Суд Мидаса

Сцена представляет собой равнину, оканчивающуюся горами.

Во время первой встречи с Гретри д’Эль прочитал ему поэму «Суд Мидаса» и поэму «Ревнивый любовник». Фрагменты, предназначенные для переложения на музыку в этих двух пьесах, были написаны прозой, настолько хорошо составленной, что не хватало только рифмы. Поскольку д’Эль не мог писать стихи по-французски, Гретри и д’Эль по обоюдному согласию поручили эту задачу Луи Ансому, секретарю Комеди-Итальен и автору почти сорока успешных пьес. После завершения этой работы «Суд Мидаса» оставался в портфеле Гретри два года.

Гретри вышел из тупика, предприняв шаги для постановки «Суда Мидаса» при дворе^{[alpha 1]}. Отобранные таким образом пьесы должны были быть немедленно поставлены в Париже, вместо того чтобы ждать своей очереди, определяемой датой приёма. Первым условием был благоприятный приём произведения читальным комитетом, состоящим из камер-юнкеров, но поскольку «Суд» провалил это испытание, рукопись была возвращена авторам^{[alpha 2]}.

Мадам де Монтессон, тайная жена герцога Орлеанского, захотела услышать её, и шевалье де Буффлер прочитал её настолько вдохновенно, что 27 марта хозяйка приказала поставить её в Пале-Рояле, в театре, где ставились комедии её собственного сочинения, в которых она исполняла главные роли, часто при поддержке герцога Орлеанского во второстепенных ролях^[2]. Несколько сыгранных и спетых ролей пострадали от любительского уровня актёров. Приглашённые на репетицию актёры Комеди-Итальен уже 27 июня поставили «Суд Мидаса» на сцене Комеди-Итальен и добились успеха^[3].

Вдохновлённый «Мидасом» (1760) Кейна О’Хары^[4], «Суд Мидаса» представляет собой пастораль в духе XVIII века. Седен актуализирует старую мифологическую сказку в духе крестьянской жизни эпохи Людовика XVI, где боги Пан и Марсий — соответственно пастух и дровосек, известные своими песнями в деревне, противостоят Аполлону, сброшенному с небес, который соперничает с ними как влюблённый, но прежде всего как артист. «Суд» пародирует одновременно рутину и традиционную напыщенность Оперы, а также грубость популярной песни ярмарочных артистов того времени^[5]. Это пародийное переписывание позволяет ему сатирически изобразить французский музыкальный контекст 1778 года^[6]. Судья спора, Мидас, переосмысленный как деревенский бальи, предпочитает вокальное искусство опер Люлли и Рамо, а также старые песни современному лиризму. Таким образом, произведение становится своего рода музыкальным памфлетом, вмешательством Гретри в открытый спор между Глюком и классической французской музыкой. Оно также развивает критику и сатиру на общество^[7], но, что более серьёзно, высмеивается король, поскольку пьеса приходит к выводу, что речь идёт не столько о споре глюкистов и пиччиннистов, сколько о том, что у короля-судьи ослиные уши. Поэтому для Людовика XVI было важно привлечь Гретри на свою сторону, что он и сделал, предоставив различные милости, включая удвоение жалованья^[8].

• Le Jugement de Midas: Джон Элвес, Мике ван дер Слёйс, Жюль Бастен, La Petite Bande, дирижёр Густав Леонхардт (Ricercar, 1989)
• Le Jugement de Midas (фрагменты): Луи Девос, Жан-Жак Шрёрс, Бернадетт Дегелен, Лоретта Клини, Крис де Мур, Камерный состав Нового симфонического оркестра RTBF, дирижёр Рональд Цольман (Koch Schwann 3-1090-2)