Андриск

Одержав победу в Третьей Македонской войне (168 год до н. э.), римляне разделили Македонское царство на четыре аристократические республики (мериды^[1]), полностью изолированные друг от друга, не имевшие собственных армий и выплачивавшие половину прежних податей Риму. Жители этих государств не могли иметь собственность в других республиках, вести торговлю с «иностранцами», вывозить строевой лес, разрабатывать серебряные и золотые рудники^[2][3]. По словам Ливия, раздел Македонии «казалось, уподобил страну живому существу, рассечённому на части, нежизнеспособные друг без друга»^[4]. Такие порядки привели к массовой нищете и обострению внутренней борьбы, вследствие чего многие македоняне мечтали о восстановлении царской власти, которая бы могла объединить страну^[2][3]; при этом знать в основном была настроена проримски, тогда как народ готов был поддержать любые выступления против Рима^[5].

Последние члены царского дома — Персей, двое его сыновей и дочь — были увезены в Италию. Персей умер в 164 году до н. э., находясь под домашним арестом в Альбе Фуцинской^[6][7]; спустя два года там же умер и один из его сыновей Филипп^[8]. Второй, Александр, получил свободу и стал писцом^[9]. Таким образом, на Балканах не осталось ни одного Антигонида; между тем Персей был во время своего царствования очень популярен как в Македонии, так и в Греции, и оставил после себя очень хорошую память^[10].

Андриск происходил из города Адрамиттий в Мизии. Он был «человеком тёмного происхождения»^[11][12][6]: родился в валяльной мастерской^[13], а может быть, даже был рабом^[14].

Около 150 года до н. э. Андриск начал рассказывать, что на самом деле он — царевич Филипп, сын Персея. Его рассказы подкрепляло наличие внешнего сходства^[14]. Самозванец нашёл сторонников в Македонии («побудил к отпадению многих»^[15]), но всё же потерпел неудачу — вероятно, из-за плохой подготовки^[16]. Тогда он отправился в Сирию и обратился за поддержкой к Деметрию Сотеру, чья сестра Лаодика была его предполагаемой матерью. Деметрий, вероятно, чтобы избежать внешнеполитических осложнений, передал Андриска в руки римлян^[11][17].

Сенат назначил Андриску один из италийских городов в качестве места проживания под надзором; но тот вскоре бежал и приплыл в Милет. Здесь он продолжал выдавать себя за македонского царевича, причём его рассказы стали обрастать подробностями: ещё ребёнком, когда шла война с Римом, он якобы был отдан на воспитание некоему критянину, чтобы царский дом не погиб полностью. Только двенадцатилетним он узнал о своём истинном происхождении от мнимого отца, который перед смертью всё ему рассказал и передал опечатанную самим Персеем табличку, где сообщалось о двух кладах — в Амфиполе и Фессалонике, на 150 и 70 талантов серебра соответственно^[18][11].

Милетские власти снова арестовали Андриска, но не знали, что с ним делать. Они обратились с соответствующим вопросом к случайно оказавшимся в городе римским уполномоченным, но те не отнеслись к проблеме серьёзно и посоветовали отпустить арестованного. Согласно Диодору Сицилийскому, только теперь Андриск «решил притворяться всерьёз и сделать реальностью своё лицедейство»^[19]. Он разыскал бывшую наложницу Персея по имени Каллиппа, жившую в Пергаме, растрогал её своей историей и получил деньги, на которые смог купить царское одеяние, диадему и двух рабов; Каллиппа же посоветовала ему отправиться во Фракию к одному из местных вождей Тересу, который был женат на сестре Персея. По пути Андриск заехал в Византий и был здесь встречен с царскими почестями^[20].

Уже на пути к Тересу Андриск собрал вокруг себя толпы сторонников. Для фракийцев усиление римского влияния на юге Балкан грозило разрывом старинных экономических связей с Македонией и Грецией, поэтому они готовы были принять участие в войне против Рима^[21]. Терес, наверняка будучи осведомлённым о судьбе племянника жены^[22], всё же признал в своём госте царевича Филиппа, увенчал его диадемой, дал Псевдо-Филиппу сотню воинов и представил его другим вождям, которые дали ещё сто бойцов. Один из вождей по имени Барсада даже согласился принять участие в походе самозванца, целью которого было возвращение «отцовского царства»^[23][24]. По выражению исследовательницы Н. Мурыгиной, «вся Фракия с её огромными людскими резервами, богатейшими хлебными запасами встала на сторону Македонии, и в данном случае Андриска»^[25].

