Прометей (поэма)

«Прометей» был написан в период с 1772 по 1774 год. Это произведение Гёте как и его поэмы «Пение Магомета» (нем. Mahomets Gesang), «Ганимед» (нем.Ganymed) и «За Кроноса» (нем. An Schwager Kronos) относят к творчеству литературного движения «Буря и натиск». Впервые «Прометея» опубликовал Фридрих Генрих Якоби в своей работе «Об учении Спинозы в письмах к Моисею Мендельсону» без указания автора. Сам Гёте включил «Прометея» в сборник и в 1789 году произведение издали вместе с поэмой «Ганимед».

Поэма отражает литературные особенности «Бури и натиска»^[1] . Она написана в лирической форме, главными действующими лицами выступают мифологические герои, которые олицетворяют деятелей «Бури и натиска», в сюжете красной нитью проходит рассуждение о жизни и искусстве. Одной из основных идей этого литературного направления было развенчание авторитетов, и Прометей, ослушавшись Зевса, выступает символом этого бунтарского движения.

Как правило, ода — это торжественная песня, которая восхваляет событие или героя. Однако «Прометей» воплощает кардинально противоположное настроение. Он не преклоняется перед богами, а осуждает их, в его упрёках проскальзывает ирония и насмешка. Прометей разговаривает с Зевсом дерзко, даже презрительно и сравнивает Громовержца, который вымещает гнев на мире людей, с мальчиком, бьющим палкой чертополох:

Во второй строфе он бросает всем Богам в лицо, что они на самом деле жалки и существуют только благодаря жертвам легковерных людей, и унижает их ещё больше, заявив:

Он, Прометей тоже ошибся и наивно понадеялся на помощь и сочувствие Богов, но они не услышали его просьб, и он смог положиться только «на своё огнём пылающее сердце»^[2][3] .

Согласно мифологии, Прометей — Бог, который помог Зевсу обрести власть, при этом Гёте выделяет его из всего сонма Богов и представляет его «гением». Под этим понятием «Буря и натиск» подразумевало человека, который живёт в согласии с самим собой, возвышается над миром и природой и обладает практически божественными способностями^[4] .

В последующих 4 и 5 строфе Прометей задаёт несколько риторических вопросов и обвиняет Олимпийцев всё более ожесточённо. Он ставит им вину то, что они не дали ему успокоения и исцеления, и отказывается им преклоняться. Вовсе не Боги, а время и судьба сделали из него того, кем он стал. В последний строфе он решает пойти против воли Богов и создать людей по своему образу и подобию. В его последних словах «подобно мне» звучит неприкрытое высокомерие (гибрис), которое подчёркивается на протяжении всей поэмы разной длиной строк и строф, будто бы набегающими друг на друга.

Прометей намерен лишить Богов власти. Он считает их безжалостными и завистливыми существами, которые самым подлым образом используют людей, раболепно поклоняющихся им. Это тема характерна для творчества «Бури и натиска», и в этом и заключается образ «гения»^[5] , который в настоящее время несёт немного другое значение. Гениальный творческий человек, по представлениям того времени, разрывает все оковы и становится сильнее под ударами судьбы, они не могут сломить гения.

Титан Прометей сам становится творцом, когда восстаёт против «божественного порядка». Таким образом в оде Гёте делает отсылку к собственному творчеству. Ода также даёт представление о новой поэтике времён «Бури и натиска». Освободившись от традиционного религиозного мышления и приверженности ритуалам, гений способен заменить религию своим творчеством. Однако необязательно рассматривать оду «Прометей» как призыв отказаться от религии, произведение можно воспринимать как рассуждение о пантеизме.

За исключением последний строфы и третий с конца, поэма написана свободным нерифмованным стихом^[6], который был свойственен Гёте в период его творчества в «Буре и натиске». Стихотворная форма подчёркивает содержание поэмы. По мнению «Бури и натиска», отсутствие упорядоченности строк и строф отражает эмоциональный настрой и отвагу героя. В первых семи строфах автор использует побудительные предложения и выделяет притяжательные местоимения «мой», «твой». В строфах 4-6 Гёте пишет вопросительные предложения, которые от строки к строке становятся короче. Такой приём с одной стороны свойственен стихомифии, а с другой стороны становится средством выразительности и отражает патетику речи.

«Границы человечества» (нем. Grenzen der Menschheit) (1776—1781, точная дата неизвестна)

В отличие от «Прометея», в котором акцент делается на глаголы, в этом стихотворении преобладают прилагательные. Они придают произведению размеренное настроение. Гёте не обвиняет здесь Богов как в «Прометее», но подчёркивает, что с ними невозможно соперничать. Человек должен быть покорным и уважать Богов. На основании содержания стихотворения и времени его написания, произведение можно отнести к периоду перехода творчества Гёте от «Бури и натиска» к Веймарскому классицизму^[7] .

«Божественное» (нем. Das Göttliche) (1783)

В стихотворении Гёте призывает людей быть благородными и брать пример с Бога:

Природа в произведении превращается в «стороннего наблюдателя», перед глазами которого проходит жизнь людей. И хотя она видит и добро, и зло, она не берётся судить человека:

Гёте отмечает, что человек отличается от всех других созданий умением принимать решения и самостоятельно строить свою жизнь. Именно в этом заключается идеал «благородного человека», свойственный для Веймарского классицизма.

Трагедия «Фауст»

Гёте словами героя трагедии «Фауст» Мефистофеля напоминает читателям, что Змий-искуситель произнёс: «Будете, как бог, знать добро и зло^[9]» (лат. «Eritis sicut Deus scientes bonum et malum»), в Раю и подговорил Адама и Еву совершить грехопадение, за которое они были изгнаны на Землю. Злой дух подсмеивается над главным героев: «И ты когда-нибудь устрашишься своего богоподобия». Под этими словами Гёте подразумевает, что человек во многом схож с самим Богом. Эта идея находит отражение и в стихотворении «Ученик чародея» (1783).