Фишер, Джордж (социолог)

Джордж Фишер (англ. George Fischer; 5 мая 1923, Берлин, Германия — 25 июня 2005, Филадельфия, Пенсильвания, США) — американский социолог, политолог, историк. Специалист в области социологии науки, общественного самоуправления, политического строя СССР, истории либерализма. Разработал концепцию истории и развития самоуправляющегося общества. Профессор Гарвардского университета и университета города Нью-Йорк.

Джордж Фишер родился в Берлине 5 мая 1923 года в семье Луиса Фишера и Берты Яковлевны Марк. При рождении он получил имя Юрий, спустя годы в Америке он стал использовать имя Джордж. Отец Дж. Фишера, Луис Фишер (Louis Fischer, 1896—1970) родился в США в Филадельфии в семье эмигрантов из России. Вырос в бедности. Стал известным писателем, специалистом по истории России^[1]. В последние годы жизни был профессором Принстонского университета. В 1965 году получил Национальную книжную премию (National Book Award) за книгу «Жизнь Ленина»^[2]. Впоследствии, книга много раз переиздавалась, в том числе, и на русском языке^[3].

Мать Дж. Фишера, Берта Яковлевна Марк (Маркуша) (1888—1977), родилась в царской России в Либаве. Закончила Петербургскую консерваторию и университет в Лозанне. Б. Я. Фишер в годы Первой мировой войны работала в Нью-Йорке секретарём руководителя российской железнодорожной миссии Ю. В. Ломоносова. Затем она работала в Копенгагене в датском Красном Кресте, где познакомилась с Н. И. Бухариным. В 1917 году уехала в США. Была секретарём представителя Российского Красного Креста в Нью-Йорке Давида Дубровского. В 1921 году переехала в Берлин на работу к своему прежнему начальнику — руководителю железнодорожной миссии, профессору ­Ю. В. Ломоносову. В 1922 году была личным переводчиком М. М. Литвинова на международной конференции в Генуе. Впоследствии принимала участие в качестве переводчицы в международных конференциях в Гааге и Лозанне. Работала переводчиком на шестом Конгрессе Коминтерна, проходившем в Москве в 1928 году^[4].

Автор книги воспоминаний, опубликованной в 1944 году в США «My Lives in Russia. Printed in the United States of America»^[5]. В воспоминаниях она подробно описывает свой опыт жизни в СССР, реалии советской жизни 1920—1930-х годов и, конечно, взросление и становление личностей своих сыновей — Юрия и Виктора. Она пишет:

Я прожила жизнь советской россиянки. Я делила тяготы и удовольствия жизни с советскими людьми. Я радовалась и мучилась со своими собратьями-русскими. Думаю, я знаю, что делает Россию живой, богатой, реальной, которая может плакать, смеяться, бороться, петь, страдать^[6].

В 1927 году семья Фишеров переезжает в Москву, куда Луи Фишер был направлен корреспондентом американских газет «The Nation» и «The Baltimore Sun». Первое постоянное жилье семьи Фишеров в Москве находилось в доме № 14 на Софийской набережной, принадлежавшем Наркомату иностранных дел. Особняк «сахарного короля» П. И. Харитоненко (Софийская набережная, дом 14) принадлежит министерству иностранных дел, является памятником архитектуры. В этом здании проживали нарком иностранных дел М. М. Литвинов, друзья семьи Фишеров — первый представитель СССР в Лиге Наций и посол в Испании в годы Гражданской войны М. И. Розенберг (1996—1938), канадская журналистка Рея Клейман (1896—1981) и др. В это время братья Юрий и Виктор ходили в ведомственный детский сад Наркомата иностранных дел. Маркуша Фишер писала, что детский сад был чистым и солнечным, полным украшений. У каждого ребенка был свой маленький шкафчик для туалетных предметов и одежды с изображением цветка или животного с ориентиром на детей, которые еще не могли прочитать свои имена. Воспитанники были в основном детьми сотрудников Наркомата иностранных дел. Летом дети выезжали в загородный лагерь наркомата. Как правило, их сопровождала Маркуша, помогая воспитателям. В детском лагере она жила от двух до трёх недель^[7].

