Hans Schliepmann: Bruno Schmitz; XIII. Sonderheft der Berliner Architekturwelt mit Text von Hans Schliepmann. Verlag Ernst Wasmuth, Berlin 1913, S. VIII.

[PB_107-23] ¹ ² ³ ⁴ ⁵ ⁶ ⁷ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 107.

[DKD_30-24] ¹ ² ³ ⁴ ⁵ Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 30.

[DBZ_122-25] ¹ ² ³ ⁴ ⁵ Deutsche Bauzeitung 1907, S. 122.

[ZdB_210-26] ¹ ² ³ ⁴ ⁵ ⁶ ⁷ ⁸ ⁹ ¹⁰ ¹¹ Brüstlein. Das Weinhaus Rheingold in Berlin. — 1907. — № 31. — С. 210.

[DKD_42-27] ¹ ² Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 42.

[28] Maximilian Rapsilber: Das Weinhaus Rheingold. Der Profanbau 1907, S. 107/108.

[CdB_211-29] Brüstlein. Das Weinhaus Rheingold in Berlin. — 1907. — № 31. — С. 210.

[DKD_7-30] Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 7.

[31] Julius Posener: Berlin auf dem Wege zu einer neuen Architektur: das Zeitalter Wilhelms II. Prestel, München 1979, ISBN 3-7913-0419-4, S. 99 und 14. Изображение фасада на Лейпцигской улице 40.

[CdB_198-32] Brüstlein. Das Weinhaus Rheingold in Berlin. — 1907. — № 29. — С. 198.

[PB_99-33] ¹ ² ³ ⁴ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 99.

[DKD_44-34] ¹ ² Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 44.

[DKD_43-35] Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 43.

[PB_142-36] ¹ ² Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 142.

[PB_139-37] Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 139.

[PB_141-38] Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 141.

[PB_89-39] Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 89.

[PB_140-40] ¹ ² Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 140.

[DBZ_269-41] ¹ ² Deutsche Bauzeitung 1907, S. 269.

[42] Baumeister Schnitt Rotunde.

[PB_100-43] ¹ ² ³ ⁴ ⁵ ⁶ ⁷ ⁸ Maximilian Rapsilber, In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 100.

[PB_106-44] ¹ ² ³ ⁴ ⁵ Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 106.

[DKD_32-45] ¹ ² Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 32.

[PB_105-46] Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 105.

[PB_110-47] Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 110.

[DKD_34-48] Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 34.

[DKD_33-49] ¹ ² ³ Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 33.

[50] Julius Posener: Berlin auf dem Wege zu einer neuen Architektur: das Zeitalter Wilhelms

[DBZ_121-51] Der Neubau des Weinhauses „Rheingold“ der Aktien-Gesellschaft Aschinger in der Bellevue- und der Potsdamer Straße zu Berlin. In: Deutsche Bauzeitung. 1907, S. 121.

[52] W. Lesser. Der Bau und die Bedeutung von Tiefkellern in Industriegebäuden der Großstadt. — 1917. — № 81. — С. 510. (mit Querschnittszeichnung)

[53] Maximilian Rapsilber, in: Der Profanbau. 3 (1907), S. 96.

[Baumeister_90-54] ¹ ² ³ ⁴ ⁵ Hermann Hinderer. In: Der Baumeister, 5, 1907, S. 90.

[55] Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 108.

[PB_90-56] ¹ ² Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 90.

[PB_87-57] ¹ ² Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 87.

[Baumeister_89-58] ¹ ² Hermann Hinderer, In: Der Baumeister, 5 (1907), S. 89.

[PB_115-59] ¹ ² Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 115.

[PB_118-60] Maximilian Rapsilber, In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 118.

[Baumeister_88-61] Hermann Hinderer. In: Der Baumeister, 5, 1907, S. 88.

[DBZ_85-62] Der Neubau des Weinhauses „Rheingold“ der Aktien-Gesellschaft Aschinger in der Bellevue- und der Potsdamer Straße zu Berlin. In: Deutsche Bauzeitung. 1907, S. 85.

[BAW_5-63] Leo Nachtlicht: Weinhaus Rheingold in Berlin. In: Berliner Architekturwelt, 10 (1908), S. 6.

[PB_94/95-64] Maximilian Rapsilber. In: Der Profanbau. 3 (1907), S. 94/95.

[DBZ_270-65] ¹ ² Der Neubau des Weinhauses „Rheingold“ der Aktien-Gesellschaft Aschinger in der Bellevue- und der Potsdamer Straße zu Berlin. In: Deutsche Bauzeitung. 1907, S. 270.

[66] Keine Erwähnung in The Architectural review. Boston, Jahrgänge 1907, 1908 und 1909.

[67] Keine Erwähnung in L’architecte: revue mensuelle de l’art architectural ancien et moderne / publ. sous les auspices de la Société des Architectes Diplomés par le Gouvernement. Paris, ISSN 0766-5490, Jahrgänge 1907, 1908 und 1909.

