АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыСпецпроектыСтать автором
Сменить язык
О РУВИКИ

Теория нечётких следов

Теория нечётких следов (ТНС) — это теория познания, первоначально предложенная Валери Ф. Рейной и Чарльзом Брейнердом[1] для объяснения когнитивных явлений, в частности, памяти и мышления. Теория, которая объясняет, почему мозг может заполняться ложными воспоминаниями.

ТНС предполагает два типа процессов памяти (воспроизводящая и смысловая), поэтому её часто называют двухпроцессной теорией памяти. Согласно ТНС, извлечение дословных следов (реколлективное извлечение) характеризуется мысленным восстановлением контекстуальных особенностей прошлого события, в то время как извлечение следов смысла (нереколлективное извлечение) таковым не является. Фактически, смысловые процессы формируют репрезентации семантических особенностей события, а не его поверхностных деталей, в то время как последние являются свойством воспроизводящих процессов. Когда включается воспроизводящая память, человек может быстро, точно и в деталях вспомнить что-то из прошлого. Когда же в дело вступает смысловая, то возникают лишь смутные (нечёткие) воспоминания о прошедших событиях.

Теория была использована в таких областях, как когнитивная психология, развитие человека и социальная психология, чтобы объяснить, например, ложную память[2] и её развитие[3], вероятностные суждения[4], принятие решений в области медицины[5][6][7][8], восприятие и оценка рисков, а также предубеждения и заблуждения при принятии решений[9][10].

ТНС может объяснить явления, связанные как с истинными воспоминаниями (то есть воспоминаниями о событиях, которые действительно произошли), так и с ложными воспоминаниями (то есть воспоминаниями о событиях, которые никогда не происходили[2][11]).

История

ТНС была первоначально предложена в 1990-х годах как попытка объединить результаты исследований в области памяти и мышления, которые не могли быть предсказаны или объяснены более ранними подходами к познанию и его развитию (например, конструктивизмом[12][13] и обработкой информации). Одной из таких проблем была статистическая независимость между памятью и рассуждениями, то есть запоминание фоновых фактов, связанных с проблемными ситуациями, часто не взаимосвязано с точностью выполнения задач требующих рассуждения[14][15][16]. Такие выводы потребовали переосмысления соотношения памяти и рассуждений, которое в ТНС приняло форму теории двойного процесса, связывающую основные понятия из психолингвистики и гештальт-теории с памятью и рассуждениями. Более конкретно, ТНС утверждает, что люди формируют два типа ментальных репрезентаций о прошлом событии, называемых воспроизводящими и смысловыми следами. Смысловые-следы — это нечёткие репрезентации прошлого события (например, его глубинный смысл), отсюда и название: Теория нечётких следов, в то время как воспроизводящие-следы — это детальные репрезентации прошлого события. Хотя люди способны обрабатывать как воспроизводящую, так и смысловую информацию, они предпочитают рассуждать, опираясь на смысловые следы, а не на воспроизводящие. Это означает, например, что даже если люди способны понимать такие концепции соотношения, как вероятность и коэффициент распространённости, которые являются стандартом для представления данных о здоровье и риске, их выбор в ситуациях принятия решений обычно будет определяться их итоговым значением (например, «риск высок» или «риск низок»; «исход плох» или «исход хорош»), а не фактическими цифрами. Что ещё более важно, в ТНС независимость памяти от рассуждений может быть объяснена в терминах предпочтительных режимов обработки при выполнении задачи памяти (например, извлечение воспроизводящих следов) по сравнению с выполнением задачи рассуждения (например, отдавать предпочтение смысловым рассуждениям[17]).

В 1999 году аналогичный подход был применён к человеческому зрению[18]. Подход предположил, что человеческое зрение имеет два типа обработки: один, который объединяет локальные пространственные рецептивные поля, и другой, который разбирает локальное рецептивное поле. Люди используют предыдущий опыт, чтобы решить, какой процесс доминирует при принятии перцептивного решения. В работе была предпринята попытка связать теорию гештальта и психофизику. В дальнейшем эта теория была развита в нечёткую обработку изображений[19][20] и используется в технологиях обработки информации и определении границ[21][22][23].

Память

ТНС предполагает два типа процессов памяти (воспроизводящая и смысловая), поэтому ее часто называют двухпроцессной теорией памяти. Согласно ТНС, извлечение воспроизводящих следов (реколлективное извлечение) характеризуется мысленным восстановлением контекстуальных особенностей прошлого события, в то время как извлечение смысловых следов (нереколлективное извлечение) таковым не является. Фактически, смысловые процессы формируют репрезентации семантических особенностей события, а не его поверхностных деталей, в то время как последние являются свойством воспроизводящих процессов. В области памяти понятие воспроизводящий и смысловой, предложенное ТНС, оказало влияние на объяснение истинных воспоминаний (то есть воспоминаний о событиях, которые действительно произошли), а также ложных воспоминаний (то есть воспоминаний о событиях, которые никогда не происходили[2][11]). Следующие пять принципов были использованы для предсказания и объяснения феноменов истинной и ложной памяти:

Принципы

Независимость процесса

Параллельное хранение данных

Принцип параллельного хранения утверждает, что кодирование и хранение воспроизводящей и смысловой информации происходит параллельно, а не последовательно. Например, предположим, что человеку предложено слово «яблоко», красного цвета. С одной стороны, согласно принципу параллельного хранения воспроизводящих и смысловых следов, воспроизводящие характеристики целевого объекта (например, слово «яблоко», оно было представлено красным цветом, напечатано жирным шрифтом и курсивом, а все буквы, кроме первой, представлены в нижнем регистре) и смысловые функции (например, слово «фрукт») будут кодироваться и храниться одновременно по разным путям. И наоборот, если воспроизводящие и смысловые следы хранятся последовательно, то смысловые характеристики объекта (слово яблоко — тип фруктов) будут получены из его воспроизводящих характеристик, и, следовательно, формирование смысловых следов будет зависеть от кодирования и хранения воспроизводящих следов. Последняя идея часто предполагалась в ранних моделях памяти[24][25][26]. Однако, несмотря на интуитивную привлекательность подхода, основанного на последовательной обработке информации, исследования показывают, что кодирование и хранение смысловых следов не зависит от воспроизводящих следов. Несколько исследований сходятся в том, что значение предметов кодируется независимо от кодирования поверхностной формы тех же предметов и даже до него[27][28][29][30][31]. Анкрум и Палмер[32], например, обнаружили, что когда участникам на очень короткое время (100 миллисекунд) предъявляют знакомое слово (например, яблоко), они способны идентифицировать само слово («это было яблоко?») лучше, чем его буквы («содержало ли оно букву Л?»).