В 1930 году после передачи особняка посольству Великобритании семья Фишеров была вынуждена покинуть его. Постоянную квартиру семья получила только в конце 1932 года. В течение двух лет они сменили несколько коммунальных квартир, близко познакомившись с жизнью и бытом советских граждан. Особенно запомнилась семье коммунальная квартира в доме на Чистых прудах. Б. Я. Фишер описывала его в воспоминаниях: «Дом стоял рядом с живописным прудом, окруженным очень старыми деревьями. Летом пруд был игровой площадкой любителей гребных лодок, а зимой сверкающий лед привлекали сотни фигуристов». В коммунальных квартирах не было горячей воды, ванн, душевых. Поэтому всей семьёй они ходили мыться к друзьям, проживавшим в гостинице «Метрополь». Чаще всего их принимал близкий друг — американский писатель и журналист, автор нескольких книг о Советской России Морис Гиндус, постоянно проживавший в гостинице^[8].

В 1931 году Юрий и Виктор Фишеры были отправлены родителями в Германию. В Берлине они жили в семье немецкого коммуниста, социолога Пауля Массинга (1902—1979). После прихода Гитлера к власти Паулю Массингу пришлось перейти на нелегальное положение, а братья Фишеры через Чехословакию были переправлены в Москву^[9].

В конце 1932 года семья переехала в большую благоустроенную квартиру в только что построенном доме по адресу: переулок Сивцев Вражек, дом 15/25. В этой квартире братья Фишеры воссоединились с родителями и жили до 1939 года. В новой квартире Фишеров бывали многие известные люди. Среди гостей семьи Фишеров были режиссёры А. П. Довженко, Эрвин Пискатор, С. М. Эйзенштейн; певец Поль Робсон; общественные деятели и писатели Кеннет Дюрант, Женевьева Таггард, Морис Хиндус, Бернард Шоу и др^[10].

Жильцы дома, среди которых были партийные и государственные деятели, представители науки и искусства, не избежали репрессий 1930-х годов. Семнадцать жителей этого дома были арестованы. На доме установлены мемориальные таблички проекта «Последний адрес». Фишеры подружились с соседями по подъезду — семьей Григория Яковлевича Беленького, большевика, в 1912—1917 годах — секретаря Парижской группы большевиков. Он был репрессирован и расстрелян в 1938 году^[11].

В 1930-е годы Юрий Фишер учился в 32-й образцовой школе им. Лепешинского, вступил в комсомол. Юрий Фишер увлекся городом, страной, смог быстро освоить русский язык. Его младший брат Виктор учился в немецкой школе им. Карла Либкнехта на Сухаревской площади, а затем в 110-й школе им Ф. Нансена. Маркуша Фишер писала о школе:

Школа Юры была самой аристократической школой Москвы, куда советская элита отправляла своих детей. Мальчик Сталина пошел туда. Но Комиссариат просвещения справедливо посчитал, что неправильно иметь в одной школе детей стольких важных людей. Большое их количество, среди них сын Сталина, было переведено в другие школы, а на их место пришли ученики окрестных школ, в основном рабочие дети^[12].

В 1936 году Юрий Фишер провёл лето в пионерском лагере «Артек». В эти годы он познакомился и подружился с семьями беженцев из Германии немецкого писателя и драматурга Фридриха Вольфа и разведчика Вильгельма Влоха. Впоследствии Маркус Вольф посвятил книгу «Трое из 30-х» дружбе арбатских мальчиков Лотара Влоха, Конрада и Миши Вольфов, братьев Юры и Вити Фишеров^[13].

