Узнаю, когда вижу

Решения Верховного суда США по вопросам непристойности в публичном пространстве были необычно непоследовательными. Хотя гарантии Первой поправки о свободе слова всегда учитывались, как интерпретаторы, так и оригиналисты Конституции ограничивали это право с учётом общественной морали. До дела Рот против Соединённых Штатов 1957 года нормы общего права, восходящие к английскому делу 1868 года R v Hicklin, устанавливали, что всё, что «развращает и портит тех, чей ум открыт для такого аморального влияния», считалось непристойным и, следовательно, запрещалось^[9]. Дело «Рот» дало более чёткий стандарт для определения того, что является порнографией, указав, что непристойность — это материал, в котором «доминирующая тема в целом апеллирует к похотливому интересу», и что «средний человек, применяя современные общественные стандарты», осудил бы это, подтвердив решение по делу 1913 года United States v. Kennerley. Этот стандарт позволял признавать многие произведения непристойными, и хотя решение по делу «Рот» признаёт, что «все идеи, имеющие хотя бы малейшую общественную ценность ... полностью защищены гарантиями [sic]», судьи поставили общественную мораль выше защиты индивидуальных прав.

Джекобеллис против Огайо^[10] (1964) сузило сферу действия решения по делу «Рот». Судья Поттер Стюарт в своём особом мнении к большинству создал стандарт, согласно которому вся речь защищена, кроме «жёсткой порнографии». Что же касается того, что именно является жёсткой порнографией, Стюарт сказал: «Я не стану сегодня пытаться далее определять виды материалов, которые, по моему мнению, подпадают под это краткое описание, и, возможно, мне никогда не удастся сделать это внятно. Но я узнаю это, когда вижу, и фильм, рассматриваемый в этом деле [Луи Маля Любовники] — не таков».

Это было изменено в деле Memoirs v. Massachusetts (1966), в котором непристойность определялась как всё, что явно оскорбительно, апеллирует к похотливому интересу и не имеет никакой общественной ценности. Тем не менее, окончательное решение о том, что является непристойностью, оставалось на усмотрение судов и не давало легко применимого стандарта для нижестоящих судов. Это изменилось в 1973 году с делом Miller v. California. В деле «Миллер» был установлен так называемый тест Миллера, который чётко определил, что для признания произведения подлежащим государственному регулированию должны быть выполнены три критерия. Суд признал присущий риск законодательного определения непристойности и соответственно ограничил сферу критериев. Критерии были следующими:

1. соответствует ли произведение, в целом, похотливым интересам с точки зрения «среднего человека», применяющего современные общественные стандарты;
2. изображает или описывает ли произведение сексуальное поведение или физиологические функции оскорбительным образом, как это конкретно определено применимым законодательством штата;
3. лишено ли произведение, в целом, серьёзной литературной, художественной, политической или научной ценности.

Третий критерий относится к суждению «разумных людей» по всей территории США, тогда как первый — к членам местного сообщества. Из-за более широкого охвата третий критерий является более неоднозначным, чем первые два.

В 1981 году Стюарт сказал о создании этой фразы:

Математик Андре Вейль, перефразируя А. Э. Хаусмана о поэзии, использовал похожую фразу для определения теории чисел в 1974 году^[12].