Человек появляется в эпоху Голоцена

Осенний шторм, продолжавшийся несколько дней, отрезал от остального мира горную деревню в Тичино. Сильные дожди привели к оползням. Господин Гайзер, 73-летний пенсионер из Базеля, который после смерти жены проводит свою пенсию в Тичино в изоляции, опасается, что непрекращающийся дождь может привести к тому, что вся гора оползёт и похоронит деревню. Поскольку заниматься садоводством, чтобы скоротать время, больше невозможно, он строит пагоды из сухарей в своём доме и разрабатывает классификацию грома, используя такие термины, как «перекликающийся гром», «раскатистый гром» или «барабанный гром».

Господин Гайзер начинает черпать знания из скромной библиотеки, которой он располагает в своём доме и в которую входит двенадцать томов Брокгауза. Он записывает всё, что кажется ему примечательным, и прикрепляет к стенам, чтобы в любой момент можно было обратиться к тому, что он когда-то знал. Господин Гайзер постоянно следит за ходом времени на циферблате своих часов и опасается, что у него остаётся слишком мало времени для работы. Поэтому вскоре он просто вырезает статьи из книг. От изначально беспорядочно собранных знаний, например, о золотом сечении, герой вскоре обратился к информации о регионе Тичино, природных катастрофах вплоть до библейского Потопа, а также истории Земли, динозаврах и происхождении человечества.

Господин Гайзер также читает о потере памяти — симптоме, который поражает его всё больше и больше. Если вначале он забывает о мелочах, то позже он не может вспомнить даже имя своего внука. У господина Гайзера также проявляются признаки зарождающейся деменции. Чтобы легче было дотянуться до паутины над лестницей, он снимает перила, фиксирующие ступеньки, и неоднократно надевает в квартире шляпу, не зная, когда и зачем он её надел. Единственные спутники героя — кот, которого он терпеть не может и которого в итоге жарит в камине, и огненная саламандра, поселившаяся в его доме. Господину Гайзеру кажется, что внешне он становится всё более похожим на амфибию.

Наконец, собрав рюкзак, герой предпринимает хорошо спланированную попытку выбраться из отрезанной долины и перебирается за перевал в соседнюю долину, где уже совсем рядом находится автобусное сообщение с Базелем. Но тут он задаётся вопросом, что он должен делать в Базеле. В наступивших сумерках он отправляется в обратный путь и возвращается домой совершенно измотанный и с намерением никому не рассказывать о своём путешествии. Дорога навевает воспоминания о горном походе, во время которого они с братом взобрались на Маттерхорн и подверглись смертельной опасности.

Когда буря стихает и обеспокоенные соседи приходят проведать его, господин Гайзер никому не открывает и швыряет в посетителей чашки. У него случается обморок, его веко и уголок рта остаются парализованными. Приезжает обеспокоенная дочь господина Гайзера. Мужчина удивляется, почему у неё слезы на глазах и она разговаривает с ним как с ребёнком. Он понимает, что записки на стенах больше не имеют никакого значения. Природа не ценит его знания, ей не нужна его память. После бури жизнь в долине идёт своим чередом. Только господин Гайзер больше не упоминается.

Наиболее яркой особенностью рассказа является техника коллажа, с помощью которой Фриш ещё больше «радикализировал» монтажную технику из своих дневников или рассказа «Монток»^[1]. Рукописные заметки мистера Гайзера вставлены в реальный текст рассказа в виде факсимиле, вместе с вырезанными иллюстрациями и текстами книг, заметки господина Гайзера «вклеены» в повествование. Читатель непосредственно узнает о том, что читает господин Гайзер^[2]. Расположение заметок комментирует повествование, от чего сам автор воздерживается. В конце, например, словарная выдержка по слову «инсульт» комментирует состояние господина Гайзера.

