Руфайзен, Освальд
Шмуэль Освальд Руфайзен (польск. Shmuel Oswald Rufeisen, имя данное при рождении — שמואל אהרון רופאייזן Шмуэль (Самуэль, Самуил) Аарон, монашеское имя — брат Даниэль;) — католический монах-кармелит еврейского происхождения. История Руфайзена сильно мифологизирована[2].
Биография
Семья
Отец Элиас Руфайзен — уроженец деревни Живец. Ходил в синагогу, был человек широких взглядов, ценил светское образование, которого сам не получил, свободно владел немецким языком, и культура в его глазах ассоциировалась именно с культурой немецкой. Служил в трёх армиях — до Первой мировой войны — в австрийской, после начала войны — в германской, после войны закончил свою карьеру в низшем офицерском чине польской армии. Имел награды всех трёх армий и восемь лет, что он провёл на военной службе, считал лучшими в своей жизни.
Мать Фанни имела светское образование, приданое — дом с корчмой, приносившей крайне низкий доход.
Поженились в 1914 году, ей было 30, отцу 28. Приходятся друг другу дальними родственниками.
Ранние годы
Родился в Галиции, до Первой мировой войны принадлежавшей Австро-Венгрии, а после войны — Польше. В семье придерживались традиций еврейского дома — соблюдали кашрут, но говорили по-польски и по-немецки. На языке идиш, основном языке польского еврейства, в доме почти не говорили.
Начал обучение на польском языке в бедной деревенской школе, где в одном помещении учились дети разных возрастов. Каждый учебный день начинался с католической молитвы, и Освальд принимал в ней участие. В 7 лет его определили в нерелигиозную школу с преподаванием на немецком. Содержалась школа евреями и большинство преподавателей были евреями.
В 12 лет поступил в государственную школу Юзефа Пилсудского. Преподавание велось на польском языке, католики и евреи разделялись только для уроков по религиозным дисциплинам. Классы в школе разделялись на подгруппы в зависимости от уровня учеников и Освальд и его брат попали в лучшую подгруппу. Свой аттестат зрелости он получил на год раньше одноклассников.
В 13 лет, Освальд, как и его брат Лео, прошли Бар-Мицву, традиционный еврейский обряд, знаменующий собой совершеннолетие.
Братья Руфайзен вступили в Акиву — молодёжную сионистскую организацию, ставшую центром их жизни. Там прививали пацифистские взгляды и презрение к наживе.
В сентябре 1939 года после немецкого вторжения в Польшу вся семья бежала на восток. Но 11 сентября 1939 года родители решили вернуться домой, чтобы не быть обузой детям, а сыновьям велели пробираться в Палестину. Освальду было 17, Арье — 15 лет. После скитаний братья оказались во Львове, вошедшем в состав СССР. В декабре 1939 года они бежали из СССР в Литву и обосновались в Вильно.
В начале 1940-го года пришло последнее письмо от родителей. Мать умоляла их не расставаться. Родителям удалось добраться домой, но остаться там они не смогли, поскольку земли Южной Польши были захвачены немцами и родители были административно выселены в другую область Польши, предположительно в Кальварию. По пути их последний раз видели дальние родственники. По неподтверждённым данным, в августе 1942 года они погибли в Освенциме.
Добраться до Палестины в апреле 1941 года сумел только младший брат Арье — детям до 18 лет сертификаты на Палестину выдавали бесплатно и беспрепятственно.
Вторая мировая война
После начала Великой Отечественной войны и немецкой оккупации Вильнюса в июне 1941 года Освальд оставался в городе. В июле 1941 года, когда начались массовые убийства евреев, ему удалось бежать. Распространённая версия о том, что он работал сапожником при местном отделе гестапо, не находит подтверждения в авторитетных источниках и считается мифом[3]. После скитаний он обосновался в посёлке Турец, где у него завязались добрые отношения с белорусами.
В конце концов, скрыв свою национальность, он стал писарем-переводчиком в белорусской полиции города Мир. Получил чёрный полицейский мундир с серыми манжетами и воротником, галифе, сапоги и чёрную фуражку, но без изображения черепа, и оружие. Так он стал немецким полицейским в чине унтер-офицера на девять месяцев (до разоблачения).
За две недели до его прибытия в белорусский город Мир, 9 ноября 1941 года по приказу немцев евреи собрались на городской площади между двумя церквями, православной и католической, куда они послушно пришли к указанному часу — с детьми, стариками, узелками одежды и припасами, заготовленными на дорогу. Свыше полутора тысяч (по другим данным — 1600 или 1700) евреев из города Мир и других мест были расстреляны немцами в песчаном карьере на окраине города при активном содействии местной полиции под командованием Семёна Серафимовича[4]. Оставшиеся около 800 евреев были переселены в полуразвалившийся замок Радзивиллов.
Во время службы в немецкой полиции Освальд, имея доступ к секретной информации, узнал о плане ликвидации гетто, назначенной на 13 августа 1942 года. Он тайно переправлял узникам оружие из полицейского арсенала и предупредил их о готовящемся массовом расстреле. Благодаря этому предупреждению, был разработан план побега, и в ночь с 9 на 10 августа (по другим данным — с 10 на 11 августа) 1942 года от 200 до 300 евреев смогли бежать из гетто[5][6][7]. Ещё около 500 евреев не решились или не смогли бежать и через несколько дней были убиты.
На следующий день после побега Руфайзена выдал один из оставшихся в гетто евреев, личность которого так и осталась неизвестной[3]. После ареста Освальд признался в своём еврейском происхождении хорошо к нему относившемуся начальнику немецкой жандармерии Райнгольду Хайну, который фактически позволил ему бежать.