[68] Keine Erwähnung in Academy architecture and architectural review. London, Jahrgänge 1907, 1908 und 1909.

[DKD_1-69] Haus „Rheingold“ in Berlin. Eine Meisterschöpfung von Bruno Schmitz. In: Deutsche Kunst und Dekoration. Illustrierte Monatshefte für moderne Malerei, Plastik, Architektur, Wohnungskunst und künstlerische Frauenarbeiten. Darmstadt 1907, S. 1.

[Huret_65-70] Jules Huret: En Allemagne: Berlin. Fasquelle, Paris 1909, S. 65.

[Huret_65/66-71] Jules Huret: En Allemagne: Berlin. Fasquelle, Paris 1909, S. 65/66.

[72] Max Ostborn: Berlin. Berühmte Kunststätten. Band 43. Seemann, Leipzig 1909, S. 270.

[NDBZ_145-73] ¹ ² Theodor Heuss: Rheingold von Bruno Schmitz. In: Neudeutsche Bauzeitung. 3 (1907), S. 145.

[NDBZ_146-74] Theodor Heuss: Rheingold von Bruno Schmitz. In: Neudeutsche Bauzeitung. 3 (1907), S. 146.

[75] Julius Posener: Berlin auf dem Wege zu einer neuen Architektur: das Zeitalter Wilhelms II. Prestel, München 1979, ISBN 3-7913-0419-4, S. 102.

[Glaser_95-76] Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 95.

[77] schriftliche Notiz August Aschingers, zitiert nach Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 95.

[Glaser_96-78] Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 96.

[79] Zahlen nach Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 96.

[Gastwirthe_Zeitung-80] Deutsche Gastwirthe-Zeitung vom 8. Mai, zitiert nach Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 96.

[81] Griebens Reiseführer Berlin und Umgebung, Verlag Albert Goldschmidt, Berlin 1909, S. 24.

[82] Baedekers Berlin und Potsdam. Leipzig 1910, S. 8.

[83] Baedekers Berlin und Potsdam. Leipzig 1910, S. 168.

[Glaser_97-84] ¹ ² Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 97.

[85] Baldur Köster: Berliner Gaststätten von der Jahrhundertwende bis zum Ersten Weltkrieg. Dissertation, TU Berlin 1964, S. 34.

[86] Griebens Reiseführer Berlin. Kleine Ausgabe, Verlag Albert Goldschmidt, Berlin 1920, S. 13 / Griebens Reiseführer Berlin und Umgebung. Verlag Albert Goldschmidt, Berlin 1922, S. 28.

[87] zitiert nach Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 97.

[88] Baedekers Berlin und Potsdam. kleine Ausgabe, Leipzig 1933.

[Glaser_99-89] ¹ ² Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 99.

[90] Findbuch Bestandsgruppe A Rep. 225 Aschinger Konzern. (неопр.) (PDF; 1,5 MB). Архивировано 4 марта 2016 года. Landesarchiv Berlin, S. 123.

[91] Weinhaus Rheingold (неопр.). Luise-Berlin.

[92] Руины Вайнхаус Рейнгольд (у левого края изображения) около 1946 года.

[Glaser_131-93] Karl-Heinz Glaser: Aschingers „Bierquellen“ erobern Berlin: aus dem Weinort Oberderdingen in die aufstrebende Hauptstadt. Verlag Regionalkultur, Heidelberg, 2004, ISBN 3-89735-291-5, S. 131.

[94] Jörg Müller: Der Potsdamer Platz in Berlin. Zur Geschichte eines zentralen Platzes. Technische Universität Berlin, Berlin 1990, ISBN 3-7983-1339-3, S. 55.

[1]

[2]

[3]

[4]

[5]

[6]

[7]

[8]

[9]

[10]

[11]

[12]

[13]

[14]

[15]

[16]

[17]

[18]

[19]

[20]

[21]

[22]

[23]

[24]

[25]

[26]

[27]

[28]

[29]

[30]

[31]

[32]

[33]

[34]

[35]

[36]

[37]

[38]

[39]

[40]

[41]

[42]

[43]

[44]

[45]

[46]

[47]

[48]

[49]

[50]

[51]

[52]

[53]

[54]

[55]

[56]

[57]

[58]

[59]

[60]

[61]

[62]

[63]

[64]

[65]

[66]

[67]

[68]

[69]

[72]

[73]

[74]

[75]

[76]

[77]

[78]

[79]

[80]

[81]

[82]

[83]

[84]

[85]

[86]

[87]

[88]

[89]

[90]

[91]

[92]

[93]

[94]

Вайнхаус Рейнгольд

Описание

Ашингеры — заказчики с видением

Местоположение

Изменение назначения из-за строительно-полицейских ограничений

Этап строительства

Описание здания