Птеридомания

Термин «птеридомания» придумал Чарльз Кингсли в 1855 году в книге «Glaucus, or the Wonders of the Shore» соединением двух слов: «птеридофиты» (группы споровых сосудистых растений) и «мания»:

Ваши дочери, возможно, уже увлеклись «птеридоманией» … и спорами по поводу непроизносимых названий некоторых из видов папоротников (которые кажутся разными в каждой новой книге о папоротниках, которые они покупают)… и тем не менее вы не можете отрицать, что они находят в этом увлечении огромное удовольствие, стали более активны и веселы, и что это хобби увлекло их гораздо сильнее, чем когда-то романы, сплетни, вязание крючком и берлинская шерсть.

Пик популярности папоротников как декоративного элемента пришёлся на период с 1850-х по 1890-е годы, интерес к ним возник ещё в конце 1830-х. В то время всё больше любителей и профессионалов-ботаников приезжали в сельскую местность Великобритании. Их открытия публиковались в периодических изданиях, в том числе в популярном ботаническом альманахе «The Phytologist», который начал выходить в 1844 году^[2].

Папоротники оказались особенно привлекательными для исследователей, поскольку они были менее изучены, чем цветковые растения. Кроме того, они были широко распространены в более диких, влажных, западных и северных районах Британии, которые становились всё более доступными благодаря улучшению транспортной инфраструктуры^[1].

Само увлечение птеридоманией начало развиваться ещё в 1830-х годах, когда учёные-ботаники и любители стали проявлять всё больший интерес к растительности сельской местности Великобритании. Стоит отметить, что в эту эпоху особенно были популярны науки о природе такие, как ботаника, химия и геология, что также способствовало развитию интереса у современников^[3].

Интерес к цветам и папоротникам воспринимался как «соответствующее» увлечение для леди с пытливым умом, в отличие от «жёстких» естественных наук: философии, математики и химии. Конечно же, независимо от того, какое научное исследование папоротников провела женщина, она никак не могла быть признана в качестве учёного или исследователя. Истинная наука считалась прерогативой только мужчин; к примеру, Беатрис Поттер была экспертом английских грибов, но не получила академического признания за свою работу.

Другое влияние на папоротниковую моду оказала Всемирная выставка 1851 года. Хрустальный дворец вызвал большой интерес у публики и положил начало моде на зимние сады и ящики Варда (Wardian boxes). Всё это изготавливалось из стекла, которое было доступно даже представителям среднего класса, что позволяло каждому создать свой собственный зимний сад. Для заполнения зимнего сада необходимо было выбрать растения. Папоротники идеально подходили для этой цели, поскольку они не только служили украшением, но и хорошо адаптировались к условиям искусственного освещения и температуры^[4].

Энтузиазм по поводу коллекционирования оказал огромное влияние на растительность Британских островов; некоторые дикие популяции до сих пор не восстановились.

Сбор папоротников вызывал интерес у людей из разных социальных групп. Натуралист Питер Д. А. Бойд отмечал, что «даже у фермера или шахтёра могла быть коллекция британских папоротников, собранных в дикой природе, и это увлечение объединяло людей из разных слоёв общества»^[1].

Для одних это было модным увлечением, для других — серьёзным научным занятием. Коллекционеры, вооружившись книгами о папоротниках, например, «Папоротники Великобритании и Ирландии», отправлялись на поиски этих растений у торговцев и в местах естественного произрастания на Британских островах и за их пределами. Собранные образцы папоротников прессовали и помещали в альбомы, чтобы демонстрировать их дома. Также коллекционеры собирали живые растения, чтобы выращивать их в садах и комнатных условиях. В питомниках можно было найти не только местные виды, но и экзотические папоротники, привезённые из Америки и других уголков мира^[1].

В 1829 году Натаниэль Бэгшоу Вард создал ящик Варда, который стал предшественником современного террариума. Он предназначался для защиты папоротников от загрязнённого воздуха Лондона XIX века. Вскоре ящики Уорда стали популярным элементом интерьера в стильных гостиных Западной Европы и США. Они способствовали росту популярности коллекционирования папоротников, а затем и орхидей^[5]. Папоротники также выращивались в папоротниковых домах (оранжереях, предназначенных для папоротников) и в открытых папоротниковых садах.

В те времена садоводы проявляли интерес не только к местным британским видам и природным гибридам папоротников. Они также обращали внимание на необычные варианты диких видов, которые называли «монстрозитами». Из них было выведено сотни сортов для выращивания. Например, из многорядник (лат. Polystichum setiferum), кочедыжник женский (лат. Athyrium filix-femina) и костенец сколопендровый (лат. Asplenium scolopendrium) было получено около трёхсот различных сортов^[1][6].

Впервые мотивы папоротника появились на Всемирной выставке 1862 года, проходившей в Лондоне. они стали символов приятного досуга и оставались им вплоть до конца XIX века^[1].

Поскольку листья папоротника имеют характерную плоскую форму, они нашли применение в качестве декоративного элемента. Их вклеивали в альбомы коллекционеров, прикрепляли к объёмным объектам, использовали в качестве трафаретов для создания эффекта «брызг», наносили на поверхность и вдавливали в неё для создания оттисков и так далее^[1].

