Баракатулла, Мухаммад

Во время пребывания в Англии Баракатулла тесно общался с Лалой Хардаялом и Раджой Махендрой Пратапом, сыном раджи Хатхраса. Он подружился с афганским эмиром и стал редактором кабульской газеты Siraj-ul-Akbar. В 1913 году в Сан-Франциско он стал одним из основателей партии «Гадар». Позднее он занял пост первого премьер-министра Временного правительства Индии, созданного 1 декабря 1915 года в Кабуле под председательством Раджи Махендры Пратапа.

В 1897 году в Англии Баракатулла посещал собрания Мусульманской патриотической лиги. Там он познакомился с другими революционерами из окружения Шьямджи Кришнавармы. Проведя около года в Америке, в феврале 1904 года он отправился в Японию, где получил должность профессора хиндустани в Токийском университете. Осенью 1906 года в Нью-Йорке Баракатулла и Сэмюэл Лукас Джоши (маратхский христианин, сын покойного преподобного Лукаса Малобы Джоши) основали Панарийскую ассоциацию. Её поддержали ирландские революционеры из Клан-на-Гэл, юрист Майрон Х. Фелпс и Свами Абхедананда, продолжавший дело Свами Вивекананды.

Согласно отчёту в Gaelic American, в июне 1907 года на собрании индийцев в Нью-Йорке были приняты резолюции. В них отвергалось право любого иностранца (мистера Морли) диктовать будущее индийского народа. Соотечественников призывали полагаться только на себя, в частности на бойкот и свадеши. Также осуждалась депортация Ладжпата Рая и Аджита Сингха и выражалось возмущение действиями британских властей, открыто натравливавших один класс индийцев на другой в Джамалпуре и других местах (источник: Ker, p. 225).

Ещё более резким было его письмо на персидском языке, опубликованное в Urdu Mualla в Алигархе в мае 1907 года. В нём Баракатулла решительно отстаивал необходимость единства между индуистами и мусульманами. Он определил две главные обязанности мусульман: патриотизм и дружбу со всеми мусульманами за пределами Индии. Этот аргумент на четыре года опередил публикацию книги Бернгарди «Германия и будущая война», в которой Англию предупреждали о крайней опасности единства индуистских и мусульманских экстремистов в Бенгалии, как сообщалось в отчёте Комитета Роулатта (глава VII). Баракатулла считал, что выполнение обеих этих обязанностей полностью зависит от одного правила поведения — согласия и единства с индуистами Индии во всех политических вопросах (Ker, p. 226).

В июне или июле 1911 года он отправился в Стамбул и Петроград, а в октябре вернулся в Токио. Там он опубликовал статью о создании великого панисламского альянса, включающего Афганистан, который, по его ожиданиям, должен был стать «будущей Японией Центральной Азии». В декабре он обратил в ислам трёх японцев: своего помощника Хассана Хатанао, его жену и её отца, барона Кентаро Хики. Считается, что это было первое обращение в ислам в Японии. В 1912 году Баракатулла стал более свободно владеть английским языком и усилил антибританский тон, отмечает Кер (p. 133).

Тем временем с сентября в Индии начали появляться экземпляры другой газеты под названием El Islam, продолжавшей политическую пропаганду Баракатуллы. 22 марта 1913 года её ввоз в Индию был запрещён. В июне 1913 года в Индию поступили экземпляры литографированной брошюры на урду «Меч — последнее средство». 31 марта 1914 года японские власти расторгли контракт Баракатуллы на преподавание. За этим последовала ещё одна подобная листовка, Feringhi ka Fareb («Обман англичан»). По словам Кера (p. 135), она превзошла по резкости предыдущие работы Баракатуллы и была больше похожа на стиль публикаций партии «Гадар» из Сан-Франциско, к которой Баракатулла теперь присоединился.

В мае 1913 года Г. Д. Кумар отплыл из Сан-Франциско на Филиппины и написал из Манилы Тараку Натху Дасу: «Я собираюсь создать базу в Маниле (Филиппинские острова), перевалочный пункт, руководить работой около Китая, Гонконга, Шанхая. У профессора Баракатуллы в Японии всё в порядке» (Ker, p. 237).

22 мая 1914 года Баракатулла вернулся в Сан-Франциско вместе с Бхагваном Сингхом (псевдоним Натха Сингх), грантхи (священником) сикхского храма в Гонконге. Он присоединился к Югантар Ашраму и работал с Тараком Натхом Дасом. С началом войны в августе 1914 года во всех главных центрах индийского населения из Азии в Калифорнии и Орегоне прошли собрания. Были собраны средства для возвращения в Индию и участия в восстании. Баракатулла, Бхагван Сингх и Рам Чандра Бхарадвадж были среди выступавших (Portland (Oregon) Telegram, 7 августа 1914; Fresno Republican, 23 сентября 1914).

Вовремя прибыв в Берлин, Баракатулла встретился с Чатто (Вирендранатхом Чаттопадхьяей) и поддержал Раджу Махендру Пратапа в миссии в Кабул. Их роль была значительной во внушении антибританских настроений индийским военнопленным, удерживаемым Германией. Они прибыли в Герат 24 августа 1915 года и были торжественно приняты губернатором.

1 декабря 1915 года, в свой 28-й день рождения, Пратап создал первое Временное правительство Индии в Кабуле в Афганистане во время Первой мировой войны. Это было правительство в изгнании Свободного Индостана с Раджой Махендрой Пратапом в качестве президента, Мауланой Баракатуллой в качестве премьер-министра и Убайдуллой Синдхи в качестве министра внутренних дел^[1]. Антибританские силы поддержали его движение. Однако из-за лояльности к британцам эмир продолжал откладывать экспедицию. Тогда они попытались установить отношения с иностранными державами (Ker, p. 305).

В Кабуле газета Siraj-ul-Akhbar в выпуске от 4 мая 1916 года опубликовала версию миссии и её цели от Раджи Махендры Пратапа. Он заявил: «Его Императорское Величество кайзер лично удостоил меня аудиенции. Впоследствии, урегулировав проблему Индии и Азии с Имперским правительством Германии и получив необходимые верительные грамоты, я отправился на Восток. У меня были встречи с хедивом Египта и с принцами и министрами Турции, а также с известным Энвер-пашой и Его Императорским Величеством Святым Халифом, Султан-уль-Муаззимом. Я урегулировал проблему Индии и Востока с Имперским Османским правительством и получил от них необходимые верительные грамоты. Немецкие и турецкие офицеры и маулви Баракатулла Сахиб отправились со мной, чтобы помочь мне; они всё ещё со мной». Не сумев воспринять Раджу Махендру Пратапа всерьёз, Джавахарлал Неру позже написал в «Автобиографии» (p. 151): «Он казался персонажем из средневекового романа, Дон Кихотом, забредшим в двадцатый век».