Диссоциированное извлечение информации

По аналогии с принципом параллельного хранения, извлечение воспроизводящих и смысловых следов также происходит по диссоциированным путям. Согласно принципу диссоциированного извлечения, процессы реколлективного и нереколлективного извлечения независимы друг от друга. Следовательно, этот принцип позволяет воспроизводящим и смысловым процессам по-разному влиять на такие факторы, как тип получения сигналов и доступность каждой формы репрезентации. В связи с принципом специфичности кодирования Тулвинга, предметы, которые действительно были представлены в прошлом, являются лучшими подсказками для смысловых следов, чем предметы, которые не были представлены. Аналогичным образом, предметы, которые не были представлены в прошлом, но сохраняют смысл представленных предметов, обычно являются лучшими подсказками для смысловых следов. Предположим, например, что участникам эксперимента предъявляется список слов, содержащий несколько пород собак, таких как пудель, бульдог, грейхаунд, доберман, бигль, колли, боксёр, мастиф, хаски и терьер. Во время теста на распознавание предъявляются слова «пудель», «спаниель» и «стул». Согласно принципу диссоциированного извлечения, извлечение воспроизводящих и смысловых следов не зависит друг от друга, поэтому разные типы тестовых проверок могут служить лучшими подсказками для одного типа следов, чем для другого. В этом примере такие тестовые задания, как пудель (цели, задачи или изученные предметы), будут лучшими подсказками для воспроизводящих следов, чем смысловых, в то время как тестовые задания, такие как спаниель (связанные отвлекающие факторы, не изученные предметы, но связанные с целями и задачами), будут лучшими подсказками для смысловых, чем воспроизводящих следов. Стул, с другой стороны, не будет лучшим подсказчиком ни для воспроизводящих следов, ни для смысловых следов, поскольку он не был представлен и не связан с собаками. Если бы воспроизводящие и смысловые процессы были зависимы, то факторы, влияющие на один процесс, влияли бы и на другой в том же направлении. Однако несколько экспериментов, показавших, например, разную скорость забывания между памятью на поверхностные детали и памятью на основной смысл прошлых событий[33][34][35][36] в пользу концепции диссоциированного извлечения следов воспроизводящей и смысловой информации[37]. Что касается скорости забывания, то эти эксперименты показали, что со временем воспроизводящие следы становятся недоступными быстрее, чем смысловые следы. Брейнерд, Рейна и Кнер[38], например, обнаружили, что задержка приводит к тому, что показатели истинного распознавания (подтверждённые как воспроизводящими, так и смысловыми следами) и ложного распознавания (подтверждённые смысловыми следами и подавленные воспроизводящими следами) изменяются в противоположных направлениях, а именно истинная память со временем уменьшается, в то время как ложная память увеличивается.

Противоположные процессы ложной памяти

Принцип противоположных процессов описывает взаимодействие между процессами воспроизведения и смысла при создании истинных и ложных воспоминаний. В то время как истинная память поддерживается как воспроизводящими процессами, так и смысловыми процессами, ложная память поддерживается смысловыми процессами и подавляется воспроизводящими процессами. Другими словами, воспроизводящие и смысловые процессы работают в оппозиции друг к другу, когда речь идёт о ложных воспоминаниях[2]. Предположим, например, что человеку предъявлен список слов, таких как лимон, яблоко, груша и цитрус. Во время теста на узнавание показываются предметы лимон (предмет), апельсин (связанный с этим отвлекающий фактор) и веер (не связанный отвлекающий фактор). В этом случае извлечение смысловогго следа (фрукты) поддерживает принятие обоих тестовых заданий — лимона (истинная память) и апельсина (ложная память), тогда как извлечение воспроизводящего следа (лимон) поддерживает принятие только тестового задания лимон. Кроме того, восстановление исключительного воспроизводящего следа («Я видел только слова лимон, яблоко, груша и цитрус») подавляет принятие ложных, но связанных предметов, таких как апельсин, посредством операции, известной как отказ от воспоминаний[39][40]. Если ни воспроизводящих, ни смысловых следов не найдено, то можно принять любой тест-исследование на основании беспристрастности ответа.

Этот принцип играет ключевую роль в объяснении экспериментальных диссоциаций между истинными и ложными воспоминаниями (например, когда переменная влияет на один тип воспоминаний, не влияя на другой, или когда она производит на них противоположные эффекты). Было показано, что время предъявления каждого слова во время исследования и количество повторений приводят к таким диссоциациям[41][42]. Более конкретно, в то время как истинная память следует монотонно возрастающей функции при построении графика в зависимости от продолжительности презентации, показатели ложной памяти демонстрируют инвертированную U-образную модель при построении графика в зависимости от продолжительности презентации. Аналогично, повторение монотонно связано с истинной памятью (истинная память увеличивается в зависимости от количества повторений) и немонотонно связано с ложной памятью (повторение создаёт инвертированную-U зависимость с ложной памятью).

Феноменология извлечения информации

Феноменология извлечения — это спонтанные психические переживания, связанные с актом вспоминания. Впервые их систематически охарактеризовал Э. К. Стронг в начале 1900-х годов[43]. Стронг выделил два разных типа интроспективных феноменов, связанных с восстановлением памяти, которые впоследствии были названы воспоминанием (или припоминанием) и знакомством. В то время как первый тип характеризуется как восстановление памяти, связанное с воспоминаниями о прошлом опыте, второй не имеет такой ассоциации. Эти две формы опыта можно проиллюстрировать такими повседневными выражениями, как «Я помню это!» (воспоминание) и «Это кажется знакомым…» (знакомство). В ТНС извлечение воспроизводящих следов часто приводит к реколлективной феноменологии и поэтому часто называется реколлективным извлечением[2][11]. Однако одна из особенностей ТНС заключается в том, что феноменология воспоминаний не является специфической для одного типа процесса памяти, как это утверждается в других двухпроцессных теориях памяти. Напротив, ТНС утверждает, что извлечение смысловых следов может также вызвать феноменологию воспоминаний при определённых обстоятельствах. Когда сходство между ложным предметом и воспоминанием очень велико и убедительно, это приводит к феномену, называемому фантомным воспоминанием[44][45], это яркое, но ложное воспоминание, считающееся истинным.

Вариативность развития двойственных процессов

Принцип вариативности развития двойственных процессов предполагает, что воспроизводящие и смысловые процессы демонстрируют вариативность в течение всей жизни. Более конкретно, было показано, что воспроизводящие и смысловые процессы улучшаются в период между ранним детством и юным взрослым возрастом[3][10][46][47]. Что касается воспроизводящих процессов, то старшие дети лучше справляются с извлечением воспроизводящих следов, чем младшие, хотя даже совсем маленькие дети (4-летние) способны извлекать воспроизводящую информацию на уровне выше среднего. Например, точность запоминания источника значительно возрастает между 4-летними и 6-летними детьми[48] и память на бессмысленные слова (то есть слова без значения, например, neppez), как было показано, увеличивается между 7 и 10-летними детьми[49]. С возрастом также улучшаются смысловые процессы. Например, семантическая кластеризация при свободном вспоминании увеличивается от 8-летних до 14-летних детей[50], и смысловая связь между словами и предложениями, как было показано, улучшается у детей в возрасте от 6 до 9 лет[51][52]. В частности, представление о том, что смысловая память улучшается с возрастом, играет центральную роль в предсказании ТНС о возрастном увеличении ложной памяти — контринтуитивной закономерности, которая была названа «обратным развитием[3]».

Что касается пожилого возраста, то некоторые исследования показывают, что воспроизводящая память снижается в период от ранней до поздней взрослости, в то время как смысловая память остаётся довольно стабильной. Эксперименты показывают, что пожилые люди, по сравнению с молодыми людьми, хуже справляются с заданиями, требующими запоминания поверхностных характеристик изучаемых предметов[53][54][55][56]. Кроме того, результаты использования измерительных моделей, которые количественно оценивают воспроизводящие процессы и процессы понимания, показывают, что пожилые люди в меньшей степени способны использовать воспроизводящие следы во время попытки вспомнить что-то, чем молодые люди[57].

Ложные воспоминания

Когда люди пытаются вспомнить прошлые события (например, день рождения или последний ужин), они часто совершают два типа ошибок: ошибки неточности и ошибки заблуждения. Первые известны как забывание, а вторые — как ложные воспоминания. Ложные воспоминания можно разделить на спонтанные и имплантированные. Спонтанные ложные воспоминания являются результатом эндогенных (внутренних) процессов, таких как обработка смысла, а имплантированные ложные воспоминания — результат экзогенных (внешних) процессов, таких как внушение ложной информации из внешнего источника (например, интервьюер, задающий недостоверные вопросы). Исследования впервые показали, что дети младшего возраста более восприимчивы к внушению ложной информации, чем взрослые[11]. Однако впоследствии исследования показали, что дети младшего возраста гораздо реже формируют ложные воспоминания, чем дети старшего возраста и взрослые[58][59]. Более того, вопреки здравому смыслу, истинные воспоминания не являются более устойчивыми, чем ложные. Исследования показали, что ложные воспоминания на самом деле более устойчивы, чем истинные[2]. Согласно ТНС, такая картина возникает потому, что ложные воспоминания поддерживаются следами памяти, которые менее подвержены интерференции и забыванию (смысловые следы), чем следы, которые подавляют их и также поддерживают истинные воспоминания (воспроизводящие следы).