В XVIII—XIX веках в Великобритании производилось множество изделий из керамики, украшенных изображениями папоротников. Среди производителей были такие известные компании, как Wedgwood, Mintons Ltd, Royal Worcester, Ridgeway и George Jones. Они использовали различные техники и стили декорирования, включая майолику.

В 1867 году по заказу фирмы «Джозайя Веджвуд и Сыновья» в церкви Кью был установлен памятник сэру Уильяму Джексону Гукеру, директору Королевских ботанических садов Кью. Памятник был украшен уэджвудской тонкой керамикой с изображением экзотических папоротников. Копия этого памятника была подарена Музею Виктории и Альберта^[1].

В искусстве того времени были особенно востребованы реалистичные изображения папоротников. Даже если изображение стилизовалось, как это часто делали на гравюрах по стеклу и металлу, оно всё равно сохраняло узнаваемые черты папоротника^[1].

Печенье-сэндвич с ванильным кремом, которое традиционно производят на Британских островах, имеет характерный дизайн, который содержит изображение папоротника на внешней стороне. Этот дизайн был популярен в викторианскую эпоху и используется до сих пор^[7].

Увлечение коллекционеров в викторианскую эпоху привело к серьёзному сокращению численности некоторых редких видов в дикой природе. В частности, в Шотландии, особенно на холмах Моффат, под угрозой исчезновения оказалась вудсия эльбская (лат. Woodsia ilvensis). Это растение было широко распространено на территории Великобритании, однако в результате папоротниковой лихорадки его популяции значительно сократились.

Родственные вид, альпийская вудсия (лат. Woodsīa alpīna) постигла та же участь. Однако опасность угрожала не только растениям. Джон Сэдлер, который впоследствии стал смотрителем Королевского ботанического сада в Эдинбурге, чуть не поплатился жизнью, когда пытался собрать пучок папоротника на каменистом склоне неподалёку от Моффата.

В 1861 году Уильям Уильямс, ботанический гид, погиб, собирая альпийскую вудсию в Уэльсе. Его тело нашли у подножия скалы, где Эдвард Ллуйд впервые обнаружил этот вид на два века раньше^[8].

В своём труде «Упорные папоротники» (1865), который представляет собой одновременно и справочник по ботанике, и мемуары, писательница Нона Беллэрс высказывала идею о необходимости принятия законов, направленных на защиту папоротников от чрезмерного сбора. Она утверждала: «Мы должны принять законы, которые будут охранять папоротники, подобно тому, как мы охраняем диких животных»^[9].

Папоротник килларни (лат. Vandenboschia speciosa), считался вымершим в Шотландии из-за коллекционеров XIX века^[10]. Однако позже годах его обнаружили на острове Скай в виде гаметофита^[11][12].

В 1838 году на побережье Кинкардиншира, в морской пещере, на камнях, богатых основаниями, был обнаружен пузырник Дайка (лат. Cystopteris dickieana)^[13]. К 1860 году первоначальная колония была почти полностью уничтожена, однако вид смог восстановиться^[14][15].

Птеридомания, как правило, ассоциируется с британской эксцентричностью. Исследователи по-разному оценивают её влияние за пределами Соединённого Королевства. Джон Д. Скотт отмечает^[16]:

Похоже, что это увлечение обошло Америку стороной — вероятно, потому, что в Америке практически не встречаются подобные «странные» формы растений. Возможно, это также связано с тем, что американские учёные-ботаники в основном занимались изучением сложных видов, входящих в такие группы папоротников, как костенец (лат. Asplenium), щитовник (лат. Dryopteris) и гроздовник (лат. Botrychium)^[17].

С другой стороны, Сара Уиттингем в своей книге «Папоротниковая лихорадка: История птеридомании»^[18] рассказывает создании Американского общества папоротников^[16]. Оно было основано в 1893 году и в 2012 году насчитывало более 900 участников по всему миру.^[19]

Общество базируется в Индианском университете и считает себя одним из крупнейших международных клубов любителей папоротников. Пост президента общества неоднократно занимал Уильям Ральф Максон^[20].

В дендрарии Морриса при Пенсильванском университете находится единственный сохранившийся отдельно стоящий викторианский фернерий в Северной Америке. Он был построен в 1899 году и является архитектурным памятником XIX века.

Фернерий был спроектирован Джоном Моррисом, который также является основателем дендрария. Здание имеет уникальную изогнутую стеклянную крышу в викторианском стиле. Говорят, что фернерий воплощает в себе некоторые характерные черты викторианской эпохи: любовь к коллекционированию, уважение к природе и увлечение романтическими садами. Его крыша сверкает на солнце, словно драгоценный камень^[21].

Увлечение папоротниками в Австралии нанесло ущерб окружающей среде. В штате Квинсленд из-за папоротниковой лихорадки растения вырывали из естественной среды обитания, чтобы удовлетворить спрос коллекционеров.

Особенно популярными были эпифитные папоротники, такие как «оленьи рога» (лат. Platycerium) и «птичьи гнёзда» (лат. Asplenium nidus). Их использовали для украшения общественных и частных объектов инфраструктуры, включая здание парламента и крупные железнодорожные станции. Эта традиция сохранялась до конца XX века^[22].