Беллер, Джонатан

Беллер получил степени бакалавра и магистра в Колумбийском университете, а степень доктора философии — в Университете Дьюка^[1]. Он также является адъюнкт-профессором в Барнард-колледже.

За свою деятельность Беллер был удостоен ряда наград и стипендий, включая гранты Фонда Меллона, Фонда Дж. Пола Гетти и Фонда Фулбрайта.

В своей главной работе «Кинематографический способ производства» (англ. The Cinematic Mode of Production) Беллер утверждает, что кино и последующие медиа (телевидение, новые цифровые аудиовизуальные средства) «принесли промышленную революцию в сферу зрения» и переместили производство капитала в кору головного мозга. Он анализирует то, что футуристы новых медиа называют «экономикой внимания», с позиций марксистского подхода к производству, где процесс смотрения рассматривается как труд. Опираясь на идею Далласа Уокера Смайта «смотреть — значит трудиться», Беллер отмечает, что телевизионная (или радио-) аудитория не только производит саму себя как товар, который вещатели продают рекламодателям. Просмотр образов-товаров является трудом, создающим стоимость этих товаров. Рассматриваемый товар служит механизмом, с помощью которого капиталист извлекает прибавочную стоимость (стоимость, созданную зрителями сверх той, что возвращается им в виде услуг или удовольствий в рамках своеобразного бартера). Таким образом, Беллер предлагает понимание эксплуатации и создания стоимости в современных условиях, учитывая распространение цифровых визуальных развлекательных товаров. Это способствует развитию того, что Ги Дебор называл «Обществом спектакля» («капитал на такой степени абстракции, что он стал образом»). По мнению Беллера, такой подход дополняет анализ Маркса, а не опровергает или «переосмысливает» его.

Опираясь на идеи итальянских теоретиков постопераизма (таких как Антонио Негри и Паоло Вирно), а также их американского коллеги Майкла Хардта, связанных с концепцией «нематериального труда», Беллер не соглашается с их выводом. Они полагают, что такие явления, как «социальная фабрика»^[2], «Постфордизм» и растущая коммодификация социального взаимодействия, делают трудовое содержание стоимости неизмеримым, а теорию стоимости Маркса — устаревшей. Беллер доказывает, что теория не устарела, но и она, и текущий исторический момент были поняты неверно. Для Беллера наблюдение Маркса о том, что стоимость — это мёртвый труд (отчуждённая жизнь), сейчас более полно отражает природу стоимости в глобальном масштабе, чем когда-либо. При этом труд, создающий стоимость, сегодня принимает разнообразные конкретные формы. Для наиболее привилегированных слоёв работников он включает досуг, потребление развлечений и неоплачиваемый труд внимания (часто называемый «playbor»). Эти условия труда сильно отличаются от тех, которые международное разделение труда и классовая поляризация отводят беднейшим слоям мирового рабочего класса. Беллер утверждает, что это соответствует концепции абстрактного труда Маркса и не требует отказа от его анализа.

Помимо Ги Дебора и ситуационистов, анализ Беллера опирается на работы различных медиологов и социологов. Среди них Ханс Магнус Энценсбергер, ранний Жан Бодрийяр («К критике политической экономии знака»), Маршалл Маклюэн, Фридрих Киттлер, Никлас Луман и Режи Дебре, а также культурные критики Вальтер Беньямин, Макс Хоркхаймер и Теодор Адорно. Беллер развивает аргумент о том, что капитал всегда был образом и медиумом, продукты труда всегда были абстрактными, а история развития капитала — это история продолжающегося «отступления реального» от языка и чувственного доступа человеческих субъектов.

Не преуменьшая значения исторических трансформаций современности, Беллер утверждает, что постмодернистское, постфордистское, постгуманистическое, «цифровое» общество является кульминацией прогрессирующей интенсификации и укоренения эксплуататорских социальных отношений, преемственность которых восходит как минимум к раннему Новому времени. «Дигитализация и идеология цифрового — одно из величайших овеществлений нашего времени. Кажется, будто слово „цифровой“ резюмирует всю нашу жизненную ситуацию сейчас, потому что всё оцифровано. Всё проходит через компьютер и компьютерное опосредование, и мы все это знаем. Однако важно понимать, что цифровое — это фактически аббревиатура для очень сложного набора социальных процессов, который означает не что иное, как мировую систему. Для производства цифрового требуется вся организация мира, и цифровое теперь диалектически вовлечено во всё остальное, чем является этот мир. На самом деле, если серьёзно задуматься о цифровизации, можно признать, что современный смысл цифровой культуры — это лишь вторая версия, первой из которых был сам капитал»^[3].

Интерес Беллера к новым технологиям и медиа носит политический характер. Он утверждает, что увлечение технологиями может скрывать преемственность и что «нужно видеть саму технологию как результат предшествующего оседания мёртвого труда... Ранние формы эксплуатации интенсифицируются и продолжаются текущими формами изъятия стоимости. Более того, мы не знаем, как об этом думать, отчасти по замыслу, а отчасти из-за нашей собственной эксплуатации или того факта, что наша нынешняя ситуация зависит от эксплуатации других. Два миллиарда человек живут на два доллара в день. Это хорошо известно. Также хорошо известно, что это население Земли в 1929 году. Текущий уровень бедности выше, чем когда-либо прежде, и поэтому мы имеем дело с видом обнищания, который является отчётливо современным или постмодернистским. Какова роль цифровизации в этом?»^[4].

Беллер также много писал о кинематографе Филиппин, где он ранее преподавал киноведение. Этой теме посвящена его вторая опубликованная книга «Приобретая глаза» (англ. Acquiring Eyes).