ТНС — это не модель ложных воспоминаний, а скорее модель, объясняющая, как память реагирует на высший процесс рассуждения. По сути, смысловые и воспроизводящие следы, которые испытывает субъект, оказывают большое влияние на информацию, оказывающуюся ложным воспоминанием. Воспроизводящие и смысловые следы помогают в работе памяти благодаря тому, что она способна извлекать информацию из следов, опираясь на факторы различных подсказок для извлечения, на доступность этих видов воспоминаний и на забывание[60]. Хотя ТНС не является моделью для ложных воспоминаний, она способна предсказывать истинные и ложные воспоминания, связанные с рассказами и предложениями. Это особенно заметно на примере свидетельств очевидцев[61].

Существует 5 пояснительных принципов, которые описывают ложную память, в которой прослеживаются различия между опытом, связанным со смысловыми и воспроизводящими следами[60].

  • Хранение воспроизводящих и смысловых следов является латеральным. Субъект и смысловое содержание в опыте латеральны. Самые поверхностные формы непосредственно переживаемых событий представляют собой репрезентации воспроизводящих следов; смысловые следы хранятся на многих уровнях знаний[60].
  • Извлечение смысловых и воспроизводящих следов: Подсказки для извлечения информации лучше всего работают с воспроизведением, когда субъект переживает различные события. События, которые не были явно пережиты, лучше всего работают в отношении поисковых подсказок в смысловых следах. Поверхностные воспоминания в воспроизводящих следах, как правило, разрушаются быстрее, чем воспоминания, связанные со смыслом[60].
  • Ложная память и процессы двойного оппонирования: Влияние на ложную память обычно различается между поисковыми подсказками воспроизводящих и смысловых следов. Смысловые следы будут поддерживать ложную память, потому что значение, которое имеет предмет, покажется субъекту знакомым; в то время как воспроизводящие процессы будут подавлять ложную память, избавляя субъекта от знакомости значения. Однако, когда ложное воспоминание предъявляется испытуемому в виде предложения, это правило становится исключением. В этом случае оба поисковых сигнала — смысловые и воспроизводящие следы — будут поддерживать ложное воспоминание, в то время как воспроизводящий след, благодаря восстановлению первоначально пережитых воспоминаний, будет подавлять ложное воспоминание[60].
  • Изменчивость в развитии: Существует некоторая вариативность в развитии смысловой и воспроизводящей памяти; обе они улучшаются в процессе развития до взрослого возраста. Особенно это касается смысловой памяти, где с возрастом улучшается связь смысла с различными предметами/событиями[60].
  • Процессы смысла и воспроизведения помогают ярко вспомнить событие. Воспоминания, полученные как с помощью смысла, так и с помощью воспроизведения поддерживают форму воспроизведения, помогающую вспомнить, либо вспоминаемые события будут более общими, смутными и нечёткими, как в случае со смысловыми следами, либо переживаниями сознания, как в случае с воспроизводящими следами[60].

Различия между истинными и ложными воспоминаниями также определяются ТНС. Ассоциации и диссоциации между истинными и ложными воспоминаниями предсказываются ТНС, а именно: определённые ассоциации и диссоциации наблюдаются в различных условиях. Диссоциация возникает в ситуациях, предполагающих опору на воспроизводящие следы. Воспоминания, будь то истинные или ложные, основываются на различных видах репрезентаций[60].

ТНС также может помочь объяснить эффект ложных воспоминаний, дезинформации и ложного распознавания у детей, а также то, как это может меняться в процессе развития[62].

Хотя многие ложные воспоминания могут восприниматься как «тупые», недавние исследования ТНС показали, что эта теория может влиять на создание «умных» ложных воспоминаний, которые возникают благодаря осознанию значения определённых переживаний[63].

Хотя исследования ложной памяти все ещё находятся на ранней стадии развития, применение ТНС в области ложной памяти оказалось возможным в реальных условиях; ТНС эффективно объясняет многочисленные феномены ложной памяти[60]. Объясняя ложные воспоминания, ТНС отвергает идею о том, что ложные воспоминания считаются истинными, и о том, как смысловые и воспроизводящие следы укрепляют ложные воспоминания[64].

Рассуждения и принятие решений

ТНС, применительно к рассуждениям, адаптирована под двухпроцессные модели человеческого познания. Она отличается от традиционной модели двойного процесса тем, что проводит различие между импульсивностью и интуицией, которые, согласно традиционным теориям двойного процесса, объединены в Систему 1, а затем делает утверждение, что опыт и продвинутое познание опираются на интуицию[65]. Различие между интуицией и анализом зависит от того, какой тип репрезентации используется для обработки информации. Ментальные репрезентации, описанные в ТНС, классифицируются как смысл или воспроизводящие репрезентации:

  • Смысловые представления — это глубинные представления о значении информации или опыта, которые используются при интуитивной обработке смыслов.
  • Воспроизводящие репрезентации — это точные и подробные репрезентации истинной информации или опыта, которые используются в аналитической воспроизводящей обработке.

Системы 1 и 2 охватывают два разных процесса мышления, характерных при принятии решений. Данная теория известна под именем «процесса двойной обработки» (Dual Processing). Различие заключается в том, что система 1 — это эмоциональная, автоматическая реакция человека на информацию, а система 2 — более умеренный, контролируемый мыслительный процесс, основанный на рациональной оценке[66].

Система 1

Система 1 функционирует на основе наиболее коротких путей к достижению цели, называемых эвристиками. Это стереотипные модели реагирования, ранее выработанные мозгом и отвечающие за немедленное устранение проблем, поспешные решения, подсознательные реакции и т. д.

«Некоторые примеры автоматических действий, относящихся к системе 1, приводятся ниже в порядке по возрастанию сложности:

  • Определение того, что один объект более удалён, чем другой.
  • Ориентирование на источник внезапного звука.
  • Быстрое дополнение фразы „хлеб и…“.
  • Появление гримасы отвращения при демонстрации некоего отвратительного изображения.
  • Определение враждебности в голосе собеседника.
  • Ответ на вопрос „Сколько будет 2 + 2?“.
  • Чтение слов на больших рекламных щитах.
  • Вождение в условиях пустой дороги.
  • Поиск удачного хода в шахматах (для шахматных игроков).
  • Понимание простых предложений.
  • Признание того, что фраза „мягкая и аккуратная натура со страстью к деталям“ напоминает профессиональный стереотип[66]».

Как правило, большинство взрослых демонстрируют так называемое «нечёткий процесс обработки[10]» Это означает, что они полагаются на наименее точные смысловые представления, необходимые для принятия решения, несмотря на параллельную обработку как смысла, так и воспроизводящих представлений. Оба процесса усиливаются с возрастом, хотя воспроизводящий процесс развивается раньше, чем смысловой, и поэтому в большей степени используется в подростковом возрасте.

В этом отношении теория развивает исследования, которые проиллюстрировали роль репрезентаций памяти в процессах рассуждения[67], пересечение которых ранее было недостаточно изучено[68]. Однако в определённых обстоятельствах ТНС предсказывает независимость между памятью и рассуждениями, в частности, между задачами на рассуждения, которые опираются на смысловые представления, и тестами на память, которые опираются на воспроизводящие представления. Примером может служить исследование между задачей, связанной с рискованным выбором и рабочей памятью. В этом исследовании улучшение рабочей памяти не связано с уменьшением субъективности[69].