Утверждение «Человек появляется в эпоху Голоцена» неверно с научной точки зрения. В рассказ включена энциклопедическая статья, которая поясняет: «Согласно существующим представлениям, человек появляется в эпоху Плейстоцена; настоящее происходит в эпохе Голоцена»^[3]. Однако по дороге в Базель господин Гайзер повторяет: «Человек появляется в эпоху Голоцена»^[4]. Этот сдвиг в содержании можно объяснить несколькими способами:

• Господин Гайзер путает факты. Таким образом, в названии говорится о потере памяти. Это наиболее вероятное объяснение, поскольку оно согласуется с темой старения и упадка, характерной для повествования.^[5]
• Господин Гайзер делает сознательную поправку: для него «настоящий человек» появляется только в настоящем.^[5]
• Название книги отсылает к утопии будущего человека, чьё появление ещё не осуществилось^[6].

Преувеличение господином Гайзером бури до почти апокалиптической катастрофы и его страх потерять память — это выражение его страха смерти. На предчувствие смерти он реагирует «интерпретацией мира», он занимается историей человечества и собранными знаниями оклеивает свой дом. В этом шаге его сознание становится сознанием всех людей, его гостиная — хранилищем знаний всего человечества. Но его попытки организовать мир с помощью знаний приводят к хаосу. Из-за ухудшения памяти и путаницы фактов знание о мире сокращается, конец света становится параболой о его собственном конце^[7]. Гайзер предпринимает последнюю попытку вырваться в жизнь, бежав в Базель. Но вопрос «Что господин Гайзер должен делать в Базеле?» остается без ответа^[8]. Герой поворачивает назад. Это «возвращение к смерти»^[9].

История господина Гайзера выходит за рамки одной личности и становится зеркалом «эпохального состояния», в котором формы смысла и значения отступают в пользу количественного знания. Взгляд мистера Гайзера направлен от отдельного человека к всему человечеству. Он снимает со стены фотографию своей покойной жены, чтобы освободить место для фрагментов знаний. Он пытается классифицировать не поддающийся классификации гром, вместо того чтобы разобраться с «последними жизненными вопросами»^[10].

Больше всего господин Гайзер боится потерять память. Он знает: «Без памяти нет знания»^[11]. Но знание не всегда помогает на практике^[12]. Даже биография главного героя разбита на отдельные кусочки информации: «То, кем он был, указано в налоговой квитанции»^[13]. Господин Гайзер решает «хоть раз навести порядок»^[14]. Но вскоре он задается вопросом, «что, собственно, он хочет знать, чего он вообще ожидает от знаний»^[15]. Когда его дочь открывает окна, со стен срываются записки: «Бессмысленная мешанина»^[16]. Стремление Гайзера к порядку подчинено непостоянству природы, он видит себя во власти бессознательного природы: «Только человек знает катастрофы, если он их переживет; природа не знает катастроф»^[4].

После исчезновения господина Гайзера история исчезает и из природы. Долина Тичино лежит там «как в средневековье»^[17], «как в каменном веке»^[18], без истории. Антитезой Тичино является Исландия, с которой господин Гайзер познакомился во время путешествия: «мир, каким он был до сотворения человека»^[19]. Для господина Гайзера — даже его имя отсылает к гейзеру — это символизирует «преображение и тоску», поскольку древняя история становится для него объектом изучения, а динозавры — фигурой идентификации, пока он не осознаёт, что сам «похож на амфибию»^[20]. В своей попытке создать смысл и значение он тоже принадлежит к вымирающему виду^[21].

Произведение «Человек появляется в эпоху Голоцена» часто интерпретировалось как продолжение автобиографического рассказа Фриша «Монток». В пользу этого говорили возраст главного героя и его затворнический образ жизни в Тичино. Сам Фриш уже несколько лет жил в Берзоне в Валле Онсерноне и разделял страх господина Гайзера перед потерей памяти, который сопровождал его всю жизнь после тяжелого приступа гепатита в 1959 году. В «Монтоке» он вспоминал такой эпизод: «Мне сорок восемь лет, и я никогда раньше не был в больнице, мне нравится […]. Но потом возникает страх потерять память. Этот страх впервые»^[22]. Ещё одно сходство — паралич левого века, который в случае с господином Гайзером возникает в результате инсульта, но который «всегда мучил» самого Макса Фриша^[23]. Для германиста Герхарда Кайзера даже в сходстве господина Гайзера с земноводным «самокарикатурность физиономии Фриша была безошибочной. Господин Гайзер — это господин Фриш и в то же время не господин Фриш»^[24].

