Пингло Альва, Фелипе

Родился на улице Калье-дель-Прадо (ныне 14-й квартал улицы Хирон Хунин) в районе Барриос-Альтос. Сын учителя Фелипе Пингло Менесеса и Марии Флоринды Альва. Мать умерла через несколько дней после родов. Бедность, в которой он жил, а также воспитание отца и тёток сформировали его как образованного ребёнка с чувством социальной ответственности^[7].

Начал обучение в Школе Лос-Наранхос (Лима), которой руководил его дядя Алехандро Пингло. С 1911 по 1915 год учился в средней школе Нуэстра-Сеньора-де-Гуадалупе. На карманные деньги приобрёл губную гармонику и интуитивно научился повторять на ней мелодии военных оркестров, выступавших на площадях его района.

В 1916 году начал работать в типографии «El Gráfico» и в газовой компании. Увлекался футболом, играл за клубы «Эль Наранхо» и «Альфонсо Угарте». Писал статьи об этом виде спорта в некоторых журналах Лимы. Как большой любитель футбола, Фелипе Пингло Альва стал болельщиком клуба «Альянса Лима». Команда была основана в 1901 году, через пару лет после рождения композитора. Близость и дружба между бардом и популярным клубом нашли отражение в нескольких композициях. Среди них выделяется маринера «Alianza Lima». В одной из строф поётся: «Подаёт Вильянуэва, пасует Монтельяносу, тот быстро передаёт великому дону Хосе, который, комбинируя игру, выводит на Сармьенто, а тот уступает Нейре. Доминго и Хулио Гарсия вместе с Кинтаной образуют трио полузащитников, отлично взаимодействующих с Хуаном Ростаингом и Сорией, великой парой защитников, а в воротах Вальдивьесо, вратарь огромной ценности. Ребята, да здравствует Альянса!». Также он посвятил польку (в то время уан-степ) главному идолу «Альянсы» Алехандро Вильянуэве, с которым разделял любовь к вечеринкам и богеме.

Позже работал в Главном управлении стрельбы, где был секретарём тогдашнего министра войны генерала Сальмона. Генерал с большой теплотой относился к Фелипе и неоднократно называл его своей правой рукой.

Когда Пингло начал сочинять и общаться с креольскими музыкантами того времени, его местом встреч и вдохновения стала улица Мерседариас (ныне Хирон Анкаш). Там он собирался для музицирования с Сэмюэлем Хойя Нери, Обдулио Меначо, Хосе и Эухенио Диасами, Гильермо Д'Акостой, Пако Вилелой, Хуаном Риосом, Педро Эспинелем, Хорхе Гонсалесом, Эрнесто «Эль Чино» Сото и многими другими. Эта группа известна как «Поколение Пингло».

Фелипе Пингло играл на гитаре в перевёрнутом положении, так как был левшой. Он не менял порядок струн на инструменте. Некоторые знатоки считают это важным фактором в открытии им новых тональностей, заметных в его обширном музыкальном творчестве.

С первыми романтическими увлечениями юности развилась его спонтанная способность к пению и сочинению музыки. Вскоре он завоевал симпатию на районных собраниях, сопровождавшихся креольской музыкой. Его первой композицией стал вальс «Amelia», созданный в 1917 году. С тех пор под аккомпанемент гитары появилось около 300 композиций. Многие из них носили автобиографический характер, были пронизаны меланхолией, навеяны богемной атмосферой и страданиями от физических недугов. Также он создавал песни протеста против социальной несправедливости. Пингло объединил прежний стиль лимского вальса с гармониями других жанров, таких как аргентинское танго, а также сочинял в модных международных ритмах, например, в стиле уан-степ.

Постепенно фигура Пингло стала знакомой в лимских районах Римак, Монсеррате и Ла-Виктория. В это время он удивлял друзей своим вдохновением, создавая темы за считанные минуты. Между 1921 и 1923 годами Фелипе покинул Барриос-Альтос и жил в Ла-Виктории. К 24 годам Пингло уже был известным композитором и познакомился с Хосе Карлосом Мариатеги.

В 1925 году он познакомился с Эрмелиндой Ривера Уррутиа, которой тогда было 17 лет. Они поженились 11 мая 1926 года в церкви Сан-Франциско. Вскоре родились их дети, Кармен и Фелипе.

Эрмелинда Ривера ранее была невестой композитора Альберто Кондемарина. Когда она вышла замуж за Пингло, Кондемарин сочинил вальс «Hermelinda», который быстро стал популярным и ныне является классикой креольской музыки. Пингло, чьё самолюбие было задето сочинением Кондемарина, хотел написать для жены вальс, который также стал бы популярным.

В 1935 году Пингло заболел. Он страдал от сильных болей в левом колене из-за спортивной травмы, а также от острых спазмов, вызванных плохо вылеченным бронхитом.

За три дня до смерти Пингло закончил писать свою последнюю песню — вальс «Hermelinda», посвящённый жене. У него уже не было сил сочинить музыку, поэтому он поручил жене передать текст Пако Вилеле или Педро Эспинелю для наложения музыки. Эрмелинда Ривера не хотела обнародовать эту последнюю композицию, и из-за того, что она хранилась в тайне много лет, песня малоизвестна^[8].