В 1936 году отец Юрия, Луи Фишер, уезжает в качестве корреспондента на войну в Испанию. В его редкие приезды в СССР Маркуша рассказывает ему о репрессиях, арестах знакомых. Обстановка в СССР становится тревожной и опасной. В феврале 1939 года Маркуша Фишер вместе с сыновьями навсегда покинула СССР. Она писала:

Наступило 1 февраля 1939 года, день отъезда. Юра ушел утром и пришел домой вечером незадолго до отправления поезда. Он уже попрощался со своими друзьями. Весь тот последний день он провел, прогуливаясь по Москве, запоминая знакомые и любимые места. Он побывал на любимых станциях метро… В свой последний день Юра посетил и новые дома, возведенные в нашем микрорайоне в те годы, когда мы там жили. Как и другие московские дети, он наблюдал за зданием каждого из них с интересом хозяина. Каждое благоустройство микрорайона, каждая вновь проложенная улица, каждый построенный дом, магазин, двор, превращённый в сад, наполняли детей гордостью. Это было гораздо больше, чем просто местный патриотизм района. Советская молодежь воспитывается, чтобы чувствовать, что все вокруг — их собственность и их ответственность. Новый построенный по соседству дом добавлял им чувства собственного достоинства. Юра ходил по полюбившимся мостам Москвы-реки и по реке, где они купались летом и где катались на лыжах зимой. Он пошел посмотреть все наши старые квартиры. Но в основном он просто гулял и ходил по улицам^[14].

Чтобы получить среднее образование, Дж. Фишеру надо было закончить два старших класса. Вспоминая время учебы в общественной школе, он пишет:

О нью-йоркской школе я не помню почти ничего. Помню обширное здание, классные комнаты, большие и переполненные. Я нашел трёх друзей. Один коммунист, он был прирожденный лидер. Вскоре он погиб на Второй мировой войне. Второй следовал за Троцким. Он был очень серьёзным и после войны возглавил профсоюзы в Мичигане. Третий был прокоммунист, жесткий и умный редактор школьной газеты. Мы много говорили, обсуждали мировую революцию, Маркса, Ленина, Сталина и Троцкого. Это была наша нью-йоркская тайна^[15].

В эти годы Дж. Фишер находит старшего друга и наставника в лице Элеоноры Рузвельт, уважение к которой он сохранил на всю жизнь. Дж. Фишер писал:

Рузвельт много беседовала со мной. Внимательно слушала. Рассказывала о своей деятельности либерала, о прогрессивной направленности американской государственной политики. Советовала сделать это поприще моим призванием. Она произвела на меня неизгладимое впечатление. Но не своей внешностью. Внешне она была светской дамой. Благородной и безукоризненно благопристойной. Я ощутил другое. Почувствовал в ней огненное сердце и страсть политического буревестника. Почувствовал волевую натуру и глубокий ум. Она сделалась моим кумиром. Однако её окружение, среда высоко-поставленных и зажиточных либералов не пришлась мне по душе^[16].

В годы Второй мировой войны Дж. Фишер служил в американской армии. Маркус Вольф писал:

Американский офицер Джордж Фишер последний год войны тоже провел в Советском Союзе. Он служил офицером связи на американской воздушной базе под Полтавой. Во время Ялтинской встречи Сталина, Рузвельта и Черчилля в феврале 1945 года работал на аэродроме в Саки, оборудованном для проведения этой важной конференции^[17].

Демобилизовавшись после войны из армии в 1947 году, Дж. Фишер завершает высшее образование в университете штата Висконсин^[18]. После окончания университета Дж. Фишер поступает в докторантуру по русской истории Гарвардского университета. В эти годы он приобрёл двух наставников из России — Михаила Михайловича Карповича (1888—1959) и сэра Исайю Берлина (1909—1997)^[19].

23 марта 1951 года Дж. Фишер был избран директором фонда, позднее названного Восточно-европейским фондом. Как директор Восточно-европейского фонда Дж. Фишер участвовал в создании и финансировании нью-йоркского русскоязычного издательства имени А. П. Чехова. Дж. Фишер недолго проработал в Восточно-европейском фонде. В 1952 году он отказался от должности директора фонда. В 1958 году опубликовал монографию «Русский либерализм»^[20]. В 1964 году он публикует небольшую работу «Наука и политика: новая социология в Советском Союзе». Книга была издана Корнеллским университетом^[21]. С 1965 года Дж. Фишер — старший научный сотрудник, директор Русского института Колумбийского университета^[22].