Таким образом, ТНС объясняет, что несоответствия или субъективность в рассуждениях зависят от сигналов поиска, которые обращаются к хранящимся в памяти ценностям и принципам, являющимися репрезентациями смысла, и которые могут быть отфильтрованы через опыт и культурные, эмоциональные и развивающие факторы[70]. Эта зависимость от смысловых результатов приводит к восприимчивости рассуждений при препятствующих процессах, создаваемым пересекающимися классами событий, но также может объяснить экспертное рассуждение, поскольку человек может одинаково относиться к поверхностно различным проблемам рассуждения, если эти проблемы имеют общую смысловую основу[71].

Восприятие риска и оценка вероятности

ТНС утверждает, что когда людям предъявляется статистическая информация, они извлекают из нее как суть (качественно), так и точную дословную информацию (количественно). Суть информации часто представляет собой базовое категориальное различие между отсутствием риска и некоторым риском. Однако в ситуациях, когда оба варианта решения имеют определенный уровень неопределенности или риска, потребуется другой уровень точности, например, низкий риск или высокий риск[72]. Иллюстрацией этого принципа может служить объяснение ТНС эффекта общего обрамления. Эффект обрамления состоит в том, что одна и та же информация может восприниматься по-разному, в зависимости от формулировки, контекста, акцентов и того что мы воспринимаем параллельно с объектом восприятия. Мы часто пользуемся этой особенностью нашего ума, когда хотим кого-то в чем-то убедить, не имея на руках нужных фактов или когда собеседник плохо воспринимает аргументацию.

Эффект обрамления (Фрейминг эффект)

Эффект фрейминга возникает, когда лингвистически разные описания эквивалентных вариантов приводят к несовместимому выбору. Известным примером задачи с фреймингом рискованного выбора является проблема азиатской болезни[73]. В этом задании участникам необходимо представить, что их страна столкнулась с болезнью, от которой, как ожидается, погибнут 600 человек. Они должны выбрать одну из двух программ по борьбе с этим заболеванием. Испытуемым предлагаются варианты, которые оформлены как выигрыш (спасённые жизни) или проигрыш (потерянные жизни). Возможные варианты, а также категориальные признаки, которые, как предполагается, кодируются ТНС, представлены ниже.

Рамка усиления Рамка потерь
Уверенный вариант «Если программа А будет принята, будет спасено 200 человек». «Если программа С будет принята, умрут 400 человек».
Рискованный вариант «Если будет принята программа B, то с вероятностью 1/3 будет спасено 600 человек, а с вероятностью 2/3 не будет спасено ни одного человека». «Если программа D будет принята, есть 1/3 вероятности, что никто не умрет, и 2/3 вероятности, что умрут 600 человек».
Закодированная суть уверенного варианта Некоторые люди будут спасены Некоторые люди умрут
Закодированная суть рискованного варианта Некоторые люди будут спасены или никто не будет спасён Некоторые люди умрут или никто не умрёт[74]

Обычно люди отдают предпочтение уверенному варианту, когда опционы рассматриваются как выгода (программа A), и рискованному варианту, когда они рассматриваются как убытки (программа D[73]), несмотря на то, что ожидаемые значения для всех программ эквивалентны. Это противоречит нормативной точке зрения, согласно которой если респонденты предпочитают уверенный вариант в позитивном фрейме, то они также должны предпочесть уверенный вариант в негативном фрейме[73].

Объяснение этого эффекта, согласно ТНС, заключается в том, что люди склонны оперировать самой простой сутью, которая допускается для принятия решения. В случае с этим вопросом фрейм выгоды представляет ситуацию, в которой люди предпочитают суть того, что некоторые люди будут спасены, возможности того, что некоторые будут спасены или никто не может быть спасён, и наоборот, возможность того, что некоторые люди умрут или никто не умрёт, предпочтительнее варианта, что некоторые люди обязательно умрут[74].

Были проведены критические тесты, чтобы предоставить доказательства в поддержку этого объяснения в пользу других теоретических объяснений (например, теории перспективы) путём представления модифицированной версии этой задачи, которая устраняет некоторые математически избыточные формулировки, например, программа B вместо этого указывает, что «Если программа B будет принята, существует 1/3 вероятности, что 600 человек будут спасены». ТНС предсказывает, что в этом случае устранение дополнительной сути (явной возможной смерти в программе B) приведёт к безразличию и устранит эффект фрейминга, что и было обнаружено[74].

Вероятностные оценки и риск

Предположение о двойном процессе в ТНС также использовалось для объяснения распространённых ошибок в вероятностных суждениях, включая заблуждения конъюнкции и дизъюнкции. Заблуждение конъюнкции возникает, когда люди ошибочно считают конкретный набор обстоятельств более вероятным, чем более общий набор, включающий этот конкретный набор. Это заблуждение хорошо видно на примере проблемы Линды: если дать описание женщины по имени Линда, которая является специалистом по философии, озабоченным проблемами дискриминации и социальной справедливости, то люди сочтут, что «Линда работает в банке и активно участвует в феминистском движении» более вероятно, чем «Линда работает в банке», несмотря на то что последнее утверждение полностью включает в себя первое[75]. ТНС объясняет это явление тем, что оно не связано с кодированием, поскольку прайминг участников на понимание инклюзивной природы категорий не уменьшает предвзятости. Напротив, это является результатом значимости реляционной сути, которая способствует тенденции оценивать относительную численность вместо того, чтобы просто применять принцип включения в класс[76].

Прайминг в когнитивной психологии в широком смысле слова прайм — это любое событие, предшествующее по времени другому событию и закономерно на него влияющее, либо так или иначе его подготавливающее. Подобная трактовка термина получила широкое распространение в связи с экспериментальным изучением неосознаваемых психических процессов в когнитивной психологии и нейронауках. В частности, в экспериментальных парадигмах простой экспозиции, семантическом прайминге, эмоциональном прайминге, бессознательной семантической активации, бессознательной психодинамической активации, в психофизиологических исследованиях с применением методов вызванных потенциалов и событийной магнитно-резонансной томографии и т. п[77].

Ошибки восприятия вероятности также связаны с предсказаниями теории о противоречивых отношениях между восприятием риска и рискованным поведением. В частности, утверждение точных принципов объективного риска на самом деле связано с большей склонностью к риску, в то время как меры, оценивающие глобальные, основанные на суждениях о риске, оказывают защитный эффект (в соответствии с другими предсказаниями ТНС в области принятия медицинских решений). Поскольку с возрастом обработка смысловой информации развивается позже воспроизводящей обработки, этот вывод позволяет объяснить увеличение числа рискованных действий, которое происходит в подростковом возрасте[78].

Менеджмент и экономика

ТНС также применяется в области поведения потребления и экономики. Например, поскольку теория утверждает, что при принятии решений люди опираются в первую очередь на смысловые представления, а культура и опыт могут влиять на смысловые представления потребителей, такие факторы, как культурное сходство и личная значимость, использовались для объяснения восприятия потребителями риска заражения пищевыми продуктами и их намерения сократить потребление определённых продуктов. Другими словами, на оценку человеком степени «риска» может влиять как конкретная усвоенная информация, так и нечёткие представления о культурном опыте и предполагаемой близости. На практике это приводило к большей обеспокоенности потребителей, когда угроза заболевания, передающегося через пищу, описывалась в культурно схожем месте, независимо от географической близости или других воспроизводящих деталей[79].

