Шаман (фильм)

Сотни людей приезжают за помощью к хакасскому шаману (Юрий Майнагашев), живущему в маленькой юрте на берегу Енисея. Кто-то просит об исцелении, кто-то в поиске работы, но большинство хотят богатства и лёгких путей для достижения своих целей. Каждому шаман обещает помочь, но при этом ставит разные условия. Люба (Марина Федункив) хочет быть красивой и наконец-то выйти замуж — шаман говорит, что исполнит её желание, если женщина отрежет тормозной шланг у трактора, спровоцировав несчастный случай. Девочка-подросток Аня (Ананке) хочет стать известным блогером и получить сотню тысяч лайков под своим постом в соцсетях, но для этого ей надо убить человека. Ларисе (Янина Мелехова), чтобы её любовник ушёл от жены и женился на ней, нужно ограбить банк…

Задания шамана все жёстче и зловещи, но алчность, злоба и низость людей побеждают, и они готовы на всё, чтобы достичь желаемого… Со временем судьбы всех персонажей, пришедших к чудотворцу, переплетаются…^{[1][2][3][4][5][6][7][8][9][10][11][12]}

Фильм снят киностудий «Ветер перемен»^[13]. Дистрибьютор: «Центр кино»^[14].

• Продюсеры: Владислав Кафеев, Михаил Мерзликин, Денис Лафанов, Василий Нелюбин, Владимир Пермяков.
• Режиссёр: Михаил Мерзликин.
• Сценарист: Анна Гурина.
• Оператор: Сэйф Гаалул.
• Художник-постановщик: Ирик Аглиуллин.
• Монтаж: Александр Гаврилов.
• Кастинг-директор: Ксения Гаева.

Изначально кинокартину планировали назвать «Кто убил шамана», но затем авторы решили изменить изначально предполагаемый финал и название фильма^[15][3].

У главного героя фильм есть прообраз — Валерий Чебочаков, опытный шаман из Хакасии^[16], он стал консультантом фильма^[17].

Съёмки фильма проходили в Красноярском крае и Хакасии^[15][3].

Трейлер фильма вышел 3 ноября 2024 года^[18][19].

Премьерный показ фильма состоялся 6 декабря 2024 года на кинофестивале «Зимний»^[4].

Выход в прокат: 16 января 2025 года^{[13][3][20][21][22][23]}.

Михаил Мерзликин, режиссёр:

Я много лет проработал историком и журналистом и часто ездил по Хакасии — по сакральным, загадочным, мистическим местам. Я общался с шаманами, я собирал информацию — этнографическую, этнологическую, собирал её по крупицам, потому что у нас нет каких-то письменных источников, нет персонажей как в Библии. А потом, спустя семь лет у меня появилась идея в связи с тем, что стало много коучей, экстрасенсов, марафонов желаний… и у меня появилась мысль о том, а что, если придумать некоего шамана, который может исполнить любое желание? Я прежде всего для себя хотел ответить на вопрос: «на что человек готов ради своих желаний?» Я не хотел делать фильм фантастическим с графикой, мне хотелось привнести бытовой реализм: обычную юрту, обычных деревенских людей, радио, еду, бубен, колотушку — всё минимально, как на самом деле и происходят обряды. И сразу на этапе сценария мы прибрали всю фантастику. Я хотел сделать это кино как социальную драму, можно сказать бытовую драму. И вот получилось то, что получилось…^[1]

Владислав Кафеев, продюсер:

Меня как продюсера привлекла глубина — не только сюжета, но и человеческой натуры. «Шаман» это ведь не просто триллер, это история о цене желаний, о границах дозволенного, о том, на что человек готов ради исполнения своей мечты. Были ли у меня сложности? Кино — это всегда вызов. Поиск локаций, постройка юрты, съёмки во время метели при морозе минус сорок. Мы все время балансировали между реалистичностью и мистикой — это требовало максимальной отдачи. Но сложнее всего было не переступить черту, за которой страх превращается в фарс. Я хочу, чтобы после просмотра фильма люди задавали себе вопросы: «А что бы я сделал на их месте? Какова цена моей мечты?»^[1]

Василий Нелюбин, продюсер:

Фильм «Шаман» сделан в Сибири, и сделан сибиряками! Это очень важно, потому что большинство более ранних полнометражных фильмов в нашем регионе снимали столичные компании. Но этот тренд изменился. В прошлом году из Москвы приезжали буквально два десятка специалистов, остальные процессы обеспечивают наши кадры и артисты^[3].

Максим Ершов (Okko): «Картина Мерзликина — морализаторская притча с лобовым месседжем и изначально неприятными героями. Может быть, режиссёр и не является мизантропом, но, очевидно, не сомневается, что зла в человеке больше, чем добра. Все желания клиентов шамана кажутся не только сиюминутными, но и ничтожными. Однако каждый почти сразу соглашается совершить зло. О последствиях, разумеется, никто не думает, наказания не ожидает. Шаман только головой качает, вздыхает и удивляется низости просителей. Ни он, ни зрители не могут всерьёз поставить на одни весы 100 тысяч лайков и человеческую жизнь… Минималистичное кино (а камера редко покидает хижину старика) с житейскими мудростями из статусов во „ВКонтакте“ пугает разве что прямолинейностью и сюжетными коллизиями уровня телеканала „Домашний“. „Шаман“ вызывает неловкость и ставит под сомнение рост уровня региональных фильмов»^[4].

Галина Звонарева («Литературная газета»): «Создатели фильма представляют его как фолк-хоррор, но я бы назвала „Шамана“ философской притчей. Хотя и это, наверное, не совсем верно. Фильм вобрал в себя множество жанров: это и детектив, и драма, и триллер. А ещё это очень разговорное кино, напоминающее „Резню“ Романа Полански или „Интервью с Богом“ Перри Лэнга, и почти всё действие происходит в одной локации — но от экрана невозможно оторваться. Иногда действие вырывается наружу (оператор Сейф Гаалул творит с камерой нечто невообразимое) и тогда на ярком контрасте с мрачной шаманской юртой на экране чередуются неистово красивые виды зимней Хакасии. Но чем больше смотришь это кино, тем больше понимаешь: самый чистый здесь — это лёд на реке»^[1].

Леонид Кискаркин («Вокруг ТВ»): «Единственным неоспоримым достоинством „Шамана“ остаётся саундтрек, в котором атмосферный дарк-фолк переплетается с классической музыкой и словно вгоняет в транс. Саундтреком и красивыми видами зимней Хакасии вполне можно наслаждаться, но наполненный морализаторством фильм не открывает ничего нового и не приносит удовольствия»^[10].

Наталия Григорьева («Независимая»): «Мистика и ритуалистика, сдобренные громким этническим саундтреком, не заглушают морализаторского, очень приземлённого посыла. Опьянённые в переносном и в самом прямом смысле, люди в отчаянии ищут лёгких путей — и ради этого готовы идти самыми сложными. Очевидно, чтобы мысль была яснее, авторы не чураются абсурдности. Так что герои играючи убивают детей, насилуют женщин, идут на прочие преступления или же попросту на идиотские поступки, не задавая лишних вопросов. Конечно, каждому после исполнения желаемого придётся поплатиться за содеянное. Однако без какого-либо раскаяния и осознания. Страдает разве что дед-шаман. То ли от человеческого безрассудства и греховности, то ли от собственной смертельной усталости. То и дело выходя во двор, старик яростно рубит ветки, жжёт костры, взывая к своим духам, которые отвечают всем, кроме него»^[9].