Федотов, Лев Фёдорович
Лев Фёдорович Федо́тов (10 января 1923, Москва — 25 июня 1943, Калужская область, Озёрское) — советский школьник, ставший известным благодаря сделанным в своём дневнике точным прогнозам политических и военных событий Второй мировой войны и второй половины XX века[1][2]. Прообраз Антона Овчинникова из романа Юрия Трифонова «Дом на набережной» (1976)[3].
Что важно знать
| Лев Фёдорович Федотов | |
|---|---|
| Дата рождения | 10 января 1923 |
| Место рождения | Москва, СССР |
| Дата смерти | 25 июня 1943 (20 лет) |
| Место смерти | Козельский район, Калужская область, СССР |
| Гражданство |
 СССР |
| Образование | |
| Отец | Фёдор Каллистратович Федотов |
| Мать | Роза Лазаревна Маркус |
Биография
Родился в семье известного коммуниста[1], профессионального революционера, Фёдора Каллистратовича Федотова. Эмигрировав из России, Фёдор работал матросом, потом поселился в США, где организовывал забастовки. Мать Льва Федотова — Роза Лазаревна Маркус (ум. 1987), родилась в еврейской семье, отец работал в конторе по заготовке зерна. В 1911 году она уехала в Париж к сестре, где работала в мастерской дамских шляп. В 1914 году переехала в США, где в рабочем клубе познакомилась с Фёдором Федотовым[2].
В 1920 году молодожёны вернулись в Москву, где Фёдор Федотов работал членом редколлегии журнала «Новый мир».
До 1932 года семья Федотовых жила в гостинице «Националь», потом — в знаменитом Доме на набережной в квартире № 262. Лев учился в средней школе № 19 им. Белинского на Софийской набережной.
В августе 1933 года отец Федотова утонул в неглубокой речке на Алтае при странных обстоятельствах (по заключению врачей, из-за эпилептического припадка). Фёдор Федотов был направлен на Алтай как инструктор Наркомзема по Средней Азии[4].
Лев Федотов выделялся среди своих сверстников. Вот что о нём написал его друг детства, ставший позднее известным писателем:[5]
В детстве меня поразил один мальчик. Он был удивительно всесторонне развитой личностью. Несколько раз я поминал его то в газетной заметке, то в рассказе или повести, ибо Лева покорил воображение навеки. Он был так непохож на всех! С мальчишеских лет он бурно и страстно развивал свою личность во все стороны, он поспешно поглощал все науки, все искусства, все книги, всю музыку, весь мир, точно боялся опоздать куда-то. В двенадцатилетнем возрасте он жил с ощущением, будто времени у него очень мало, а успеть надо невероятно много. Времени было мало, но ведь он не знал об этом. Он увлекался в особенности минералогией, палеонтологией, океанографией, прекрасно рисовал, его акварели были на выставке, он был влюблён в симфоническую музыку, писал романы в толстых общих тетрадях в коленкоровых переплётах. Я пристрастился к этому нудному делу — писанию романов — благодаря Лёве. Кроме того, он закалялся физически — зимой ходил без пальто, в коротких штанах, владел приемами джиу-джитсу и, несмотря на врождённые недостатки — близорукость, некоторую глухоту и плоскостопие, — готовил себя к далёким путешествиям и географическим открытиям. Мальчики его побаивались. Девочки смотрели на него как на чудо и называли нежно: Федотик.
— Юрий Трифонов, интервью «Литературной газете», 5 октября 1977.
В 1941 году закончил 9-й класс, а в декабре 1941 года вместе с матерью уехал в эвакуацию в город Зеленодольск, Татарской АССР. Несмотря на слабое здоровье (близорукость и слабое сердце[6]), настойчиво просился добровольцем на фронт.
В 1943 году был призван в армию. Был осуждён военным трибуналом по статье 193.7 пункт «Г» («самовольная отлучка свыше суток») на 10 лет лишения свободы[7]. 22 апреля 1943 года он в числе 12 осуждённых военным трибуналом и трёх осуждённых народным судом, с приговорами о досрочно-условном освобождении, был направлен с Казанского военно-пересыльного пункта в 31-ю запасную стрелковую бригаду (Марийская АССР, станция Суслонгер) — для пополнения отдельных штрафных рот[8][9].
25 июня 1943 года красноармеец-стрелок приданной 415-й стрелковой дивизии 3-й отдельной штрафной роты 61 армии Брянского фронта Федотов Лев Фёдорович погиб в бою у села Озёрского в Козельском районе Калужской области[10][11][12]. По одной из версий, в грузовик, в котором передвигалось его подразделение, попала авиабомба[13].
