Синдром родительского отчуждения в судебных делах

Изначально канадские суды принимали экспертные заключения об СРО, использовали термин «синдром» и соглашались с теорией Гарднера о том, что только один родитель несёт полную ответственность. Гарднер свидетельствовал в одном деле (англ. Fortin v. Major, 1996 г.), но суд не согласился с его мнением по вопросу. Эксперт, назначенный судом посчитал, что ребёнок не был отчуждён — в отличие от Гарднера специалист встречался с членами семьи. В более поздних судебных делах использовали термин СРО, но отмечали, что синдром не включён в DSM-IV. Как правило, избегали использования термина «синдром», подчёркивая, что изменения в условиях опеки являются стрессом для ребёнка и не должны происходить по любому поводу. В 2006 году Министерство юстиции Канады провело исследовательский отчёт, согласно которому СРО описали как «эмпирически не подтверждённый». Предпочтение отдавали другой концепции, у которой было больше исследовательской поддержки. Решение о возможном отчуждении ребёнка от родителя считается юридическим, и судья принимает его на основании фактов дела, а не диагноза, поставленного специалистом в области психического здоровья.

Родительское отчуждение — сложная проблема. Необходимо проводить различие между патологическим отчуждением и рациональным отчуждением^[11].

В Великобритании приемлемость оценки СРО отклонили эксперты и Апелляционный суд^[12][13][14].

В США в некоторых судебных делах СРО использовали в процессе определения опеки над ребёнком. Некоторые суды присудили права на опеку одному из родителей на основании результатов СРО^[15]. В некоторых случаях суды по делам опеки принимали обвинения в родительском отчуждении — вследствие детей помещали под опеку родителя, склонного к насилию^[16][17][18].

Допустимость показаний об СРО оспорили в соответствии с тестом Фрая и стандартом Доберта. Целью было оценить имеют ли показания достаточную доказательную базу и признание в научном сообществе^[19].

Гарднер утверждал, что СРО был принят научным сообществом и прошёл тест Фрая в двух штатах. Однако в 2006 году провели анализ судебных дел, связанных с СРО. В итоге исследователи пришли к следующим выводам — дела не создали правового прецедента, СРО рассматривают с негативной точки зрения в большинстве юридических исследований, а одни лишь труды Гарднера не доказывают существование синдрома. Из шестидесяти четырёх прецедентных дел, рассмотренных в то время, только два решения действительно создали прецеденты. В обоих делах признали, что теория СРО недопустима. В одном из дел, впоследствии поддержанном апелляцией, установили, что СРО не прошёл тест Фрая. Профессиональное сообщество не признало существование синдрома.

В то время Гарднер перечислил на своём веб-сайте пятьдесят дел. По его словам они создали прецеденты, которые доказывают приемлемость концепции СРО. Эти дела рассмотрели и установили, что ни одно из них не создало прецедентов для того, чтобы концепция СРО стала приемлемой. Сорок шесть дел не создали прецедентов или в них не обсуждали приемлемость СРО, а оставшиеся четыре были неоднозначными. В первом случае суд первой инстанции установил, что СРО прошёл тест Фрая. Однако решение не рассмотрели в апелляционном порядке, чтобы оно стало прецедентом. Суд первой инстанции «[исключил] выражение „синдром родительского отчуждения“» и вместо этого сосредоточился на «готовности и способности каждого родителя содействовать и поддерживать близкие и длительные отношения между друг другом и ребёнком»^[20]. Во втором случае апелляционный суд не обсуждал концепцию СРО. В третьем деле апелляционный суд специально решил не поднимать вопрос приемлемости СРО, а в четвёртом вынес решение без учёта СРО^[21].

В одном из дел в Нью-Йорке, «Дело Роберта Коула против Памелы Роттман»(англ. Matter of Robert Coull v. Pamela Rottman, 15 NYS3d 834, 131 AD 3d 964, 2015 г.), выплату алиментов приостановили ​​на основании заключения суда первой инстанции о наличии отчуждающего поведения со стороны родителя. Суд постановил, что мать ребёнка препятствовала встречам отца и сына из-за «системного отчуждения». Решение было основано не на психологическом диагнозе, а на отчуждающих действиях, которые совершала мать. Также учитывали её поведение во время судебного разбирательства.

Сосредоточение внимания на поведении родителей позволяет суду основывать решение «на принятых психологических концепциях и диагнозах… без упоминания спорной и потенциально провокационной концепции СРО». Ньюйоркский суд последовал этому подходу^[22]:

Согласно этому подходу родительское отчуждение является описательным понятием. Оно позволяет суду рассматривать родительское поведение без необходимости определять допустимость родительского отчуждения как психологического конструкта^[23].

В российской психологической и юридической практике термин «синдром родительского отчуждения»^[4] не получил официального признания, однако явление неправомерного влияния на ребёнка в ходе споров об опеке является предметом изучения и обсуждения.