В 1960-е годы Дж. Фишер оказался в центре молодёжных общественно-политических движений в США. В 1968 году Дж. Фишер поддержал восставших студентов Колумбийского университета^[23].

После студенческих волнений ему пришлось расстаться с Колумбийским университетом и с должностью заведующего кафедрой. С 1969 года Дж. Фишер — профессор социологии в городском университете Нью-Йорка (City University of New York). В 1985 году он досрочно уходит на пенсию. Джордж Фишер скончался после тяжелой болезни 25 июня 2005 года в Филадельфии.

В период обучения в университете штата Висконсин Дж. Фишеру оказывает помощь новый учитель — профессор, социолог Селиг Перлман (Selig Perlman 1889—1959). Селиг Перлман был специалистом по истории труда и рабочего движения, автором классической работы «Теория рабочего движения». Под его влиянием, в эти годы, Дж. Фишер увлёкся исследованием рабочего движения, профсоюзов. Мечтал стать свободным журналистом, либо уйти в профсоюзное движение. Но жизнь сложилась по-другому^[24].

С 1948 году Дж. Фишер участвовал в проекте исследований послевоенных беженцев из СССР. До 1951 года он координировал работу над проектом, проводившуюся Русским исследовательским центром Гарвардского университета. В этот период он часто посещает столицу послевоенных беженцев, Мюнхен, участвует в создании Института по изучению СССР и Русской библиотеки в Мюнхене^[25]. В 1949 году Дж. Фишер проходил стажировку в Праге. После завершения стажировки он опубликовал научную работу о Русском заграничном историческом архиве в Праге^[26].

В 1952 году Дж. Фишер защитил докторскую диссертацию и опубликовал монографию на одноименную тему: «Советское противостояние Сталину во второй мировой войне» (Soviet Opposition to Stalin: A Case Study in World War II)^[27]. Диссертация и книга стали во многом плодом его многочисленных поездок в послевоенную Германию, встреч и интервью с советскими беженцами, которые проходили в рамках проектов Центра по изучению России Гарвардского университета и Восточно-европейского фонда. Главная цель Дж. Фишера состояла в том, чтобы исследовать проблему советской оппозиции в различных проявлениях (организованное сопротивление; пассивное недовольство; внутренняя эмиграция) и подойти к пониманию функционирования советской системы в целом. Стержнем концепции Дж. Фишера является понятие «инертность». По мнению Дж. Фишера инертность в СССР является аналогом конформизма американского среднего класса, офисных работников в правительстве и вне его^[28]. Инертность не эквивалентна тотальной пассивности и отсутствию инициативы со стороны советских людей, которые проявляют большую находчивость и независимость в личных и технических вопросах. Но, выдвигаемая Дж. Фишером концепция инертности предполагает отказ Homo Sovieticus от вещей политических^[29]. Термин «Homo Sovieticus» впервые был выдвинут Дж. Фишером для обоснования концепции инертности советского человека. Позднее этот термин был развит социологом А. А. Зиновьевым в книге «Гомо советикус», опубликованной в 1982 году^[30].

Под влиянием своего учителя М. М. Карповича в начале 1950-х годов Дж. Фишер обращается к теме русского либерализма второй половины XIX — начала ХХ вв. Итогом становится появление новой книги «Русский либерализм от дворянства до интеллигенции» (Russian liberalism, from gentry to intelligentsia), опубликованной в 1958 году^[31]. Высоко оценил работу Дж. Фишера, откликнувшись положительной рецензией, начинающий исследователь, а впоследствии директор Библиотеки Конгресса США Джеймс Хедли Биллингтон^[32] .

