Ханука

По-арамейски в раввинистической литературе праздник сходно называется ханукта́ (ивр. ‏חֲנוּכְּתָא‏‎); термины на иврите и арамейском означают освящение новой постройки. Кальками этих названий служат греч. ὁ ἐγκαινισμὸς τοῦ θυσιαστηρίου  — «обновление жертвенника» (1 Мак. 4:59) и греч. τὰ ἐγκαίνια — «обновление» (Ин. 10:22). Из-за исторической связи и сходства праздников Хануки и Суккот (например, оба празднуются восемь дней; Соломон на Суккот освятил Иерусалимский храм) первая также называлась по гречески ἡ σκηνοπηγία — «разбивка кущ» (2 Мак 1:9) и ἡ σκηνοπηγία καὶ τὸ πῦρ — «разбивка кущ и огонь» (2 Мак. 1:18). Другое название праздника — ури́м (ивр. ‏אורים‏‎) — «светы», калькирует Иосиф Флавий — Φῶτα (Иудейские древности 12.7.6 [325])^[1][2].

Исторические сведения о происхождении Хануки переплетены с легендами. Согласно Маккавейским книгам (1 Мак. 4:36—59; 1:8, 10:1—5), Иуда Маккавей освятил храм в 164—165 годах до н. э. после победы над Лисием, одним из военачальников Антиоха IV Эпифана, и входа в Иерусалим: со священниками он разобрал старый жертвенник, построил новый и установил новую храмовую утварь. Это произошло 25 кислева — ровно спустя три года после того, как язычники по приказу того же Антиоха Эпифана осквернили Иерусалимский храм. Его очищение праздновалось восемь дней с жертвоприношениями, песнями и музыкой; так евреи отпраздновали праздник кущей (Суккот) — последний хронологически праздник, который они не могли справить прежде входа в Иерусалим^[1][2].

С праздником связана история о ханукальном чуде: иудеи обнаружили, что греки осквернили в храме все сосуды с маслом, за исключением одного запечатанного. Масла в нём, вопреки ожиданиям, хватило на восемь дней зажжения свеч (Вавилонский Талмуд, Шаббат 21b)^[1][3].

Вторая книга Маккавейская (2 Мак. 1:18 и след.; 2:8—12, 14) сравнивает чудо Хануки с чудесными схождениями огня при принесении жертвы Моисеем, освящении первого храма Соломоном и восстановлении храма (второй храм) Неемией. О последнем событии она рассказывает подробно: с началом вавилонского плена священники скрыли огонь от жертвенника в безводном колодце. Когда же Неемия приказал потомкам священников добыть оттуда огонь, в колодце оказалась «густая вода» (вероятно, нефть); от окропления ею дров при свете солнца жертвенник загорелся^[1][2].

В раввинистической литературе праздник Ханука упоминается уже в Мегиллат Таанит (I век н. э.), но обычай жечь свечи — только в дополнениях к этому тексту. По мнению мудрецов школы Шаммая, в первый день следует зажигать восемь свеч, а в последующие — на одну меньше. По мнению же школы Гиллеля, в первый день следует зажигать одну свечу, а в последующие — каждый день на одну больше. Эта традиция пошла от истории о ханукальном чуде^[4][3].

В средние века с Ханукой стала ассоциироваться фигура Иудифи; её начали изображать на подсвечниках. Хотя, согласно книге Иудифи, та жила намного ранее, в мидрашах она названа родственницей Иуды Маккавея, и, соответственно, годы её жизни и события отнесены на более позднее время. Там же сообщается, что Иудифь, перед тем как убить Олоферна, накормила его сыром; в честь этого иудеи до сих пор едят на Хануку молочные блюда^[3].

После разрушения Иерусалимского храма Ханука стала семейным праздником. Талмуд содержит пространные галахические дискуссии о её праздновании (Шаббат 21a—24a). Главный обычай — ежедневное зажжение свеч, начиная от одной и до восьми, в соответствии со школой Гиллеля. По галахе светильник (хануккийя, или ханукальная менора) должен быть зажжён от рассвета до времени, пока на улице не прекратят появляться прохожие, и стоять снаружи у входа в дом, на окне или быть прикреплённым к стене, чтобы публично напоминать о чуде. В периоды опасности, грозящей со стороны язычников, её можно ставить внутри дома, в частности на столе. Свет и масло свеч нельзя использовать в бытовых целях; из-за этого запрета, чтобы не зажигать одной свечой другую, в светильник была добавлена девятая свеча — шамма́ш (букв. — «служка»). Остальные восемь свеч должны стоять в одном ряду на одном уровне^[1][3][2].

В первую ночь читается благословение Ше-гехеяну, после зажжения свеч — молитва Га-нерот галлалу («Светильники эти»). В Амиду (Шмоне эсре) и Биркат ха-мазон добавляют молитву Аль га ниссим («За чудеса»), все восемь дней поют Галлель (Пс. 113—118). В субботу читается отрывок Числ. 7:1—8:4, где перечислены пожертвования начальников всех двенадцати колен Израилевых в святилище и описано зажжение лампад. В качестве гафтары читается либо Зах 2:14—4:7, либо 3 Цар. 7:51—8:21; второй гафтарой в случае, если на Хануку выпадает две субботы, читается 3 Цар. 7:40—50. Таханун не читается, покойных не оплакивают и не постятся^[1][2].

Традиционными блюдами для Хануки стали ла́ткес — картофельные оладьи из ашкеназской кухни — и суфганийо́т — жареные пончики из израильской кухни. Ашкеназы поют пийют Маоз цур йешуати («Оплот крепости спасения моего»), сочинённый в XIII веке, а сефарды — 30-й псалом, который озаглавлен как «Песнь при обновлении храма»^[1][2].

На Хануку дети играют в волчок (идиш дрейдл или ивр. севивон), получают в подарок деньги (на идише они называются хануке гелт) и прочее. Среди реформистских евреев в странах, где преобладает христианское население, Ханука служит функциональным эквивалентом Рождества. Огромные ханукии зажигаются в Израиле на вершине общественных зданий^[1].