Приключения Гогенштауфена
«Приключе́ния Гогеншта́уфена» — пьеса-сказка в трех действиях советского писателя, сценариста и драматурга Евгения Шварца. Автор начал работу в 1931 году. Пьеса была завершена и опубликована в №11 журнала «Звезда» в 1934 году[1].
Что важно знать
| Приключения Гогенштауфена | |
|---|---|
| Жанр | пьеса |
| Автор | Евгений Шварц |
| Язык оригинала | русский |
| Дата первой публикации | 1934 |
История создания
Автор считал, что лучше всего его произведение поставят в московском Театре имени Е.Б. Вахтангова. По мнению Шварца, этом театру была близка та стихия веселой сатиры, какую он изобрел в пьесе[2].
Во время моей работы в Москве в молодом тогда Театре им. Евг. Вахтангова мне сказали как-то после репетиции, что вечером будет читать свою пьесу ленинградский драматург Шварц, — вспоминал Н. П. Акимов. — ... Шварц прочел «Приключения Гогенштауфена». Пьесу горячо обсуждали, признали интересной, но требующей доработки. Автор — скромный худощавый молодой блондин — сдержанной вежливостью выделялся из общего стиля более уверенных в себе и темпераментных ораторов. Он согласился со всеми замечаниями и больше к этой работе не возвращался»[2].
Пьесу поставили в 1988 году: в ленинградском Театральном институте (класс М. Шмойлова) и в московском Центральном Детском театре (режиссер Е. Долгина)[2].
Действующие лица
- Гогенштауфен – экономист.
- Упырева – управделами.
- Маруся Покровская – счетовод.
- Кофейкина – уборщица.
- Бойбабченко – домашняя хозяйка.
- Арбенин – юрисконсульт.
- Журочкин – бухгалтер.
- Брючкина – зав. машинописным бюро.
- Юрий Дамкин – зав. снабжением.
- Фавн – статуя.
- Заведующий.
- Сердитый молодой человек.
- Рабочий.
- Пожарный.
- Милиционер.
- Толпа.
- Горцы на конях.
Сюжет
Персонажи пьесы – работники советского учреждения – экономисты и юристы, с которыми происходят сказочные приключения. Таким образом в пьесе смешивается сказка и реальность. Среди работников советского учреждения оказываются волшебницы: Упырёва — злая, а Кофейкина — добрая.
Пантелей Гогенштауфен — экономист, получивший от автора фамилию старинной германской королевской династии и славянское имя. Именного вокруг него разворачивается действие пьесы. Дни и ночи он работает над своим проектом, который очень важен для всего учреждения. А еще Гогенштауфен влюблен в счетовода Марусю Покровскую. Силы зла (в лице управделами Упыревой) хотят помешать реализовать проект и рассорить влюбленных. У главного героя есть помощники, которые противостоят силам зла — это уборщица Кофейкина и домашняя хозяйка Бойбабченко.
Характеристика персонажей
Герои становятся носителями характеров и человеческих качеств за счет использования автором говорящих фамилий: Упырева – вампир; Дамкин — любитель дам, ловелас; Брючкина — падкая на мужчин модница; Бойбабченко — бойкая женщина; Кофейкина — фея в быту (сама героиня объясняет в пьесе : «Я молода была – называлась фея. Это я теперь Кофейкина»). Фамилия главного героя — Гогенштауфен — создает образ странный, чудаковатый: скромный, тихий, но с королевской фамилией[3].
Драматург наделяет своих героев системой определённых человеческих качеств, которые проявляются в их речи, поступках и делах[1]. Например так характеризует себя Бойбабченко:
Ты меня знаешь! Я – старуха отчаянная, я – старуха добрая. Когда мне кого-нибудь жалко, я могу человека убить. Я такое могу поднять, что по газетам шум пойдет.
В описании Упырёвой автор использует речевые характеристики: она немногословна, её речь экспрессивна, а ремарки драматурга на её слова усиливают эффект.
Дамкин. Детка, знаете, что интересно? Мне так есть хочется, что спасу нет. Прямо сам любуюсь, как мне есть хочется. Сильный организм. У меня есть такое свойство – если я не поем… Упырёва. Сейчас кончу – поговорим. А пока не болтайте, как зарезанный. («Зарезанный» произносит с наслаждением).
Многие диалоги персонажей (кроме речевой характеристики персонажей) создают комический эффект:
Бойбабченко. Да что ты, родная, я тебе доказать могу. Почитай газеты, возьми цифры, если мне не веришь. Цифры не соврут. Что есть высшая несознательность? Хулиганство. А за хулиганство сколько старух судилось? Ни одной! За разгильдяйство сколько? Нуль. За бытовое разложение? Ни единой. Да что там, возьми такую мелочь, как прыганье с трамваев на ходу, – мы, старухи, даже этого себе не позволяем. Мы сознательные!
Кофейкина. Так то оно так…
Бойбабченко. Не спорь! Я все обдумала. Я даже собираюсь в красном уголке прочесть: «Новый быт и новая старуха». Вот.
Примечания
| Данный материал является несвободным (не соответствует определению свободного произведения культуры). Любое использование данного материала (как в РУВИКИ, так и вне её) может стать нарушением авторского права. |


