Элеонора Лопес де Кордова

Она родилась в Калатаюде, в доме, где жил король Педро I Кастильский, которому служил её отец. Элеонора была дочерью Мартина Лопеса де Кордовы, магистра орденов Калатравы и Алькантары и дворецкого короля, и Санчи Каррильо, племянницы Альфонсо XI Кастильского^[1]. Точный год её рождения неизвестен, но считается, что она родилась в конце 1362 — начале 1363 года.

Когда ей было семь лет, отец договорился о её браке с Руем Гутьерресом де Инестросой, сыном Хуана Фернандеса де Инестросы, приближённого короля Педро, чтобы объединить власть обеих патриотически настроенных семей. Привилегированное положение семьи было пошатнулось с приходом на трон короля Энрике II Кастильского, и большая часть семьи впала в немилость.

Элеонора вместе с остальными членами семьи находились в Кармоне, укреплённом городе на юге Испании, недалеко от Севильи. В это время Педро I был убит своим сводным братом, получившим корону под именем Энрике II Кастильского, и осадил Кармону, поскольку Мартин Лопес и его семья были сторонниками убитого короля. После нескольких попыток захватить город Мартин Лопес сдался Энрике в 1371 году под обещание безопасно покинуть страну. Однако король не сдержал своего обещания. Магистр Мартин Лопес де Кордоба был казнён по приказу короля на площади Сан-Франциско в Севилье в 1371 году^[2]. Элеонору и её мужа заключили в тюрьму в Севилье, где они находились до 1379 года. Позднее король отменил приговор и конфискацию имущества семьи, и Элеонора переехала в Кордову к своей тётке Марии Гарсия Каррильо.

Несмотря на королевское помилование, дворяне продолжали считать семью неблагодарной, из-за чего она подвергалась большим унижениям. Примером тому может служить рассказ из её мемуаров о том, как её сын Хуан заболел чумой и умер в 1400 году:

Я была так переполнена горем, что не могла говорить о том, как дурно поступали со мной эти господа; и мой печальный сын сказал: «Скажи моей госпоже донье Терезе, чтобы она не выгоняла меня, потому что сейчас моя душа отправится на небо». И в ту же ночь он умер и был похоронен в Санта-Мария-ла-Коронада, что в деревне, потому что у доньи Терезы были дурные намерения в отношении меня, и она не знала почему, и приказала, чтобы его не хоронили в городе, и поэтому, когда его везли хоронить, я пошла с ним, и когда я шла по улице с моим сыном, люди выходили с криками, злясь на меня, и говорили: «Выходите, господа, и вы увидите самую жалкую, забытую и проклятую женщину на свете», — с криками, пронзающими небеса.

Однако, когда король умер в Кордове, она добилась расположения его вдовы Каталины Ланкастерской, которая была регентшей Кастилии в период несовершеннолетия её сына Хуана II Кастильского, став его главным советником, как Альваро де Луна или Бельтран де ла Куэва, начиная с 1406 года. Биография Хуана II свидетельствует о силе и влиянии доньи Элеоноры и подтверждает, что её мнение в политических делах было выше мнения крупных вельмож, прелатов и учёных при дворе. Эти привилегии также позволили ей накопить значительное состояние, с помощью которого она основала наследственное поместье в пользу своей дочери Элеоноры^[3].

Период, когда она была фавориткой королевы, резко оборвался в 1412 году, когда ко двору прибыла подруга Элеоноры по имени Инес де Торрес, которая ослабила отношения между королевой и её фавориткой и сумела занять место последней. Инфант Фердинанд де Антекера, зная о власти, которую Элеонора приобрела при дворе, должно быть, также подстрекал к этому королеву. Элеонора попросила его ходатайствовать за неё перед королевой, но тот отказался и сказал ей остаться в Кордове, изгнав её со двора под страхом смерти через сожжение на костре, и с условием, что если она вернётся, семья лишится всех дворцовых должностей^[3].

Последний этап своей жизни она провела в Кордове. Традиционно считается, что она умерла вскоре после изгнания со двора, но известно, что она составила завещание в 1428 году и умерла между 3 и 11 июля 1430 года^[4]. Она была похоронена в часовне Святого Фомы Аквинского в монастыре Святого Павла в Кордове, которую она сама пожертвовала в 1409 году для использования в качестве семейного пантеона^[5].

В 1369 году отец договорился о её браке с Руем Гутьерресом де Инестросой, мэром Кордовы, сыном Хуана Фернандеса де Инестросы, приближённого короля Педро I Кастильского, и Санчи Гонсалес де Вильегас. Из-за юного возраста Элеоноры брак пришлось отложить до её совершеннолетия, и в итоге свадьба была отпразднована в Кармоне (Севилья) между 1374 и 1376 годами, во время её заточения. О браке она также вспоминает в своих мемуарах^[1].

От этого брака родилось четверо детей:

• Хуан Фернандес де Инестроса, первенец, умерший в возрасте 12 лет;
• Гутьерре Руис де Инестроса;
• Мартин Лопес де Инестроса, который сначала был религиозным человеком, а затем оставил религию и женился на Беатрисе де Кесада, дочери Педро Диаса де Кесада, сеньора Гарсиеса, от которого он получил наследство;
• Элеонора де Инестроса, вышла замуж за Хуана Алонсо Переса де Гусмана-и-Кастильи Посмертного, сына Хуана Альфонсо Переса де Гусмана-и-Осорио, 1-го графа Ньеблы; они являются родоначальниками графов Менадо.

Она является автором работы под названием «Мемуары Элеоноры Лопес де Кордова» (исп. Memorias de Leonor López de Córdoba), в которой она рассказывает о событиях, очевидцами которых были она и её муж. Оригинал документа, короткий девятистраничный рассказ, написанный у нотариуса в Кордове, хранился в монастыре Сан-Пабло, но был утерян. Текст стал известен благодаря копии, хранящейся в Библиотеке Коломбины в Севилье. Это нотариальный акт, который начинается с типичной фразы «пусть знают все, кто увидит это писание», написанный от первого лица. Хотя она сама утверждает, что является автором текста, обилие юридических терминов и тип документа наталкивают историков на мысль, что он был написан самим нотариусом.

Работа была написана после её падения из милости при дворе, предположительно как акт преданности, призванный продемонстрировать силу молитвы Деве Марии. Однако это также и извинение за своего отца и свои собственные действия. Таким образом, то, что начинается как акт благочестия, становится защитой семьи Элеоноры, которая напоминает читателю, что она благородна как по отцовской, так и по материнской линии.

Хотя её считают писательницей и считают, что она — один из редких примеров женщины, посвятившей себя письму в Средние века, она никогда не была писателем и не написала больше ничего, кроме своих мемуаров^[6]. Мемуары же в настоящее время считаются самой ранней из сохранившихся автобиографий на испанском языке.