В 5 часов утра 13 мая 1936 года, в возрасте 36 лет, Фелипе Пингло Альва скончался, устремив взор на образ Девы Кармельской, покровительницы креолизма. На следующий день его останки в сопровождении около тысячи человек были перенесены в квартал Санта-Ребека на кладбище Presbítero Maestro, где он был похоронен. Через четыре дня композитор Педро Эспинель, один из лучших друзей Пингло, основал «Музыкальный центр имени Фелипе Пингло Альва».

26 октября 1958 года его останки были перенесены в мавзолей, увенчанный бюстом работы скульптора Артемио Оканьи. Ограждение могилы в форме нот было спроектировано и выковано десимистом Никомедесом Санта-Крусом. Эти ноты представляют собой начало вальса «El plebeyo».

Творчество Пингло многогранно. Композитор посвятил прекрасные стихи цветам в таких темах, как «Decepción» (Разочарование), «Celos» (Ревность), «Llegó el invierno» (Настала зима), «Bouquet» (Букет) и других:

«Настала зима с её суровостью / заставив страдать прекрасные цветы / они, увядшие, полные печали / в конце концов должны были погибнуть / лилии, верные и прекрасные / видели, как умирают гвоздики / и магнолии осыпали лепестки / оплакивая в одиночестве свой печальный конец» («Llegó el invierno» — уан-степ)

Район Барриос-Альтос был главным источником вдохновения Пингло. Его улицы и персонажи дали жизнь таким темам, как «Rosa Luz», «Linda morenita» или «De vuelta al barrio»:

«Умерла донья Крус / что рядом с участком / обычно садилась / продавать свои товары / на закате, острые закуски и чай / Больше нет пикаронес / доброй Исабель / всё, всё ушло / с бегом лет» («De vuelta al barrio» — вальс)

Иностранные инвестиции и распространение текстильных фабрик в Лиме взбудоражили атмосферу улиц. Население народных кварталов выросло, а ремесленники начали превращаться в зарождающийся рабочий класс. Тем временем обеспеченные слои общества сплачивали ряды, обострялись социальные различия и конфронтация. Социальный протест стал самым распространённым мотивом в творчестве Фелипе Пингло. С популярных улиц Барриос-Альтос он заявлял:

«Если бы многие из нас могли услышать / жестокую и печальную правду этой ежедневной борьбы / живя в мгновении смертельного разочарования / мы покупали бы газеты, чтобы дать ему хлеб» («El canillita» — вальс)

Пингло также воспевал любовь, что было фундаментальной темой его композиций. Журналист Вилли Пинто сравнивал его утончённый лиризм с творчеством главных поэтов-романтиков:

«Будь благословенна, фея лесов / богиня мученичества, прекрасный ангел любви / сегодня, когда ты любишь меня, твоё имя, столь чистое / я выгравирую, Амелия, в своём сердце» («Amelia» — вальс).

С другой стороны, композитора вдохновлял стремительный ритм современности. Пингло посвящал строки кабаре, железной дороге и автомобилям. Музыкально он подпитывался влиянием модных североамериканских ритмов, таких как фокстрот и уан-степ:

«..Вжимая до упора педаль сердца / рука на руле любви / другая готова затормозить / если моя страсть собьётся с пути» («Amor a 120» — уан-степ).

Его воображение было неисчерпаемым. Пингло сочинял песни о местах, людях или ситуациях, которых не знал лично: «Bello Hawái», «Zacatecas», «El espejo de mi vida», «Paraguaya» или «Sueños de opio». Последняя композиция вызывает споры, так как неизвестно, была ли она вдохновлена чужим опытом или собственным:

«Божественный наркотик, вечный бальзам / опиум и грёзы дают жизнь существу / я вдыхаю дым, дарующий величие / и когда я сплю, я рождаюсь заново» («Sueños de Opio» — вальс)

Среди его композиций вальс «El plebeyo» (Плебей), несомненно, является самым популярным. Вероятно, премьера состоялась в 1931 году в театре Альфонсо XIII в Кальяо в исполнении его друга, композитора и певца Альсидеса Карреньо.

Существует две истории о происхождении этого вальса. Первая приписывала драму Луису Энрике Ривасу, плетельщику корзин, жившему в нижней части холма Сан-Кристобаль. Другая версия, с которой соглашались многие друзья композитора, гласит, что драма Луиса Энрике была собственной драмой Пингло, пережитой между 1921 и 1923 годами. Тогда он покинул Барриос-Альтос ради богемной жизни в Ла-Виктории. Говорят, там он влюбился в Джанину, прекрасную 17-летнюю дочь итальянского промышленника Цуккарелло. Композитор пользовался взаимностью, из-за чего родители девушки отправили её в Италию, к бабушке и дедушке во Флоренцию.

