Фантаскоп в России

В скором времени после регистрации Робертсоном патента на фантаскоп в Париже началось так называемое дело о фантасмагории (affaire de la Fantasmagorie): один из ассистентов Робертсона попытался присвоить себе изобретение, в ходе судебных разбирательств большая часть профессиональных тайн была раскрыта. Фантасмагория распространилась по Парижу. Робертсон решил на время покинуть Францию. В октябре 1802 года он сообщил об отъезде в Санкт-Петербург. В Россию Робертсон ехал по приглашению Академии наук и лично П. Г. Демидова, а также по протекции дипломата А. И. Моркова, который рекомендовал его как учёного аэронавта^[7]. В тот период в Академии обсуждалась возможность использовать воздушные шары для изучения состава атмосферы. Финансовый успех фантасмагорий позволил Робертсону обзавестись воздушным шаром. Кроме шара он взял с собой фантаскоп и физический кабинет. Готовясь к отъезду в Россию, он писал в дневнике: «Познакомить Скифов с феноменами света и электричества было бы чудом прогресса цивилизации!»^[8].

16 октября 1803 года в «Санкт-Петербургских ведомостях» появилось первое объявление о подписке на пять «представлений в физике наставлений» Робертсона. Программа включала «весьма любопытные оптические опыты, а также и опыты соединения огня с водою»^[9]. 10 ноября в газете писали о начале представлений «фантасмагорических опытов в явлениях», которые проходили в доме Кусовникова на Невском проспекте. Через две недели Робертсон объявил о наборе на «курс экспериментальной Физики по новейшей теории» и в этом же объявлении напомнил о «фантасмагорических опытах»^[10]. Зимой Робертсон несколько раз выступал в Библиотеке Эрмитажа. По его воспоминаниям, главной поклонницей представлений была императрица Мария Фёдоровна. Как и прежде в Париже, все представления Робертсона в Санкт-Петербурге до мая 1804 года предварялись демонстрацией физических и химических опытов и сопровождались короткими лекциями^[11]. Часть публики интересовали именно опыты, а не фантасмагории. Незадолго до отъезда из Санкт-Петербурга в Москву, в 1805 году Робертсон продал свой кабинет Академии наук за 70 тысяч франков. Кабинет поместили в Кунсткамере, однако в сыром помещении он пришёл в негодность^[12].

30 августа 1805 года в «Московских ведомостях» было напечатано объявление Робертсона о желании «нанять 2 или 3 большие залы»^[13]. При этом о первом представлении он объявил лишь в конце декабря того же года^[14], что может быть связано с тем, что суеверные москвичи отказывались сдавать помещения, и Робертсону пришлось купить особняк на Мейеровом мосту, потратив на это вдвое больше, чем удалось выручить от продажи кабинета. Согласно воспоминаниям Робертсона, основную публику его московских представлений первое время составляли «мужики в тулупах» — слуги и крепостные, хозяева которых решались посетить представления только после того, как прислуга возвращалась оттуда живой. Возможно, поэтому в Москве Робертсон поначалу отказался от вывески «фантасмагория» и начал демонстрировать «кинетозографию»^[15]. Вместе с названием зрелища поменялось его содержание: программу составляли виды Лондона, Рима, Петербурга, Праги, Бордо и других городов, а также «восхождение солнца, Женевское озеро, остров Св. Елены, звериная ловля, буря и проч.»^[16].

Только в марте 1806 года Робертсон впервые объявил о фантасмагории, подчеркнув, что «сии привидения, за кои Г. Робертсон во Франции был, как изобретатель, снабден исключительною привилегию, имеют ту цель, чтоб доказать, как далеко должна простираться уверенность наша во всем том, что представляется нашему зрению, слуху, а иначе нашему воображению». Такую же цель доказать ограниченность чувственного восприятия, не поверенного разумом и верой, ставили перед собой иезуиты во главе с Кирхером. Кинетозографии наряду с фантасмагориями и физическими опытами демонстрировались в Москве до конца апреля 1807 года^[17], что указывает на то, что московские предприниматели не видели в такого рода зрелищах источника прибыли^[12].

Как публика, так и рынок для такого рода зрелищ в Санкт-Петербурге и Москве сформировались только к середине 1820-х годов. В 1824 году П. П. Свиньин хвалил «физико-механика» Роспини, который показывал в Петербурге «многие чрезвычайно любопытные опыты, кои произвести можно только с превосходными его инструментами; равномерно и фантасмагория его напоминала нам Робертсонову, до которой ещё никто не мог достигнуть»^[18]. Впоследствии Роспини включил демонстрацию фантасмагории и её истолкование в программу публичных курсов физики^[19], которые действовали в Санкт-Петербурге в 1825—1827 годах^[12].

Используя имя Робертсона, некоторые антрепренёры попытались снискать успех. Так, Генрих Мишо, который именовал себя учеником Робертсона, вместе с фантасмагорией и кинетозографией демонстрировал «Физические, Оптические и Гидравлические опыты». Антрепренёр Гаэтано Маджи сообщал через афиши о своём намерении демонстрировать публике «Живописно-Живый Театр Света, который был только показываем Робертсоном и мною», тем самым вызвав замечание поклонника Робертсона, Свиньина: «Маджи, сказав, что театр света был только показыван Робертсоном и им, вместо пользы сделал себе вред; ибо после сего потребовали от него гораздо более, а иначе его представления могли бы показаться приятными»^[12].