В исследованиях потребителей также были найдены доказательства в поддержку гипотезы «редактирования» ТНС, а именно того, что крайне маловероятные риски могут быть упрощены путём обработки смысла и воспроизведения, как «практически нулевые». Например, одно исследование показало, что люди готовы платить больше за более безопасный продукт, если безопасность выражена относительно (то есть продукт А безопаснее продукта Б), чем если безопасность выражена статистикой фактических случаев угроз безопасности. Этот результат противоречит большинству предписывающих правил принятия решений, которые предсказывают, что формально эквивалентные методы передачи информации о риске должны оказывать идентичное влияние на поведение, связанное с риском, даже если соответствующие индикаторы различны. Эти результаты предсказаны ТНС (и связанными с ней моделями), которые предполагают, что люди рассуждают на основе упрощённых представлений, а не на основе буквальной доступной информации[80].

Принятие медицинских решений

Как и другие люди, врачи применяют когнитивные эвристики и допускают систематические ошибки, которые влияют на принятие решений в повседневной жизни. Исследования показали, что пациенты и их врачи испытывают трудности с пониманием множества числовых концепций, особенно рисков и вероятностей, и это часто подразумевают некоторые проблемы с математической грамотностью, или математическими знаниями[81]. Например, и врачи, и пациенты демонстрировали большие трудности с пониманием вероятности определённых генетических рисков и были склонны к одинаковым ошибкам, несмотря на огромные различия в медицинских знаниях[82]. Хотя традиционная теория двойных процессов обычно предсказывает, что решения, принятые с помощью вычислений, превосходят решения, принятые с помощью интуиции, ТНС предполагает обратное: что интуитивная обработка более сложна и способна принимать лучшие решения, и что рост опыта сопровождается опорой на интуитивные, основанные на сути, рассуждения, а не на буквальные, дословные рассуждения[83]. По прогнозам ТНС, простое ознакомление людей со статистическими данными о факторах риска может помешать профилактическим мероприятиям. Например, из-за низкой распространённости ВИЧ или рака люди склонны переоценивать свои риски, и, следовательно, мероприятия, подчёркивающие реальные цифры, могут подтолкнуть людей к самоуспокоению, а не к снижению риска[84]. Когда женщины узнают, что их реальный риск развития рака груди ниже, чем они думали, они реже приходят на скрининг[85]. Кроме того, было доказано, что некоторые мероприятия, направленные на предотвращение употребления запрещённых веществ подростками путём демонстрации рисков, неэффективны или даже могут привести к обратному результату[86].

На основании этих данных можно сделать вывод, что медицинским работникам и лицам, ответственным за разработку политики в области здравоохранения, необходимо представлять и объяснять информацию более значимыми способами, способствующими формированию правильного понимания сути. Такие стратегии включают качественное объяснение величин, наглядное представление информации и адаптацию формата, чтобы вызвать соответствующую суть и стимулировать поиск знаний и ценностей, связанных со здоровьем[5]. На основе этих принципов были разработаны веб-интервенции, которые, как выяснилось, повышают готовность пациента к эскалации помощи, а также позволяют получить знания и сделать осознанный выбор[65].

Последствия

Теоретически обоснованные исследования с использованием принципов ТНС дают эмпирически подтверждённые рекомендации, которые могут применяться во многих областях. Например, в нём содержатся конкретные рекомендации относительно вмешательств, направленных на снижение рискованного поведения подростков[84]. Более того, согласно ТНС, точная информация не всегда работает для передачи информации о здоровье, что имеет очевидные последствия для государственной политики и процедур по улучшению приверженности лечению, в частности[81][87]. Принципы ТНС предлагают примеры того, как отображать пропорции риска, чтобы они были понятны как пациентам, так и медицинским работникам[5]:

Объясняйте величины количественно. При изложении информации не опирайтесь исключительно на цифры.

Объясняйте величины, проценты и вероятности устно, делая упор на концептуальное понимание (основной смысл информации), а не на точное запоминание дословных фактов или цифр (например, вероятность заболеть раком груди в 20 % на самом деле является «высоким» риском).

Дайте словесные указания по разграничению классов и отношений «класс-включенность».

Представляйте информацию визуально. Если необходимо представить информацию в числовом виде, расположите числа так, чтобы между ними были очевидны значимые закономерности или взаимосвязи.

Используйте графические изображения, которые помогают людям уловить суть. Полезными форматами для передачи относительных рисков и другой сравнительной информации являются простые столбчатые диаграммы и лестницы рисков. Круговые диаграммы хорошо подходят для представления относительных пропорций. Линейные графики оптимальны для передачи сути линейной тенденции, например кривых выживаемости и смертности или эффективности лекарства с течением времени. Столбчатые гистограммы полезны для отображения абсолютных рисков, а диаграммы Венна, сетки два на два и сетки 100 квадратов — для разделения числителей и знаменателей и устранения ошибок в оценках вероятности.

Избегайте отвлекающих моментов. Путаница между классом и включением особенно часто приводит к ошибкам, когда визуально или эмоционально значимые детали, история или стереотип отвлекают внимание от релевантных данных в сторону посторонней информации. Например, когда на экране изображены семь коров и три лошади, детей спрашивают, где больше коров или больше животных. До десяти лет дети часто отвечают, что коров больше, чем животных, даже после правильного подсчёта количества в каждом классе вслух. Однако в предыдущем примере дети с большей вероятностью ответят на вопрос правильно, если им не показывать картинку с визуально трудноразличимой деталью, то есть несколькими фигурками коров.

Способствуйте повторному рассмотрению проблем. Поощряйте людей к повторному рассмотрению проблем и редактированию своих первоначальных суждений. Несмотря на то, что суть количеств, как правило, более доступна, чем цифры, люди могут обратить внимание на цифры, чтобы исправить свои первые впечатления, основанные на сути, когда им даётся на это указание и когда у них есть время и возможность, что может помочь уменьшить количество ошибок.

Кроме того, принципы памяти в ТНС содержат рекомендации по показаниям свидетелей[88][89]. Детей часто привлекают к даче показаний в судах, чаще всего в делах о жестоком обращении, разводах и опеке над детьми. Вопреки здравому смыслу, ТНС утверждает, что дети могут быть надёжными свидетелями при условии, что их поощряют к дословному изложению воспоминаний и защищают их отчёты от внушения ложной информации. Более конкретно:

Детей следует опрашивать как можно скорее после события, о котором идёт речь, чтобы уменьшить воздействие ложных внушений и облегчить восстановление воспроизводящих воспоминаний до их быстрого разрушения.

Напоминая свидетелю о событии, опрашивающий должен показывать картинки или фотографии, а не описывать его словами. Изображения реальных событий способствуют более полному восстановлению истинных воспоминаний, так как они лучше, чем слова, передают воспроизводящие воспоминания.

Избегайте повторных вопросов. Например, ТНС предсказывает, что повторение вопросов, которые являются переформулировкой сути ложной информации, может увеличить вероятность ложных воспоминаний во время последующих интервью[90][91].

Не давайте детям негативные отзывы об их работе во время интервью. Такая процедура подталкивает детей к предоставлению дополнительной информации, которая часто оказывается ложной, а не правдивой.