В 149 году до н. э. Андриск появился с войском в Македонии, «как бы с неба упавший». Он разбил местные ополчения в двух сражениях — к западу от реки Стримон, в Одомантике, и к востоку; после этого вся страна в границах времён Персея признала его своим царём^[26]. Из сообщения эпитоматора Ливия («Андриск… захватил почти всю Македонию, в иных местах силою, а в иных с согласия местных жителей»^[11]) следует, что часть населения перешла на его сторону добровольно^[27]. О внутренней политике Псевдо-Филиппа почти ничего не известно. Вероятно, он воссоединил отдельные части страны^[28], что косвенным образом подтверждают нумизматические данные: вместо монет разрозненных республик в эти годы (149—148 до н. э.) в Македонии начинают чеканить серебряную монету единого образца с надписями того же вида, что и до 168 года. На тетрадрахмах появилась надпись «Βασιλεός Φίλιππος» («царь Филипп»), что свидетельствует о признании Андриска царём^[22]. Некоторые источники сообщают о его репрессиях против богатых, на основании чего в историографии делались предположения об отмене долгов и перераспределении земельных фондов^[28].

Фессалийцы сочли себя вынужденными просить у Ахейского союза помощи против агрессии с севера^[8]. Римский легат Публий Корнелий Сципион Назика попытался предотвратить расширение территорий, контролируемых Псевдо-Филиппом, путём переговоров^[15], а потерпев неудачу, возглавил ахейское и пергамское ополчения, вставшие на защиту Фессалии^[29]. Рим отправил на помощь своим сателлитам претора Публия Ювенция Флакка с одним легионом, но тот слишком опрометчиво вступил в бой с врагом, «сильным не только македонскими, но и огромными вспомогательными войсками Фракии»^[14], и погиб вместе с почти всеми своими людьми^[30][31]. Теперь Псевдо-Филипп контролировал большую часть Фессалии^[32]. В это время велись даже переговоры о союзе со смертельным врагом Рима Карфагеном, пока успешно отбивавшим нападение римской армии в ходе Третьей Пунической войны. Каких-либо результатов эти переговоры не имели^[33], но всё же сделали ситуацию заметно более опасной для Рима^[34].

В этой ситуации несмотря на ожесточённые войны в Африке и Испании Риму пришлось направить на Балканы более сильную армию. Её возглавил ещё один претор — Квинт Цецилий Метелл. При поддержке пергамского флота он вторгся непосредственно в Македонию. В первой кавалерийской схватке перевес оказался на стороне македонян^[15], но в дальнейшем в армии Андриска началась дезорганизация из-за внутренних распрей и дезертирства. Псевдо-Филипп совершил серьёзную ошибку, отправив часть армии в Фессалию. В решающем сражении при Пидне (там же, где двадцатью годами ранее был разбит его мнимый отец) он потерпел поражение; во многом это стало следствием измены его военачальника Телеста, вместе с которым на сторону римлян перешла вся конница. Андриск бежал во Фракию и вернулся с новым войском, но опять был разбит. После этого фракийцы потеряли веру в победу своего союзника и в конце концов династ Бизий выдали его Метеллу^[29][22].

Андриска привезли в оковах в Рим, и здесь в 145 году до н. э., в день триумфа Метелла, он прошёл по городу перед колесницей триумфатора. О дальнейшей его судьбе ничего не известно: вероятно, пленник был казнён^[32]. Метелл же за свою победу получил агномен Македонский^[35].

Выступление Псевдо-Филиппа подтолкнуло Рим к аннексии Македонии, ставшей очередной римской провинцией. Это означало переход от сципионовской политики создания системы зависимых государств к политике прямого подчинения^[36]. В Македонии появлялись и другие самозванцы — Псевдо-Александр в 142 году и ещё один Псевдо-Филипп в 139 году до н. э.^[37], но в обоих случаях восстания уже не достигали прежнего размаха^[38].

Источники, рассказывающие об Андриске, в большинстве являются проримскими и представляют собой главным образом рассказ о войне между Псевдо-Филиппом и Римом^[39]. Полибий утверждает, что в 168 году до н. э. «македонянам римляне оказали важные и многочисленные услуги и избавили их от прежних тяжких и кровавых междоусобиц»^[40]; соответственно Андриск в его изображении — «негодяй» и виновник крайней дестабилизации обстановки, а причины его первоначальных успехов остаются непонятными историку^[10]. Негативные оценки личности Псевдо-Филиппа звучат и у Диодора Сицилийского, который говорит, что самозванец «был жестоким, кровожадным и надменным, и, кроме того, обуреваем жадностью и всякими низменными качествами»^[41].

Только один античный автор — Павсаний — утверждает, что последний царь Македонии действительно был Филиппом, сыном Персея^[42]. В историографии это оценивается как доказательство того, что «легенда о царском происхождении Андриска получила во время Павсания, видимо, всеобщее признание»^[27].

У ряда историков XIX века восстание Андриска оценивается как вспышка национальной борьбы, использованная в своих интересах авантюристом^[43][44]. М. И. Ростовцев считал, что это восстание представляло собой как политический, так и социальный протест, и стоит в одном ряду с восстанием Аристоника в Пергаме, народными движениями в птолемеевском Египте и Сирии^[45].

Предметом дискуссии стал вопрос о роли в восстании монархических идей. Одни историки считают, что восстановление монархии было главной целью Андриска, и что именно это стало причиной его неудачи; другие — что династические лозунги являлись только ширмой, скрывавшей масштабное освободительное движение^[22]. Советский исследователь Н. Мурыгина называет это движение национально-освободительным, приобретшим социальный характер^[10].