В 1960-е годы Дж. Фишер часто приезжал в Москву. Результатом поездок Дж. Фишера в Советский Союз стала его книга «Наука и политика: новая социология в Советском Союзе»^[33]. Работа была издана Центром по изучению международных проблем Корнелльского университета. В 2008 году работа Дж Фишера «Наука и политика: новая социология в Советском Союзе» была переиздана в России^[34]. Дж. Фишер с симпатией пишет о молодых советских социологах. Он называет их очень способными пионерами советской социологии. По его мнению, они полностью соответствуют потребностям современной политики и являются активными советниками политических лидеров^[35].

В 1967 году Дж. Фишер выступает в качестве редактора и составителя коллективной монографии «Science and Ideology in Soviet Society 1917—1967» [Fisher 1967]. ХХ век иногда называют веком науки и идеологии. Дж. Фишер и его соавторы исследовали, как в Советском Союзе реагировали на взаимовлияние и взаимодействие идеологии и науки. Книга посвящена четырем различным областям науки: кибернетика, экономика, философия, социология. Дж. Фишер считал, что именно в этих научных дисциплинах наиболее ярко проявляются тенденции, свойственные советской науке в целом, а также наиболее наглядно происходит взаимодействие идеологии и науки. По мнению Дж. Фишера, коммунистический строй общества не обязательно приводит к конфликту между наукой и идеологией. Таким образом, по мнению Дж. Фишера, социологические исследования и передовые методы их проведения обрели легитимацию, которой они не обладали ранее. Это относится и к социологии как научной дисциплине. Фишер считает, что в советской «новой социологии» между наукой и идеологией на самом деле может существовать больше гармонии, чем видится с Запада^[36].

В 1968 году Дж. Фишер опубликовал монографию «Советская система и современное общество», представляющую анализ биографических данных высших должностных лиц КПСС. В его выборку вошло 306 чиновников, занимавших партийные должности в 1958 и в 1962 годах. Особый акцент он делает на предшествующем карьерном росте партийных чиновников­ в зависимости от того, в каких отраслях промышленности, науки они работали и когда достигали тех или иных должностей. Эта тема разрабатывалась автором для подтверждения тезиса о том, что современные промышленные общества могут развиваться не только по плюралистическим моделям с независимыми центрами власти, но и по централизованной модели, в которой политические чиновники приобретают, а затем используют опыт, полученный в различных сферах деятельности, главным образом, в промышленности^[37].

После увольнения из Колумбийского университета Дж. Фишера пригласили на преподавательскую работу в городской университет Нью-Йорка. Он принял приглашение и в основном занимался с аспирантами и докторантами^[38].

В 1978 году Дж. Фишер издал сборник очерков «Пути к самоуправлению. Между марксизмом и анархизмом», который стал последней книгой Дж. Фишера^[39]. В книге автор попытался рассказать о поиске ответов на вопросы, которые мучили и вдохновляли его на всем протяжении жизненного пути. В заключении книги Дж. Фишер делает выводы и обосновывает свою концепцию самоуправления. По его мнению, ничто из того, чего мы когда-либо достигнем, не будет совершенным. Мы стараемся идти к лучшему, но никогда не приходим к финишу, всегда проходим только часть пути. Можно уйти далеко, добиться успеха на некоторое время, а затем успех уйдет. Но это не означает, что мы потерпели поражение^[40].

Дж. Фишер пишет:

Самоуправление не должно рассматриваться как приз, который люди получают, а затем сохраняют в течение длительного времени. Самоуправление никаким образом не означает конец истории. В то время как Маркс временами говорил одно и то же, и он, и Бакунин давали людям ощущение, что для них конечная цель коммунизма на самом деле означает конец истории. По крайней мере, история закончилась бы так, как мы ее знали, и ее место заняло бы что-то вроде длинного тысячелетия. Я придерживаюсь противоположного взгляда. Я вижу сознательное сообщество не более чем одной из ряда исторически специфических возможностей. Каждое поколение будет выбирать из этих постоянно меняющихся ­возможностей. Каждый выберет свой путь и своё многообразие. Он сделает это в соответствии со своими собственными чувственными потребностями, а не потребностями прошлого поколения^[41].