Примечание

  1. ↑ Reyna, V.F.; Brainerd, C.J. (1995). “Теория нечетких следов: Промежуточный синтез”. Обучение и индивидуальные различия. 7: 1—75. DOI:10.1016/1041-6080(95)90031-4.
  2. ↑ 1 2 3 4 5 6 Brainerd, C.J.; Reyna, V.F. (2002). “Теория нечетких следов и ложной памяти”. Современные направления в психологической науке. 11 (5): 164—169. DOI:10.1111/1467-8721.00192.
  3. ↑ 1 2 3 Gomes, C.F.A. Двойственные процессы в развитии мышления: Память как сторона истории // Развитие мышления и аргументации / C.F.A. Gomes, C.J. Brainerd. — Психологическая пресса, 2012.
  4. ↑ Reyna, V.F. Происхождение вероятностных суждений: Обзор данных и теорий // Субъективная вероятность / V.F. Reyna, C. J. Brainerd. — Wiley, 1994. — P. 239–272.
  5. ↑ 1 2 3 Reyna, V.F. (2008). “Теория принятия медицинских решений и здоровья: Теория нечетких следов”. Принятие медицинских решений. 28 (6): 850—865. DOI:10.1177/0272989x08327066. PMC 2617718. PMID 19015287.
  6. ↑ Reyna, Valerie (2020). “Принятие решений о риске в эпоху нового коронавирусного заболевания”. Chest. 158 (4): 1310—1311. DOI:10.1016/j.chest.2020.07.005. PMC 7533718. PMID 33036076.
  7. ↑ Reyna, Valerie (2020). “Научная теория коммуникации и сопротивления дезинформации с последствиями для здравоохранения, образования и политики”. Труды Национальной академии наук Соединенных Штатов Америки. 118 (15): e1912441117. DOI:10.1073/pnas.1912441117. PMC 8054009. PMID 32312815.
  8. ↑ Reyna, Valerie (2020). “О вирусах, вакцинах и изменчивости: Качественное значение имеет значение”. Тенденции в когнитивных науках. 24 (9): 672—675. DOI:10.1016/j.tics.2020.05.015. PMC 7266748. PMID 32600966.
  9. ↑ Reyna, V.F.; Brainerd, C.J. (2011). “Дуальные процессы в принятии решений и нейробиологии развития: Модель нечетких следов”. Обзор развития. 31 (2): 180—206. DOI:10.1016/j.dr.2011.07.004. PMC 3214669. PMID 22096268.
  10. ↑ 1 2 3 Brainerd, C.J.; Reyna, V.F. (2002). “Теория нечетких следов: Двойные процессы в памяти, рассуждениях и когнитивной нейронауке”. Достижения в области развития и поведения детей. 28: 41—100. DOI:10.1016/S0065-2407(02)80062-3. ISBN 9780120097289. PMID 11605365.
  11. ↑ 1 2 3 4 Brainerd, C.J.; Reyna, V.F. (2004). “Теория нечетких следов и развитие памяти”. Обзор развития. 24 (4): 396—439. DOI:10.1016/j.dr.2004.08.005.
  12. ↑ Bransford, J.D.; Franks, J.J. (1971). “Абстракция лингвистических идей”. Когнитивная психология. 2 (4): 331—350. DOI:10.1016/0010-0285(71)90019-3.
  13. ↑ Piaget, J. Память и интеллект / J Piaget, B Inhelder. — New York : Basic Books, 1973. — ISBN 0-465-04445-X.
  14. ↑ Hastie, R.; Park, B. (1986). “Взаимосвязь между памятью и суждением зависит от того, является ли задача суждения основанной на памяти или он-лайн”. Психологическое обозрение. 93 (3): 258—268. DOI:10.1037/0033-295x.93.3.258.
  15. ↑ Brainerd, C.J.; Kingma, J. (1984). “Должны ли дети запоминать, чтобы рассуждать? Теория нечетких следов развития переходности”. Обзор развития. 4 (4): 311—377. DOI:10.1016/0273-2297(84)90021-2.
  16. ↑ Brainerd, C.J.; Kingma, J. (1985). “О независимости кратковременной и рабочей памяти в когнитивном развитии”. Когнитивная психология. 17 (2): 210—247. DOI:10.1016/0010-0285(85)90008-8.
  17. ↑ Brainerd, C.J.; Reyna, V.F. (1992). “Объяснение рассуждений «без памяти»”. Психологическая наука. 3 (6): 332—339. DOI:10.1111/j.1467-9280.1992.tb00042.x.
  18. ↑ Barghout-Stein, L.; Tyler, C. W.; Klein, S. A. (1999). “Являются ли локальная фильтрация и интеграция контуров взаимодополняющими зрительными процессами?”. Исследовательская офтальмология и наука о зрении. Bethesda, MD: Научный сотрудник по офтальмологии. 40 (4).
  19. ↑ Barghout-Stein, Lauren. Как глобальный контекст восприятия изменяет обработку локального контраста. — Berkeley : Калифорнийский университет, 2003.
  20. ↑ Barghout, Lauren & Lee, Lawrence W., "Система обработки перцептивной информации", US application 2004059754
  21. ↑ Larcheveque, Jean-Marie H. & et al., "Структурное редактирование с осознанием схемы", US 7496837, published 2009-02-24
  22. ↑ , "Система и метод для проектирования электронных форм и иерархических схем", US 7275216
  23. ↑ , "Методы повышения функциональности файловых систем", US 7853822
  24. ↑ Gillund, G; Shiffrin, R.M. (1984). “Модель поиска для распознавания и запоминания”. Психологическое обозрение. 91 (1): 1—67. DOI:10.1037/0033-295x.91.1.1. PMID 6571421. S2CID 20983528.
  25. ↑ Hintzman, D.I. (1988). “Суждение о частоте и память на распознавание в модели памяти с множественными следами”. Психологический обзор. 95 (4): 528—551. DOI:10.1037/0033-295x.95.4.528.
  26. ↑ Murdock, B.B. (1982). “Теория хранения и извлечения элементов и ассоциативной информации”. Психологический обзор. 89 (6): 609—626. DOI:10.1037/0033-295x.89.6.609.
  27. ↑ Moravcski, J.E.; Healy, A.F. (1995). “Влияние смысла на распознавание букв”. Журнал экспериментальной психологии: Обучение, память и познание. 21 (1): 82—95. DOI:10.1037/0278-7393.21.1.82.
  28. ↑ Draine, S.C.; Greenwald, A.G. (1998). “Реплицируемый бессознательный семантический прайминг”. Журнал экспериментальной психологии. 127 (3): 286—303. DOI:10.1037/0096-3445.127.3.286. PMID 9742717.
  29. ↑ Mandler, G. (1980). “Суждение о предыдущих событиях”. Психологический обзор. 87 (3): 252—271. DOI:10.1037/0033-295x.87.3.252.
  30. ↑ Wallace, W.P.; Steward, M.T.; Malcone, C.P. (1995). “Ошибки памяти при распознавании, вызванные имплицитной активацией слов-кандидатов во время обработки устной речи”. Журнал Память и язык. 34 (4): 417—439. DOI:10.1006/jmla.1995.1019.
  31. ↑ Wallace, W.P.; Stewart, M.T.; Schaffer, T.R.; Barry, C.R. (1998). “Влияет ли на ложное узнавание обработка прекогниции?”. Журнал экспериментальной психологии: Обучение, память и познание. 24 (2): 299—315. DOI:10.1037/0278-7393.24.2.299. PMID 9530841.
  32. ↑ Ankrum, C; Palmer, J. (1985). “Восприятие и запоминание предметов и их частей”. Бюллетень Психономического общества. 27 (6): 496.
  33. ↑ Gernsbacher, M.A. (1985). “Поверхностная потеря информации при восприятии”. Когнитивная психология. 17 (3): 324—363. DOI:10.1016/0010-0285(85)90012-X. PMC 4191867. PMID 25308975.