Руфайзен нашёл убежище в доме, где жили католические монахини. Там он 25 августа 1942 года крестился.
В декабре 1943 года он ушёл к советским партизанам в Налибокскую пущу, где воевал в составе отряда имени Пономаренко до освобождения Белоруссии летом 1944 года[8]. Затем Руфайзен недолго служил в отделе милиции в городе Мир.
В марте 1945 года Руфайзен вернулся в Польшу, учился на священника и стал монахом-кармелитом.
В 1995—1997 годах Освальд Руфайзен выступал в Лондоне в качестве ключевого свидетеля на досудебных слушаниях по делу Семёна Серафимовича. Его показания подтвердили участие Серафимовича в преследовании и уничтожении еврейского населения в годы оккупации[9].
Жизнь в Израиле
В 1962 году брат Даниэль пожелал в соответствии с Законом о возвращении получить израильское гражданство, но получил отказ. Апелляция также была отклонена. Тем не менее Руфайзен смог иммигрировать в Израиль и получить израильское гражданство путём натурализации.
До конца своих дней жил в кармелитском монастыре «Стелла Марис» в Хайфе и был пастырем общины евреев-христиан им. Святого Иакова при католическом храме св. Иосифа в Хайфе. Им было восстановлено христианское богослужение на иврите. В городе Нагария создал дом престарелых для «Праведников мира».
Дело Руфайзена в Верховном Суде Израиля
Когда ему было отказано на основании «процедурных распоряжений» от 01.01.1960, Руфайзен подал апелляцию в Верховный суд Израиля (дело 72/62 «Освальд Руфайзен против министра внутренних дел»).
В своей апелляции брат Даниэль добивался признания за ним права на репатриацию в Израиль на основании того, что он является евреем — если не по религиозной принадлежности, то по праву рождения от еврейской матери. Он не скрывал, что перешёл в христианство по искреннему и глубокому убеждению, однако настаивал на своей принадлежности к еврейскому народу в «национальном плане». Галаха также видит в нём еврея. Исправленная же в июле 1958 года директива Бер-Иегуды и «процедурные распоряжения» Шапиры не соответствуют точной формулировке Закона о возвращении и, следовательно, незаконны.
Верховный суд признал, что Галаха считает выкрестов евреями, но не признал Галаху частью израильских законов. Суд признал, что «процедурные распоряжения» Шапиры — это ведомственная инструкция низшего порядка, не соответствующая израильскому законодательству. Суд признал и то, что ни один израильский закон не определяет понятие «еврей».
Верховный суд постановил, что, в связи с отсутствием писанных законодательных норм и исходя из светского характера Закона о возвращении, понятие «еврей» следует толковать не в строго галахическом смысле, а ориентируясь на субъективное мнение большинства народа: согласно тому, «как это слово звучит в наши дни в устах народа» (формулировка судьи Берензона), «так, как мы, евреи, понимаем его» (формулировка судьи Зильбера) или просто в соответствии с мнением простого еврея «с улицы». Тем самым, по мнению Верховного суда,
еврей это тот, кого другие евреи считают евреем.
Судьи также добавили, что, поскольку ни отцы сионизма, ни любой еврей никогда бы не сочли евреем верующего христианина, Закон о возвращении не распространяется на лиц, рождённых евреями, но добровольно сменивших вероисповедание. Такой человек, безусловно, может подать прошение на право жительства в Израиле, как и другие неевреи, но он не может считаться евреем, согласно Закону о возвращении, и ему не положены ни автоматическое израильское гражданство, ни права новых репатриантов. На этом основании иск брата Даниэля был отвергнут.
С мнением большинства не соглашался судья Хаим Коэн, возражая против субъективно-коллективного критерия (мнение большинства народа) в пользу субъективно-индивидуального (собственное желание истца), но остался в меньшинстве.
В процессе суда судья Цви Берензон сказал об евреях-христианах:
Еврейство вырыгнуло их из общины Израиля[10]
Оригинальный текст (иврит)[показатьскрыть]היהדות הקיאה אותם ובקהל ישראל
Прецедент по делу Руфайзена привёл к важным законодательным последствиям. В 1970 году была принята поправка к Закону о возвращении, которая законодательно закрепила, что право на репатриацию теряет еврей, добровольно перешедший в другую религию[11][3].
Религиозные взгляды
Не любил, когда его называли «отцом», «патером». По утверждению Людмилы Улицкой, высказывал антитринитарные взгляды[12][13][14]. Достоверность и корректность этих свидетельств вызывает ряд сомнений, поскольку в них утверждается также, что Руфайзен якобы «ставит под сомнение широко принятое в христианской традиции обожествление Девы Марии» — в то время как такого обожествления в ортодоксальном христианстве не существует вообще. Согласно академической биографии, написанной Нехамой Тэк, Руфайзен действительно испытывал сложности с принятием Никейского Символа веры и сознательно избегал упоминания Троицы, стремясь к возрождению ранней иудеохристианской общины.
Признание и память
История спасения евреев Мирского гетто представлена в экспозиции мемориала «Яд ва-Шем» и в немецком мемориальном центре «Тихие герои» (нем. Gedenkstätte Stille Helden)[8]. Руфайзен не мог быть удостоен звания «Праведник народов мира», так как это звание присваивается только неевреям[15].
В литературе
Жизнь Руфайзена стала основой биографии главного героя романа Людмилы Улицкой Даниэль Штайн, переводчик (2006).
Примечания
Литература
- Cholawski Shalom. Oswald Rufajzen в Encyclopaedia of the Holocaust том 3, стр. 1311.
- Освальд Руфайзен — брат Даниэль. Антология. Сэм Ружанский, Леонид Комиссаренко.