Независимо от этих версий, «El plebeyo» представил социальную драму. Главный герой, Луис Энрике, был простолюдином, полюбившим аристократку, но их любовь была осуждена обществом:

«Моя кровь, хоть и плебейская, тоже окрашивает в красное / душу, в которой гнездится моя несравненная любовь / она благородного происхождения, а я скромный плебей / но кровь не отличается, и сердце не другое / Господь, почему существа не имеют равной ценности?» (вальс «El plebeyo»)

Фелипе Пингло своим обильным и выдающимся творчеством открыл новую главу в истории перуанской креольской музыки. Ранее вальс представлял собой невыразительный набор поверхностных стихов и простых мелодий. С Пингло он приобрёл определённую индивидуальность. В дальнейшем вальс стал осмысленным в стихах, глубоким в мелодии и, по сути, вестником глубокой социальной эмоции.

После смерти имя Пингло упоминалось с восхищением и уважением, хотя и без чёткого понимания исторического значения его исключительного творчества. Ему были посвящены прекрасные композиции, такие как вальсы «Murió el maestro» Педро Эспинеля, «Ave de Paso» Сэмюэля Хойя Нери, «Mi Primera Elegía» Эдуардо Маркеса Тальедо и Серафины Кинтерас.

В годы, последовавшие за смертью Пингло, радио и кино стали массовыми, распространяя креольскую музыку в народных слоях. Популярность вышла за пределы узкого круга друзей или районных вечеринок, постепенно охватив весь город, а иногда и зарубежье. Песни стали отождествляться с их композиторами и исполнителями, чья индивидуальная слава росла благодаря распространению песенников.

В 1939 году в национальном фильме «Gallo de mi galpón» Хесус Васкес и «Las Peruanitas» (сёстры Лоайса) исполнили песни Пингло. В следующем году сюжет «El Plebeyo» был перенесён в кино с Х. Саравией в главной роли. Мексиканский кинематограф в 1950-х годах также выпустил фильм, вдохновлённый вальсом Маэстро, с Педро Инфанте в главной роли.

В 1942 году на сцене театра Метрополитен было представлено музыкальное ревю «Melodías de Pinglo» с либретто и сценографией Аугусто Наранхо и Аурелио Кольянтеса. Были инсценированы вальсы «Oración del labriego», «Mendicidad», «Bouquet» и «El plebeyo». В главных ролях выступили «Las Criollitas» (Элоиза Ангуло и Маргарита Линч), Росита Пассано, Делия Вальехос, Мария Хесус Хименес и дочь композитора Кармен Пингло.

Появление Пингло и его творчества пришлось на момент, когда креольская музыка конкурировала с иностранными ритмами, пользовавшимися предпочтением публики. Эта борьба между национальным и космополитическим ясно осознавалась креольскими композиторами того поколения. Фелипе Пингло писал другу: «[. . .] Ты знаешь, как я борюсь за продвижение креольской песни, но я надеюсь, что мои усилия и усилия других, которых не так много, послужат тому, чтобы наш фольклор занял подобающее ему место; и чтобы он был известен как здесь, так и за рубежом, но с чётко определённым перуанским гражданством. [. . .]» (в книге Кольянтеса, 1977).

Пингло ввёл определённые характеристики североамериканской музыки в креольскую польку, создав новый стиль. Это сочетание имело большой успех. До сих пор исполняются его уан-степы и «креольские польки», созданные на основе ритма фокстрота, такие как «El saltimbanqui», «El sueño que yo viví», «Llegó el invierno», «Ven acá limeña» и «Qué bonito es mirar». Эти произведения ныне считаются законными креольскими польками, что доказывает успешность слияния и его признание в креольском репертуаре.

В креольском вальсе его инновации заключались в расширении и разнообразии гармонического универсума. Он увеличил вариации в ступенях тональности, изменял порядок, длительность и структуру. На этих изменениях основывались более богатые и тонкие мелодии. В целом он создал большую свободу в использовании гармонии и включил мелодические обороты, ранее неизвестные, иногда достигая степени сложности, никогда прежде не использовавшейся в популярной музыке Лимы. Некоторые из этих новшеств можно найти в наиболее проработанных вальсах Фелипе Пингло, таких как «El canillita», «La oración del labriego», «Jacobo el leñador», «Tu nombre y el mío», «Horas de amor» и «Sueños de opio».

Пингло не отдавал дань уважения мифологической Лиме вице-королевской славы или традиции Перричоли в литературе, которая с ностальгией вспоминала испанский мир. Пингло как метис фиксировал жизнь и социальный универсум своего времени, что нашло отражение в его творчестве. Благодаря Пингло креольская музыка приобрела иерархию, интерпретируя процесс транскультурации народа. Из этого процесса также родились полька, маринера и тондеро — музыкальные стили, которые, имея корни в других географических реальностях, также являются репрезентативно перуанскими.

Его социальное послание не одобрялось диктаторскими и олигархическими правительствами той эпохи. Ему приписывали связь с АПРА, в том числе из-за упоминания их официального рупора, газеты «La Tribuna», в одном из вальсов («El canillita»). Некоторые его произведения подверглись цензуре, включая «El plebeyo», «El canillita», «Mendicidad» и другие.