  34. ↑ Kintsch, W.; Welsch, D.; Schmalhofer, F.; Zimny, S. (1990). “Память на предложения: Теоретический анализ” (PDF). Журнал Память и язык. 29 (2): 133—159. DOI:10.1016/0749-596x(90)90069-C.
  35. ↑ Murphy, G.L.; Shapiro, A.M. (1994). “Забывание дословной информации в дискурсе”. Память и когнитивные функции. 22 (1): 85—94. DOI:10.3758/BF03202764. PMID 8035688.
  36. ↑ Reyna, V.F. Рассуждение, запоминание и их взаимосвязь: Социальные, когнитивные и развивающие вопросы // Развитие долгосрочного удержания. — NY : Springer-Verlag, 1992. — P. 103–127. — ISBN 0-387-97734-1.
  37. ↑ Brainerd, C.J. Наука ложной памяти / C.J. Brainerd, Reyna, V.F.. — New York : Издательство Оксфордского университета, 2005. — ISBN 0-19-515405-3.
  38. ↑ Brainerd, C.J.; Reyna, V.F.; Kneer, R. (1995). “Обратное ложное распознавание: Когда сходство является отличительным признаком?”. Журнал Память и язык. 34 (2): 157—185. DOI:10.1006/jmla.1995.1008.
  39. ↑ Brainerd, C.J.; Reyna, V.F.; Wright, R.; Mojardin, A.H. (2003). “Отказ от воспоминаний: Редактирование ложных воспоминаний у детей и взрослых”. Психологический обзор. 110 (4): 762—784. DOI:10.1037/0033-295x.110.4.762. PMID 14599242.
  40. ↑ Oedgard, T.N.; Lampinen, J.M. (2005). “Отказ от воспоминаний”. Память и когнитивные способности. 33 (8): 1422—1430. DOI:10.3758/BF03193375. PMID 16615390.
  41. ↑ McDermott, K.B.; Watson, J.M. (2001). “Рост и падение ложного запоминания: Влияние продолжительности презентации”. Журнал Память и язык. 45 (1): 160—176. DOI:10.1006/jmla.2000.2771.
  42. ↑ Seamon, J.G.; Luo, C.R.; Schwartz, M.A.; Jones, K.J.; Lee, D.M.; Jones, S.J. (2000). “Повторение может оказывать одинаковое или разное влияние на точное и ложное распознавание”. Журнал Память и язык. 46 (2): 323—340. DOI:10.1006/jmla.2001.2811.
  43. ↑ Strong, E.K. (1913). “Влияние временного интервала на память при распознавании”. Психологический обзор. 20 (5): 339—372. DOI:10.1037/h0072087.
  44. ↑ Brainerd, C.J.; Payne, D.G.; Wright, R.; Reyna, V.F. (2003). “Призрачный отзыв”. Журнал Память и язык. 48 (3): 445—467. DOI:10.1016/S0749-596x(02)00501-6.
  45. ↑ Lampinen, J.M.; Watkins, K.N.; Odegard, T.N. (2006). “Призрачный ROC: отказ от воспоминаний в гибридной модели обнаружения сигналов при совместном распознавании”. Память. 14 (6): 655—671. DOI:10.1080/09658210600648431. PMID 16829485.
  46. ↑ Brainerd, C.J.; Reyna, V.F. (1998). “Теория нечетких следов и ложные воспоминания детей”. Журнал экспериментальной детской психологии. 71 (2): 81—129. DOI:10.1006/jecp.1998.2464. PMID 9843617.
  47. ↑ Brainerd, C.J.; Reyna, V.F.; Ceci, S.J. (2008). “Обратимость развития ложной памяти: Обзор данных и теории”. Психологический вестник. 134 (3): 343—382. DOI:10.1037/0033-2909.134.3.343. PMID 18444700.
  48. ↑ Drummey, A; Newcombe (2002). “Изменения в развитии исходной памяти”. Наука развития. 5 (4): 502—513. DOI:10.1111/1467-7687.00243.
  49. ↑ Brainerd, CJ; Stein, L; Reyna, VF (1998). “О развитии сознательной и бессознательной памяти”. Психология развития. 34 (2): 342—357. DOI:10.1037/0012-1649.34.2.342. PMID 9541786.
  50. ↑ Bjorklund, D.F.; Jacobs, J.W. (1984). “Исследование развития оценок ассоциативной силы”. Методы исследования поведения. 16 (6): 568—569. DOI:10.3758/BF03200850.
  51. ↑ Reyna, V.F.; Kiernan, B (1994). “Развитие смысловой памяти в сравнении с воспроизводящей памятью при распознавании предложений: Эффекты лексического знакомства, семантического содержания, инструкции по кодированию и интервалу удержания”. Психология развития. 30 (2): 178—191. DOI:10.1037/0012-1649.30.2.178.
  52. ↑ Reyna, V.F.; Kiernan, B (1995). “Детская память и метафорическая интерпретация”. Метафора и символическая деятельность. 10 (4): 309—331. DOI:10.1207/s15327868ms1004_5.
  53. ↑ Cohen, G; Faulkner, D. (1989). “Возрастные различия в забывании источников: Влияние на мониторинг реальности и на показания очевидцев”. Психология и старение. 4 (1): 10—17. DOI:10.1037/0882-7974.4.1.10. PMID 2803602.
  54. ↑ Hashtroudi, S; Johnson, M; Chrosniak, L. D. (1989). “Старение и контроль источников”. Психология и старение. 4 (1): 106—12I. DOI:10.1037/0882-7974.4.1.106. PMID 2803603.
  55. ↑ Schacter, D.L.; Kaszniak, A.W.; Kihlstrom, J.F.; Valdiserri, M. (1991). “Связь между исходной памятью и старением”. Психология и старение. 6 (4): 559—568. DOI:10.1037/0882-7974.6.4.559. PMID 1777144.
  56. ↑ Schacter, D.L.; Koutstaal, W.; Johnson, M. K.; Gross, M. S.; Angell, K. E. (1997). “Ложные воспоминания, вызванные фотографиями: Сравнение пожилых и молодых людей”. Психология и старение. 12 (2): 203—215. DOI:10.1037/0882-7974.12.2.203. PMID 9189980.
  57. ↑ Brainerd, C.J.; Reyna, V.; Howe, M. (2009). “Трихотомические процессы в раннем развитии памяти, старении и нейрокогнитивных нарушениях: Единая теория” (PDF). Психологический обзор. 116 (4): 783—832. DOI:10.1037/a0016963. PMID 19839684.
  58. ↑ Howe, M.L. (2005). “Дети (но не взрослые) могут подавлять ложные воспоминания”. Психологическая наука. 16 (12): 927—931. DOI:10.1111/j.1467-9280.2005.01638.x. PMID 16313654.
  59. ↑ Brainerd, C.J.; Reyna, V.F.; Forrest, T.J. (2002). “Восприимчивы ли маленькие дети к иллюзии ложной памяти?”. Развитие ребенка. 73 (5): 1363—1377. DOI:10.1111/1467-8624.00477. PMID 12361306.
  60. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Brainerd, C.J.; Reyna, V.F. (October 1, 2002). “Теория нечетких следов и ложная память”. Современные направления в психологической науке. 11 (5): 164—169. DOI:10.1111/1467-8721.00192.
  61. ↑ Reyna, Valerie F.; Corbin, Jonathan C.; Weldon, Rebecca B.; Brainerd, Charles J. (2016). “Как теория нечетких следов предсказывает истинные и ложные воспоминания о словах, предложениях и повествованиях”. Журнал прикладных исследований памяти и познания. 5 (1): 1—9. DOI:10.1016/j.jarmac.2015.12.003. PMC 4815269. PMID 27042402.
  62. ↑ Brainerd, C.J.; Reyna, V.F. (1998). “Теория нечетких следов и ложные воспоминания детей”. Журнал экспериментальной детской психологии. 72 (2): 81—129. DOI:10.1006/jecp.1998.2464. PMID 9843617.
  63. ↑ LaTour, Kathryn A.; LaTour, Michael S.; Brainerd, Charles (2014). “Теория нечетких следов и «умные» ложные воспоминания: Последствия для рекламы”. Журнал о рекламе. 43: 3—17. DOI:10.1080/00913367.2013.811706.