Автор также обращает внимание на страх перед кооперацией и самоуправлением. В США он объясняется гениальным американским изобретением — длинным поводком. Всего один процент населения управляет политикой, экономкой, они же управляют остальными людьми, держа их на длинном поводке. Людям дается большая свобода в частной жизни, но они отстранены, находятся на периферии политической и общественной жизни. Дж. Фишер приходит к выводу, что гармония вытекает не из концентрации, а из сложной фрагментации­. Истинная сложность означает не отдельные центры, а связанную сеть очень разнообразных, автономных групп. Обратная связь принимает форму федераций без установленных полномочий. В этом ракурсе самоуправление не должно рассматриваться как приз, который люди получают, а затем сохраняют длительное время. Самоуправление не означает конец истории. Фишер видит самоуправляющееся сознательное сообщество как одну из исторических возможностей. Каждое поколение будет выбирать из этих постоянно меняющихся возможностей и альтернатив, сделает свой выбор, исходя из собственного видения настоящего, а не в соответствии с выбором и желаниями прошлых поколений^[42]. Биограф Дж. Фишера, А. В. Попов писал:

Самоуправление не обещает никаких сверхчеловеческих изменений или небес на земле. Каждое поколение вполне может снова увидеть пользу авторитарного правления, структурированного не равенства, иерархии всех видов. Концепция, которую отстаивает Дж. Фишер, напоминает о том, как медленно должно расти само управление. Это означает, что каждый шаг связан с сомнениями людей, их расколом. Чуть-чуть отодвинуть «1984» год означает простые вещи: демократия на рабочем месте, самоуправление в университете, власть в районе, личное освобождение. Советы Дж. Фишера указывают не просто на индивидуальность или просто общность, а на то и другое. Они указывают не на капитализм или социализм, а на смешанную систему. Не поклонение «священным коровам», а активный выбор. Не решения элит, а эксперименты, и риски людей, свободных в своем выборе. Важно быть деятельным и честным везде: дома, в соседской общине, на работе. Мы должны быть реалистичны и полны фантазии, заботиться об общественном и индивидуальном развитии, уметь создавать баланс умственной и физической работы для всех. Мы должны решать повседневные проблемы и мечтать о будущем, жить всерьез и просто ради веселья, быть принципиальными и идти на компромисс^[43].

• Fisher, George. The Russian Archive in Prague // American Slavic and East European Review. — 1949. — № 8. — P. 289-296.
• Fisher, George. Russian émigré politics. — New York: Free Russia Fund, 1951. — 112 p.
• Fischer, George. Soviet Opposition to Stalin: A Case Study in World War II. —Cambridge: Harvard University Press, 1952. — 230 p.
• Fisher, Georg. Russian liberalism, from gentry to intelligentsia. — Cambridge: Harvard University Press,1958. — 240 p.
• Fisher, Georg. Science and Politics: The New Sociology in the Soviet Union. — New York: Cornell University Center for International Studies, 1964. — 76 p.
• Fisher, Georg. Sociology // Science & ideology in Soviet society Richard T. De George, George Fischer, Loren R. Graham, Herbert S. Levine ; Ed. by George Fischer. — New York : Atherton press, 1967. — P. 1-46.
• Fisher, Georg. American Research on Soviet Society: Guide to Specialized Studies since World War II. — N.Y.: University of the State of New York, 1967. — 82 p.
• Fisher, Georg. The Soviet System and Modern Society. — N.Y.: Columbia University, 1968. — 199 p.
• Fisher, Georg. Social structure and social change in Eastern Europe. Guide to specialized studies published in the West since World War II in English, French, and German. – New York: Foreign Area Materials Center. — 1970. — 100 p.
• Fisher, Georg. Ways to Self rule. Beyond Marxism and Anarchism. – New York: Exposition Press, 1978. — 244 p.
• Фишер, Дж. Ю. У. Две страсти // В поисках истины. Пути и судьбы второй эмиграции: Сб. Статей и докумен­тов / Сост. Карпов В .С., Попов А.В., Троицкий Н. А. Под общей редакцией А. В. Попова. Вступ. статья А. В. Попова. // Материалы к истории русской политической эмиграции Вып. III. — М.: ИАИ РГГУ, 1997. — С. 177-219.
• George Uri, Fischer. Insatiable. A story of my nine lives. — Philadelphia, 2000. — 435 p.

