Беркитт, Денис

Родился 28 февраля 1911 года в Эннискиллене, графство Фермана, Северная Ирландия. Его отец — Джеймс Парсон Беркитт, ирландский инженер-строитель, орнитолог-любитель. В возрасте одиннадцати лет Денис потерял правый глаз в результате несчастного случая. Он учился в Королевской школе Портора в Эннискиллене и в Школе декана Клоуза в Челтнеме. В 1929 году поступил в Тринити-колледж в Дублине. В 1938 году получил стипендию в Эдинбургском королевском колледже хирургов.

Во время Второй мировой войны Беркитт служил в Королевском армейском медицинском корпусе в Англии, Кении, Сомалиленде. После войны Беркитт продолжил медицинскую деятельность в Африке, работал в Уганде, жил в Кампале. Работал в Африке до 1964 года.

С 1946 по 1948 год работал правительственным хирургом в Колониальной медицинской службе в Лире (Уганда)^[3][4]. В 1948—1964 годах был хирургом, старшим хирургом Министерства здравоохранения Уганды и преподавателем хирургии в больнице Мулаго и Медицинской школе колледжа Макерере в Кампале^[5][4]. С 1964 по 1966 год являлся научным сотрудником Совета по медицинским исследованиям в Уганде^[5][4].

В 1966 году перешёл на должность научного сотрудника Совета по медицинским исследованиям в Лондоне, где работал до 1976 года^[5][4]. С 1976 по 1988 год был почётным старшим научным сотрудником Медицинской школы больницы Святого Фомы в Лондоне^[5][4].

В 1943 году Денис Беркитт женился на Олайв Роджерс. В браке родились три дочери, в том числе Джуди Ховард и Кэс Боддам Уэтэм^[6].^[7]

Беркитт был президентом Христианского медицинского содружества. Лауреат премии Боуэра в 1992 году. Умер 23 марта 1993 года в Глостере, похоронен в Бисли, Глостершир.

Описал опухоль, которая в настоящий момент носит его имя — «лимфома Беркитта». Работая в Уганде, описал нескольких детей с опухолями в углах челюсти^[8].

С целью изучения этиологии заболевания и выявления факторов внешней среды, влияющих на развитие лимфомы, Беркитт организовал исследовательские экспедиции, получившие название «лимфомные сафари». На автомобиле он совершил поездку протяжённостью в 10 000 миль, посетив 56 больниц в Кении, Мозамбике, Ньясаленде, Родезии, Свазиленде, Танганьике, Трансваале и Уганде. Результатом этих поездок и масштабной рассылки опросников стала точная идентификация «Пояса лимфомы» — зоны распространения заболевания площадью в пять миллионов квадратных миль, расположенной в центральной тропической Африке вдоль экватора между 10° северной и 10° южной широты^[5][9].

Майкл Эпштейн, английский вирусолог, услышав лекцию Дениса Беркитта в 1961 году, стал исследовать лимфому Беркитта на предмет её возможного вирусного происхождения. Совместно с ассистентом Ивонной Барр, после более двух лет работы с опухолевыми клетками пациентов Беркитта, в феврале 1964 года был обнаружен вирус, известный в настоящее время как «вирус Эпштейна — Барр»^[10].

На основе эпидемиологических данных выделяют три основные формы лимфомы Беркитта: эндемичную, спорадическую и иммунодефицит-ассоциированную^[11].^[12] Эндемичная форма распространена в Экваториальной Африке и Папуа — Новая Гвинее^[11][13], где на неё приходится от 30 до 75 % онкологических заболеваний у детей^[12]. Она тесно связана с эндемичной малярией, а вирус Эпштейна — Барр (ВЭБ) выявляется почти в 100 % случаев^[11][13]. Заболевание чаще всего поражает детей 4—7 лет и типично проявляется опухолями в челюстно-лицевой области^[13]. Спорадическая форма встречается по всему миру вне эндемичных зон, преимущественно в развитых странах, и является самым распространённым типом в России^[11][12]. На неё приходится до 40 % всех лимфом у детей и 1—2 % у взрослых в западных странах (средний возраст пациентов — около 30 лет). Опухоль чаще локализуется в брюшной полости и костном мозге^[13]. Иммунодефицит-ассоциированная форма развивается глобально на фоне ослабленного иммунитета (при ВИЧ-инфекции, после трансплантации органов или при врождённых иммунодефицитах)^[12]. У ВИЧ-инфицированных пациентов она часто возникает до критического снижения иммунитета и является СПИД-индикаторным заболеванием, характеризуясь частым поражением лимфоузлов, костного мозга и центральной нервной системы^[13]. Исторически самая высокая заболеваемость фиксировалась в Восточной Африке, однако современные данные показывают смещение наибольшего стандартизированного по возрасту показателя заболеваемости в страны Северной Америки, что связано с развитием медицинских технологий, улучшением диагностики и старением населения^[14]. В патогенезе лимфомы Беркитта критическую роль играют вирусные микроРНК вируса Эпштейна — Барр (в первую очередь кластеров BART и BHRF1). Они напрямую подавляют гены-супрессоры опухолей (такие как PTEN и TP53) и проапоптотические гены, способствуя бесконтрольному делению и выживанию B-клеток^[15]. Вирусные микроРНК помогают опухолевым клеткам избегать иммунного надзора и поддерживать латентную фазу инфекции^[16][15]. Опухолевые клетки также выделяют экзосомы с вирусными микроРНК, которые проникают в соседние иммунные клетки (Т-клетки, макрофаги) и подавляют их противоопухолевую активность^[15]. Благодаря своей стабильности в биологических жидкостях, ВЭБ-кодируемые микроРНК исследуются как перспективные биомаркеры для ранней диагностики и потенциальные мишени для таргетной терапии^[15][17].

Диагноз лимфомы Беркитта устанавливается на основе комплексного подхода, включающего гистоморфологию, иммунофенотипирование и молекулярно-генетические исследования^[18][19]. Важным диагностическим критерием является выявление специфических транслокаций гена MYC методом флуоресцентной гибридизации in situ (FISH)^[18][19]. В 80 % случаев встречается классическая транслокация t(8;14)(q24;q32), реже — варианты t(2;8)(p11;q24) и t(8;22)(q24;q11)^[19]. Типичный иммунофенотип опухолевых клеток включает маркеры CD20+, CD10+, BCL6+, BCL2-, при этом индекс пролиферации Ki67 превышает 95 %^[18].

При лечении рефрактерных (резистентных) форм заболевания применяется CAR-T-клеточная терапия (в частности, направленная на антиген CD19). Результаты её использования варьируются от достижения полной метаболической ремиссии до частичных ответов^[20][21].

Для повышения доступности лечения в Уганде реализуются специализированные инициативы. Программа Burkitt Lymphoma Project покрывает стоимость лекарств в периоды их дефицита, субсидирует транспортные расходы, обеспечивает пациентов питанием и финансирует улучшение диагностики^[22]. Программа Международной сети по лечению и исследованию рака (INCTR) оплачивает химиотерапию и сопутствующие расходы, предоставляя семьям пациентов жильё и психосоциальную поддержку^[23].