  64. ↑ Reyna, Valerie F.; Brainerd, C.J. (1998). “Теория нечетких следов и ложные воспоминания: Новый рубеж”. Журнал экспериментальной детской психологии. 71 (2): 194—209. DOI:10.1006/jecp.1998.2472. PMID 9843625.
  65. ↑ 1 2 https://smdm.org/news (2012)
  66. ↑ 1 2 Использование теории двойной обработки для роста конверсий. Архивировано 27 апреля 2025 года.
  67. ↑ Tversky, A.; Koehler, D. J. (1994). “Теория поддержки: Неэкстенсиональное представление субъективной вероятности”. Психологический обзор. 101 (4): 547—567. DOI:10.1037/0033-295X.101.4.547.
  68. ↑ Weber, E.U.; Johnson, E. J. (2009). “Осознанное суждение и принятие решений”. Ежегодный обзор психологии. 60: 53—85. DOI:10.1146/annurev.psych.60.110707.163633. PMID 18798706.
  69. ↑ Corbin, J.C.; McElroy, T.; Black, C. (2010). “Память отражается на наших решениях: Более высокий объем рабочей памяти предсказывает большую предвзятость при рискованном выборе”. Суждения и принятие решений. 5 (2): 110—115. DOI:10.1017/S1930297500000966.
  70. ↑ Reyna, V.F. (2003). S. Schneider; J. Shanteau, eds. “Память, развитие и рациональность: Интегративная теория суждений и принятия решений”. Новые перспективы исследования суждений и решений: 201—245. DOI:10.1017/CBO9780511609978.009. ISBN 9780511609978.
  71. ↑ Reyna, V.F.; Lloyd, F. J.; Brainerd, C. J. (2004). “Как люди принимают решения, связанные с риском: Подход, основанный на двойном процессе”. Современные направления в психологической науке. 13: 60—66. DOI:10.1111/j.0963-7214.2004.00275.x.
  72. ↑ Reyna, V.F.; Brainerd, C.J. (1991). “Теория нечетких следов и эффекты фрейминга при выборе: Извлечение, усечение и преобразование информации”. Журнал о принятии поведенческих решений. 4 (4): 249—262. DOI:10.1002/bdm.3960040403.
  73. ↑ 1 2 3 Tversky, A; Kahneman, D (30 January 1981). “Формирование решений и психология выбора”. Наука. 211 (4481): 453—458. Bibcode:1981Sci...211..453T. DOI:10.1126/science.7455683. PMID 7455683.
  74. ↑ 1 2 3 Kühberger, Anton; Tanner, Carmen (2010). “Фрейминг рискованного выбора: Варианты задач и сравнение теории перспектив и теории нечетких следов”. Журнал о принятии поведенческих решений. 23 (3): 314—329. DOI:10.1002/bdm.656.
  75. ↑ Tversky, A.; Kahneman, D. (1983). “Экстенсиональные и интуитивные рассуждения: Ошибка конъюнкции в вероятностных суждениях”. Психологический обзор. 90 (4): 293—315. DOI:10.1037/0033-295X.90.4.293.
  76. ↑ Reyna, V.F. (1991). “Классовая инклюзия, заблуждение о соединении и другие когнитивные иллюзии”. Обзор развития. 11 (4): 317—336. DOI:10.1016/0273-2297(91)90017-I.
  77. ↑ Прайминг. Большая Российская энциклопедия. Архивировано 10 августа 2025 года.
  78. ↑ Mills, B.; Reyna, V.F.; Estrada, S. (2008). “Объяснение противоречивых отношений между восприятием риска и принятием риска”. Психологическая наука. 19 (5): 429—33. DOI:10.1111/j.1467-9280.2008.02104.x. PMID 18466401.
  79. ↑ Carvalho, S.W.; Block, L.G.; Sivaramakrishnan, S.; Manchanda, R.V.; Mitakakis, C. (2008). “Восприятие риска и избегание риска: роль культурной идентичности и личной значимости”. Международный журнал исследований в области маркетинга. 25 (4): 319—326. DOI:10.1016/j.ijresmar.2008.06.005.
  80. ↑ Stone, E.R.; Yates, J.F.; Parker, A.M. (1994). “Коммуникация о рисках: абсолютное и относительное выражение маловероятных рисков” (PDF). Организационное поведение и процессы принятия решений человеком. 60 (3): 387—408. DOI:10.1006/obhd.1994.1091. HDL:2027.42/31155.
  81. ↑ 1 2 Reyna, V.F.; Nelson, W.; Han, P.; Dieckmann, N. F. (2009). “Как умение считать влияет на понимание рисков и принятие медицинских решений”. Психологический вестник. 135 (6): 943—973. DOI:10.1037/a0017327. PMC 2844786. PMID 19883143.
  82. ↑ Reyna, V.F.; Lloyd, F.; Whalen, P. (2001). “Генетическое тестирование и принятие медицинских решений”. Архивы внутренней медицины. 161 (20): 2406—2408. DOI:10.1001/archinte.161.20.2406. PMID 11700152.
  83. ↑ Reyna, V.R.; Brainerd, C.J. (2007). “Значение математики для здоровья и человеческих суждений: Числовая грамотность, коммуникация о рисках и принятие медицинских решений”. Обучение и индивидуальные различия. 17 (2): 147—159. DOI:10.1016/j.lindif.2007.03.010.
  84. ↑ 1 2 Reyna, Valerie F.; Farley, Frank (2006). “Риск и рациональность в принятии решений подростками”. Психологическая наука в интересах общества. SAGE Publications. 7 (1): 1—44. DOI:10.1111/j.1529-1006.2006.00026.x. PMID 26158695.
  85. ↑ Fagerlin, A.; Zikmund-Fisher, B.J.; Ubel, P. (2005). “Как оценка риска может изменить отношение к нему: Изменение отношения к риску рака молочной железы в ходе опроса широкой общественности”. Обучение и консультирование пациентов. 57 (3): 294—299. DOI:10.1016/j.pec.2004.08.007. PMID 15893211.
  86. ↑ Lilienfeld, S.O. (2007). “Психологическое лечение, которое наносит вред”. Перспективы психологической науки. 2 (1): 53—70. DOI:10.1111/j.1745-6916.2007.00029.x. PMID 26151919.
  87. ↑ Reyna, V.F.; Brainerd, C. J. (2008). “Числовая грамотность, смещение соотношения и пренебрежение знаменателем в оценках риска и вероятности”. Обучение и индивидуальные особенности. 18: 89—107. DOI:10.1016/j.lindif.2007.03.011.
  88. ↑ Рейна, В. Ф., Миллс, Б., Эстрада, С., и Брейнерд, К. Дж. (2006). Ложная память у детей: Данные, теория и правовые последствия. В книге М. Толья и Д. Рид, Д. Ф. Росс и Р. К. Л. Линдсей (ред.), Справочник по психологии очевидцев: Память на события (pp. 473—510). Mahwah, NJ: Erlbaum.
  89. ↑ Brainerd, C. J., Reyna, V. F., & Poole, D. A. (2000). Теория нечетких следов и ложная память: Теория памяти в зале суда. В книге D. F. Bjorklund (Ed.), False memory creation in children and adults (pp. 93-127). Mahwah, NJ: Erlbaum.
  90. ↑ Brainerd, C.J.; Reyna, V. F. (1996). “Простое тестирование памяти создает ложные воспоминания у детей”. Психология развития. 32 (3): 467—476. DOI:10.1037/0012-1649.32.3.467.
  91. ↑ Payne, D.G.; Elie, C. J.; Blackwell, J. M.; Neuschatz, J. S. (1996). “Иллюзии памяти: Вспоминание, узнавание и припоминание событий, которые никогда не происходили”. Журнал Память и язык. 35 (2): 261—285. DOI:10.1006/jmla.1996.0015.

Категории