Похоронен в 300 метрах восточнее села Озёрского Калужская область[14][15]. Исходя из анализа данных ЦАМО по потерям в июне 1943 года личного состава 3-й штрафной роты 415 стрелковой дивизии, в частности, из даты гибели командира взвода 3-й штрафной роты лейтенанта Панова Ивана Алексеевича, можно увидеть, что бои за село Озёрское продолжались больше двух недель — с 13 июня 1943 года.
Дневники с прогнозами
Имя Льва Федотова стало известным благодаря его дневникам, которые были обнаружены уже после войны. Дневники состояли из 15 общих пронумерованных тетрадей, в которых Лев Федотов записывал дворовые и школьные события, а также свои мысли и соображения. Дневник вёлся с 1935 года (тетрадь I) по 23 июля 1941 года (тетрадь XV).
Даты и подлинность некоторых событий, которые описаны в дневнике Федотова, подтверждали школьные друзья[5] Лёвы (двое из которых стали известными писателями). Друзьями детства Федотова были известные писатели Юрий Трифонов[16] (который вёл свой дневник), Михаил Коршунов[17] и Виктория Романовна Терехова[4][18].
Впервые в советской печати о существовании дневников Лёвы Федотова рассказал в 1977 году писатель Ю. В. Трифонов, отвечая на вопросы анкеты «Литературной газеты».[19] В 1980 году Трифонов пришёл к матери своего друга детства Розе Лазаревне Маркус и попросил у неё на время дневники Льва — эти записи писатель хотел использовать[4] для постановки пьесы «Дом на набережной»[20] для Театра на Таганке. О том, что Лева вёл какие-то дневники, знали многие. Оказалось, что в своих аналитических выкладках и прогнозах, изложенных в дневниках, Лев Федотов достаточно точно предсказал не только дату начала Великой Отечественной войны, но и общий её ход, а также другие события после её завершения.
Сам Федотов в своём дневнике объяснял, почему он считает, что события будут развиваться именно так, а не иначе:
Я, правда, не собираюсь быть пророком, но все эти мысли возникли у меня в связи с международной обстановкой, а связать их, дополнить помогли мне логические рассуждения и догадки. Короче говоря, будущее покажет.
— Дневник Федотова. 5 июня 1941 года.
Прогноз высадки американцев в 1969 году на внеземной объект. 27 декабря 1940 года.
Сегодня мы снова собрались после уроков в комсомольской комнатушке, и, пока я делал заголовок II номера газеты, Сухарева написала краткий текст I. Возились мы часов до пяти. Азаров что-то священнодействовал у стола, а Борька бездельничал и воодушевлял нас стихами.
— Мы здесь такую волынку накрутили, — сказал я, рассматривая 1-ю газету, — что с таким же успехом могли бы обещать ребятам организованного нами полёта на Марс к Новому году!
— Вот-вот! Именно! — согласился Азаров, — ты прав! Мы именно «накрутили»!
— А чем плохая мысль? — сказал Борька, — если бы осталось место, мы могли бы и об этом написать…
— …Только потом добавить, — продолжал я, — что ввиду отсутствия эстакад и гремучего пороха этот полёт отменяется и ожидается в 1969 году в Америке!
Рассуждения о событиях летней и осенней кампаний 1941 года войны СССР с Германией. 5 июня 1941 года.
Хотя сейчас Германия находится с нами в дружественных отношениях, но я твёрдо уверен, что всё это только видимость. Тем самым она думает усыпить нашу бдительность, чтобы в подходящий момент всадить нам отравленный нож в спину…
Рассуждая о том, что, рассовав свои войска вблизи нашей границы, Германия не станет долго ждать, я приобрёл уверенность, что лето этого года у нас в стране будет неспокойным. Я думаю, что война начнется или во второй половине этого месяца, или в начале июля, но не позже, ибо Германия будет стремиться окончить войну до морозов. Я лично твёрдо убеждён, что это будет последний наглый шаг германских деспотов, так как до зимы они нас не победят. Победа победой, но вот то, что мы сможем потерять в первую половину войны много территории, это возможно.
