Речь о себе в третьем лице
Речь о себе в третьем лице (также иллеизм, от указательного местоимения лат. ille, «тот», более удалённый от говорящего[1]) — самоименование с использованием грамматических выражений третьего лица. Например, у Шекспира Юлий Цезарь всегда упоминает себя в третьем лице: «не может Цезарь быть несправедливым»[2].
В литературе
В античной литературе существовала традиция, в которой автор (например, Гомер) называл себя в произведении по имени[3]. К V веку до н. э. такое самоименование сохранилось преимущественно в работах греческих историков: Гекатея, Антиоха, Геродота, Фукидида.
Имеется много объяснений использованию самоименования в третьем лице античными авторами: самовосхваление у Цезаря (в «Записках о Галльской войне») и Ксенофонта (Ксенофонт даже пытался скрыть своё авторство, чтобы звучать более правдоподобно при описании собственных успехов), демонстрация объективности и научного стиля у Фукидида (Ион Хиосский записывал свои сплетни в первом лице), закрепление своего авторства («Фукидид афинянин описал…»)[4]. Успешное использование самоименования в третьем лице у Фукидида и Ксенофонта продемонстрировало потенциал приёма для создания у читателя ощущения беспристрастного повествования.
В IV веке до н. э. ритор Исократ в своих трудах говорит от третьего лица, чтобы создать иллюзию, что его советы непосредственно передаются от учителя ученикам. Полибий, следуя Фукидиду, говорит о себе в третьем лице, чтобы заявить об авторстве, подчеркнуть беспристрастность и дистанцироваться от себя самого как участника событий[5].
Юлий Цезарь, в отличие от других известных авторов античности, говорил о себе в третьем лице и в быту, так что его выбор самоименования в «Записках», возможно, отражал и просто привычку[6]. Иосиф Флавий в «Иудейской войне» пишет о себе в третьем лице, а в автобиографической «Жизни» употребляет исключительно местоимение «я», что можно объяснить подражанием Фукидиду в историческом трактате[7].
Речь о себе в третьем лице являлась одним из художественных приемов в изображении «благородного дикаря»[8]. Начало положено у Дефо в «Робинзоне Крузо»:
Он отвечал: «Убей Пятницу». — «Зачем же мне тебя убивать?» — спросил я. «А зачем гонишь Пятницу прочь? — напустился он на меня. — Убей Пятницу — не гони прочь».
Чингачгук и другие индейцы в романах Фенимора Купера, суровые и лаконичные, контрастируют с многословными и часто лживыми европейцами.
Пери в романе Жозе де Аленкара «Гуарани».
Хотя концепция «благородного дикаря» к концу XIX века в основном изжила себя, в детской и приключенческой литературе она продлилась дольше. Так говорит и Талькав из «Детей капитана Гранта» Жюля Верна. В третьем лице говорят индейцы Майн Рида и Карла Мая, а также первобытные люди из произведений в жанре «доисторической повести» (например, в повестях Жозефа Рони-старшего)
В научных работах исследователи иногда самоименуются как «автор», чтобы избежать использования местоимения «я»[9].
В индуизме
В некоторых направлениях индуизма так могут выражаться святые, мистики и просветлённые (например, Рама Тиртха[10] и Свами Рамдас[11]); это связано с характерной для индийской философии идеей «отказа от эго»[12].
В повседневной речи
Разговор о себе в третьем лице характерен для детской речи и продолжается обычно до кризиса трёх лет[13], когда ребёнок начинает осознавать себя как личность. Взрослые, разговаривая с маленькими детьми, тоже прибегают к оборотам типа «Папа сказал, что…» с целью быть лучше понятыми[9].
Взрослые в повседневной речи редко выражаются таким образом (для американского английского в качестве примера обычно приводится Боб Доул[14]:
«Когда президент будет готов размещать [систему вооружений], Боб Доул будет готов вести бой [за неё] в Сенате»).
В обыденном сознании эта черта часто ассоциируется с эгоцентризмом и нарциссизмом[15]; в то же время она может означать и противоположное: самоиронию, склонность смотреть на себя «со стороны» и не вполне серьёзное отношение к себе[16], а также некоторую эксцентричность.
Примечания
Литература
- Дахалаева Е. Ч. Лингвистический статус 3-го лица в рамках категории лица. // Современные проблемы науки и образования. 2013. № 1.
- Arul Mishra, Himanshu Mishra, and Oscar Moreno (2013), Illeism and Decision Making, in NA — Advances in Consumer Research Volume 41, eds. Simona Botti and Aparna Labroo, Duluth, MN : Association for Consumer Research.
- Elledge, Ervin Roderick. The Illeism of Jesus and Yahweh: A Study of the Use of the Third-Person Self-Reference in the Bible and Ancient Near Eastern Texts and Its Implications for Christology (англ.). — The Southern Baptist Theological Seminary, 2015.