• В поисках истины. Пути и судьбы второй эмиграции: Сб. Статей и докумен­тов / Сост. Карпов В. С., Попов А. В., Троицкий Н. А. Под общей редакцией А. В. Попова. Вступ. статья А. В. Попова. // Материалы к истории русской политической эмиграции Вып. III. — М.: ИАИ РГГУ, 1997 — 376 с.
• Вольф, М. Трое из 30-х: История несозданного фильма: Пер. с немецкого. — М.: Прогресс, 1990. — 368 с.
• Лютикова, Г. В. Коминтерн в Переделкине. Дом Вольфа // XI московские Анциферовские чтения : сборник статей̆ по материалам Всероссийской̆ научной̆ конференции, посвященной 150-летию В. Д. Бонч-Бруевича / отв. редактор Д. С. Московская, сост. К. В. Сарычева. — М. : ГМИРЛИ имени В. И. Даля, ИМЛИ РАН, 2025. — С. 87-108.
• Попов, А. В. Мюнхенский институт по изучению истории и культуры СССР и «вторая волна» эмиграции // Новый исторический вестник. — 2004. — № 1 (10). — С. 54-70.
• Попов, А. В. Джордж Фишер – странный странник или пять раз по четыре // Берега. Информационно-аналитический сборник о русском зарубежье. – СПБ.: ИКЦ «Русская эмиграция» — 2004. — № 3. — С. 25-30.
• Попов, А. В. Памяти Джорджа Фишера // Русская газета. — София. — 2005. — № 29(100). — С. 4.
• Попов, А. В. Мечты Джорджа Фишера о свободе и самоуправлении // Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология. — 2026. — № 32(1). — С. 34-54.
• Попов, А. В. Зигзаги судьбы советского комсомольца и американского социолога Джорджа Фишера // История и архивы. — 2026. — Т. 8. № 2. — С. 139–159.
• Синин, Е. Ю. Григорий Яковлевич Беленький: от революционного подполья до сталинской тюрьмы / Е. Ю. Синин // Вестник МГПУ. Серия: Исторические науки. — 2025. — № 3(59). — С. 102-116.
• Троицкий, Н. А. Ты, мое столетие. / Николай Александрович Троицкий ; Ред. В. С. Карпов ; Вступ. слово от ред-ра ; Предисловие от авт. — М. : ИПВА, 2006. — 496 с. : ил. — (Материалы к истории русской политической эмиграции ; Вып.XI).
• Фирсов, Б. М. Как наводились мосты между советской и зарубежной социологией, или "self-made sociologists" / Б. М. Фирсов // Телескоп: журнал социологических и маркетинговых исследований. — 2013. — № 1. — С. 8-24.
• Фишер Джордж (Fischer George) // Американские советологи [Для служебного пользования]. — М.: АН СССР; Институт научной информации по общественным наука, 1981. — С. 195.
• Фишер, Дж. Ю. У. Две страсти // В поисках истины. Пути и судьбы второй эмиграции: Сборник. статей и документов. — М.: РГГУ, 1997. — С. 177-219.
• Billington, James H. Russian Liberalism from Gentry to Intelligentsia / By George Fischer // American Slavic and East European Review. — 1960. — Vol. 19, №. 2. — P. 289-291.
• Fischer Markoosha. My lives in Russia / Markoosha Fischer. — New York; London : Harper & br., cop. 1944. — [4], 269 c.; 21. — 269 p.
• Martin Jay. The Dialectical Imagination: A History of the Frankfurt School and the Institute of Social Research, 1923-1950. — Berkeley and Los Angeles: University of California press, 1973. — 382 p.