Честно фашисты никогда не поступят. Они, наверняка, не будут объявлять нам войну. А нападут внезапно и неожиданно, чтобы путём внезапного вторжения захватить побольше наших земель. Как ни тяжело, но мы оставим немцам такие центры, как Житомир, Винница, Псков, Гомель и кое-какие другие. Минск мы, конечно, сдадим, Киев немцы тоже могут захватить, но с непомерно большими трудностями…
О судьбах Ленинграда, Новгорода, Калинина, Смоленска, Брянска, Кривого Рога, Николаева и Одессы я боюсь рассуждать. Правда, немцы настолько сильны, что не исключена возможность потерь даже этих городов, за исключением только Ленинграда. То, что Ленинград немцам не видать, в этом я твёрдо уверен. Если же враг займёт и его, то это будет лишь тогда, когда падёт последний ленинградец. До тех пор, пока ленинградцы на ногах, город Ленина будет наш!
…За Одессу, как за крупный порт, мы должны, по-моему, бороться интенсивнее, даже чем за Киев.
И я думаю, одесские моряки достойно всыпят германцам за вторжение в область их города. Если же мы и сдадим по вынуждению Одессу, то гораздо позже Киева, так как Одессе сильно поможет море. Понятно, что немцы будут мечтать об окружении Москвы и Ленинграда, но я думаю, что они с этим не справятся.
Окружить Ленинград, но не взять его фашисты ещё могут. Окружить же Москву они не смогут в области времени, ибо не успеют замкнуть кольцо к зиме. Зимой же для них районы Москвы и дальше будут просто могилой…
Прогноз изменения отношения немецкого генералитета к войне, как к роковой ошибке. 11 июля 1941 года.
Вчера из газет я узнал оригинальную новость: в Германии уже бывали случаи, когда высшие охранные политические органы фашистов, то есть известные всем по своей жестокости и отборной кровожадности члены «СС», проводили аресты в штурмовых отрядах. Дело в том, что мировое мнение полно слухами о разногласиях фашистской партии на счёт войны с Россией, считая её безумным шагом, а известно, что штурмовики — это младшие братья по должности самих членов «СС» и так же, как и последние, состоят из отборных фашистских элементов. Таким образом, аресты штурмовиков говорят о непрочности и шаткости фашистской клики.
Я думаю, что, когда фашисты будут задыхаться в борьбе с нами, дело дойдёт, в конце концов, и до начальствующего состава армии. Тупоголовые, конечно, ещё будут орать о победе над СССР, но более разумные станут поговаривать об этой войне, как о роковой ошибке Германии.
Я думаю, что, в конце концов, за продолжение войны останется лишь психопат Гитлер, который ясно не способен сейчас и не способен и в будущем своим ограниченным ефрейторским умом понять бесперспективность войны с Советским Союзом; с ним, очевидно, будет Гиммлер, потопивший разум в крови народов Германии и всех порабощённых фашистами стран, и мартышка Геббельс, который как полоумный раб будет всё ещё по-холопски горланить в газетах о завоевании России даже тогда, когда наши войска, предположим, будут штурмовать уже Берлин.
Сегодня сводка с фронта была неплохая: было ясно, что немцы, кажется, остановились; но в их дальнейшем продвижении я не сомневаюсь. Они могут укрепиться на достигнутых позициях и перейти вновь к наступлению. От своих рассуждений, которые я излагал в дневнике 5 июня — в начале этого лета, — я ещё не собираюсь отрекаться.
Семья
- Отец — Фёдор Каллистратович Федотов (1897—1933).
- Мать — Роза Лазаревна Маркус (Федотова) (1894? — 1987) — после смерти мужа работала костюмершей в Московском театре юного зрителя[21].
Фильмы о Льве Федотове
- «Соло трубы» — документальный фильм, режиссёр Александр Иванкин, сценарий Лев Рошаль, ЦСДФ (1986).
- «Пророк из Дома на набережной» — д/ф, режиссёр С. Тырышкин, телекомпания «Останкино» по заказу ОАО «ТВ Центр» (2006).
- «Год 2009. Прорыв в бездну» — проект канала РЕН ТВ «Секретные истории».
- «Городские легенды. Москва. Дом на набережной» — проект канала ТВ 3 «Городские легенды».
Примечания
Литература
- Федотов Л.Ф. Дневник советского школьника. Мемуары пророка из 9 «А». — М.: АСТ, 2015. — 352 с. — 2000 экз. — ISBN 978-5-17-089848-0.
- Коршунов М. П., Терехова В. Р. Дневник Левы Федотова и рассказы о нём // Мальчишник: повести. — М.: Советский писатель, 1990. — С. 401. — 542 с. — ISBN 978-5-2650-0571-7.
- Рошаль Л. М. Пирамида. Соло трубы. Киносценарии. — М.: Искусство, 1989. — 112 с. — 30 000 экз.
