Юридическая ничтожность

Различие между ничтожностью и юридической ничтожностью восходит к уже существовавшему в римском праве разграничению. Какими являются минимальные и необходимые требования для существования акта, невозможно установить с материальной точки зрения, кроме как на основе общего опыта; на процессуальном уровне это пересекается с проблемой определимости аномальных процессуальных актов, которые неоднократно «заставляли Консульта решать спорный вопрос, направленный на преодоление тупиковых ситуаций, вызванных реализацией решений, которые по своей структуре и функции оказывались далеки от правопорядка»^[2].

Следует отметить, что — даже когда речь идёт о несуществующем акте — имеется в виду не нечто, чего не существует вообще, а нечто, что, хотя и существует материально, не имеет юридической силы.

С этой точки зрения различие между несуществующим актом и актом заключается в степени: юридическая ничтожность определяется настолько явным дефектом, что любой разумный человек должен исключить его юридическое существование.
Юридическая ничтожность обусловлена несоответствием акта высшему источнику права (или вышестоящему) в соответствующей иерархии. Эффект юридической ничтожности может быть схож с эффектом ничтожности (незаконности): по сравнению с отменой (недействительностью) он характеризуется более сходной с первым чертой — ретроактивностью (совершённые действия подлежат возврату).

Часто эта категория, имеющая доктринальное происхождение, использовалась также судебной практикой для расширения случаев серьёзной недействительности за пределы предусмотренных законом.

Современные демократические конституции предусматривают наличие судебного органа, гарантирующего соответствие нормативных актов парламента и правительства положениям Основного закона.
Это может быть как сама Верховная судебная инстанция, так и специально созданный для этой цели орган, в чьи полномочия входит также признание несуществования нормативного акта^[3][4].

В итальянском правопорядке Конституционный суд — это орган, который устанавливает противоречие таких норм с первоисточником национального права (конкурирующим с наднациональными источниками, такими как право Европейского союза), объявляя их незаконными и подлежащими отмене, вследствие чего они перестают быть действительными и применимыми^[5].

Такая категория присутствует в тех же терминах и в административном праве^[6]. Она встречается также в частном праве и в каноническом праве.

Аннулирование акта, например в итальянском административном праве, влечёт ничтожность всех последующих актов, как по времени, так и в соответствии с действующими законами, которые требуют этот (впоследствии признанный ничтожным) акт в качестве необходимого и достаточного условия для совершения последующих действий.
В то же время действительными и юридически эффективными остаются акты, предшествующие признанному ничтожным.
В отличие от этого, юридическая ничтожность отдельного акта влечёт недействительность всей процедуры, то есть приводит к ничтожности всех последующих и даже предыдущих актов, поскольку всё решение является лишь видимостью права.

На этой юридической категории основывается также каноническое право Католической церкви для получения признания ничтожности брака. Церковный суд не обладает полномочиями аннулировать божественную сакраментальную благодать, которая является постоянной, а только устанавливает, что «с самого начала» эта благодать никогда не была ни дарована, ни получена — из-за препятствия и отсутствия формы в момент согласия.

Речь идёт о сакраментальном акте, который не соответствовал высшему божественному праву и естественному праву, отражённому в дисциплине кодекса канонического права. Это, следовательно, юридическая ничтожность, которая ближе к признанию ничтожности, чем к аннулированию.

Во взаимоотношениях между частными лицами ничтожность письменного договора действует с момента его подписания и регистрации, поскольку он всегда должен соответствовать закону, гражданскому праву, которое преобладает над волей сторон, если только прямо не предусмотрено «иное соглашение между сторонами».

Особый и важный случай — когда признанный ничтожным акт сам по себе является односторонним актом аннулирования: когда одна из сторон разрывает договорные отношения, независимо от того, как этот акт называется (увольнение, расторжение по специальному условию, отказ, условие «termination» и т. д.). Установление ничтожности такого одностороннего акта, поскольку он не соответствует закону или положениям акта, который предполагалось аннулировать (договорное условие), с доктринальной точки зрения не должно (не должно бы) сводиться к простому экономическому возмещению, а к формальному и материальному — даже принудительному — восстановлению договора, существовавшего до признанного ничтожным одностороннего акта, поскольку разрыв никогда не существовал в праве (даже если фактически он имел место):

• между физическими лицами: исковое требование о восстановлении, например, на рабочем месте после незаконного увольнения,
• между юридическими лицами: аннулирование договора подряда/поставки, действительного сам по себе, но заключённого (частным лицом или публичной администрацией) с другими лицами после незаконного расторжения.

Различие de iure/de facto, характерное для стран общего права, радикально отличается от традиции римского права стран континентального права, где право преобладает над фактическими отношениями. В странах общего права поэтому принято оставлять детализированному договору всю регламентацию отношений со всеми возможными исключениями, поскольку нарушение действующего закона обычно приводит к экономическому возмещению.

В итальянском гражданском праве (ст. 1424 ГК) после аннулирования сделки судья преобразует её в так называемый «подлежащий договор» без необходимости нового волеизъявления сторон. Сделка не прекращает своих последствий, как если бы она была ничтожной с самого начала.

Аналогично, в трудовом праве, в определённых пределах, индивидуальный трудовой договор, признанный не соответствующим закону, по праву преобразуется не в расторжение договора, а в бессрочный трудовой договор. А в частном праве, если договор аренды никогда не был подписан или не соответствует типу, сумме, условиям, судья преобразует его в договор, соответствующий закону.

В отношении возможности вынесения несуществующих уголовных приговоров приводился в качестве примера «с исторической точки зрения случай, предусмотренный декретом-указом лейтенанта от 27 июля 1944 года № 159 (Санкции против фашизма). Статья 6, пункт 4 этого декрета устанавливала, что „вынесенные приговоры“ по преступлениям, предусмотренным этим декретом, могли быть „признаны юридически несуществующими, если на решение повлияло состояние морального принуждения, вызванное фашизмом“»^[7].