Макс Фриш уже с 1972 года работал над рассказом. Первая версия называлась «Дождь» («Regen»)^[25]. В четвёртой версии рассказ был озаглавлен «Климат» («Klima») и уже был включен в программу издательства Suhrkamp Verlag в 1974 году, после чего Фриш снял его с публикации. От этой версии остался лишь 12-страничный фрагмент рассказа, который Фриш прочитал на чтении в Берлинской академии искусств 1 декабря 1973 года и который позже был включён в собрание сочинений в хронологическом порядке^[26].

В октябре 1978 года он окончательно оформил название «Человек появляется в эпоху Голоцена» (Der Mensch erscheint im Holozän)^[25]. Рассказ был опубликован издательством Suhrkamp Verlag на Лейпцигской книжной ярмарке в марте 1979 года^[27].

«Человек появляется в эпоху Голоцена» — часть позднего творчества автора, которое началось с пьесы «Триптих» и включает также «Синюю бороду». Если «Монток» ещё вписывается в контекст произведений «Назову себя Гантенбайн» и «Биография», то для позднего творчества Фриша характерны темы возраста и смерти: «Все прошло, и поэтому неизменно, жестко и безжизненно»^[28]. Три последние истории Макса Фриша «образуют единство, но не в смысле трилогии, […] а в смысле гармоничного аккорда. Три книги дополняют друг друга и в то же время являются самостоятельными единицами»^[29].

Рассказ «Человек появляется в эпоху Голоцена» был плохо принят читателями и критиками в момент публикации. Произведение было воспринято как незначительная работа автора, а рецензии назвали её «автобиографической» и «возрастной и мрачной»^[30]. В Швейцарии и Германии она также была признана «недостаточно политической» и не имеющей социальной актуальности^[31]. Марсель Райх-Раницкий хранил молчание, когда рассказ был опубликован, но позже он сказал: «Мне не нравилось уже название, я был озадачен и раздражён. Я сразу понял, что не должен писать об этой книге», которая показалась ему «странной, кропотливо подготовленной»^[32].

Английский перевод «Man in the Holocene» был очень благосклонно принят в Соединенных Штатах. Критики The New York Times Book Review единогласно признали «Человек появляется в эпоху Голоцена» самым интересным и важным рассказом 1980 г. в ежегодном списке самых важных книг, опубликованных в США в 1980 г.

Через некоторое время рассказ приобрёл значение и в немецкоязычном регионе. Немецкий журналист Фолькер Хаге назвал произведение «совсем не мрачным, имеющим юмористическое изящество»^[33]. Ханс Майер считает «историю о конце времени, написанную человеком, который не верит в конец света»^[34], «одним из самых важных текстов этого важного автора»^[35]. В 2005 году «Человек появляется в эпоху Голоцена» был включен в 20-томную швейцарскую библиотеку еженедельного журнала «Das Magazin».

В предисловии к изданию на русском языке литературный критик Дмитрий Затонский отмечает разочарование, которое испытывает Фриш, «наблюдая конкретные пути развития окружающего его общества», «преступления людей перед себе подобными и перед природой», всё это определяет скрытую в книге тревогу^[36]. Затонский также пишет, что не стоит разделять с Фришем «некоторой его жизненной усталости», но нельзя не отметить «большой художественной силы его новых произведений, их честности, моральной чистоты»^[37].

На основе рассказа в 1992 году Хайнц Бютлер и Манфред Айхер сняли фильм под названием «Голоцен». Роль господина Гайзера сыграл Эрланд Юзефсон. Фильм получил Специальный приз жюри на Международном кинофестивале в Локарно в том же году^[38].

Стефан Роппель и Театр в Корнхаус Баден совместно выпустили сценическую адаптацию рассказа. Швейцарский режиссер Том Луц поставил рассказ Фриша в Немецком театре в Берлине в 2016 году^[39].

В 2023 рассказ был поставлен в Рурском музыкальном театре.^[40]