Правосубъектность природных объектов
Правосубъектность природных объектов или юридическая правосубъектность — это правовая концепция, согласно которой определённые природные объекты наделяются статусом юридического лица. Это предоставляет таким объектам права, защиту, привилегии, обязанности и юридическую ответственность юридического лица. Поскольку природные объекты, такие как реки и растения, не могут самостоятельно представлять себя в суде, «опекун» может действовать от имени объекта для его защиты[1]. Правосубъектность природных объектов возникла в результате эволюции правового подхода к защите природы. Со временем акцент сместился от интересов человека в эксплуатации природы к её защите для будущих поколений, а затем к концепциям, допускающим защиту природы как имеющей внутреннюю ценность[2]. Эта концепция может использоваться как инструмент признания отношений коренных народов с природными объектами, такими как реки[3]. Правосубъектность природы, наделяющая природу (или её элементы) определёнными правами, одновременно предоставляет возможность отдельным лицам или группам, например коренным народам, реализовывать свои права человека.
Предпосылки
Профессор из США Кристофер Д. Стоун впервые обсудил идею наделения природных объектов правосубъектностью в 1970-х годах в своей статье «Должны ли деревья иметь процессуальную правоспособность? К юридическим правам природных объектов»[4]. Юридическое лицо не может быть объектом собственности; следовательно, природный объект с установленной правосубъектностью не может быть чьей-либо собственностью. Процессуальная правоспособность напрямую связана с правосубъектностью. Объекты, обладающие процессуальной правоспособностью, или locus standi, имеют право или возможность инициировать судебное разбирательство или выступать в суде. Природные объекты не могут самостоятельно инициировать разбирательство или выступать в суде. Однако это может быть реализовано от имени объекта через представителя — опекуна. Представительство может повысить защиту культурно значимых элементов природной среды или территорий, уязвимых к эксплуатации и загрязнению.
Хотя в США нет федерального закона, реализующего правосубъектность природных объектов, эта идея поддерживалась судьёй Верховного суда США. В решении по делу Sierra Club v. Morton 1972 года судья Уильям Дуглас в особом мнении утверждал, что определённые «элементы окружающей среды» должны обладать locus standi, а лица, имеющие значимую связь с этим элементом, должны иметь возможность действовать от его имени для его защиты[5]. По состоянию на июнь 2021 года как минимум 53 инициативы в 12 странах использовали концепцию «лица» в своих правовых актах[6][7].
Sierra Club, природоохранная организация, подала иск против тогдашнего министра внутренних дел США Роджера С. Б. Мортона[8], утверждая, что федеральное правительство согласно Закону об административной процедуре не может выдавать разрешения на строительство инфраструктуры — в частности, шоссе, линий электропередачи и горнолыжного курорта — в долине Минерал-Кинг, части Национального леса Секвойя[9]. Sierra Club стремилась защитить эту неосвоенную территорию в национальном лесу, однако Апелляционный суд девятого округа США постановил, что поскольку члены Sierra Club не будут непосредственно затронуты, они не могут подавать иск по Закону об административной процедуре[9], который «устанавливает стандарты судебного пересмотра» в случаях, когда лицо негативно затронуто действиями агентства, такими как выдача разрешения. Верховный суд согласился с тем, что Sierra Club не может подавать иск по этому закону, так как не смогла доказать, что действия ответчика причинили или могут причинить ущерб её членам[9]. Это решение побудило судью Дугласа написать особое мнение, в котором он утверждал, что людям следует разрешить подавать иски от имени неодушевлённых объектов, написав: «Те, кто имеет тесную связь с неодушевлённым объектом, которому угрожает вред, загрязнение или иное разрушение, являются его законными представителями»[8]. Эта точка зрения разделяется сторонниками правосубъектности природы в США и по всему миру.
Национальные права природы
Новая Зеландия
В 2014 году национальный парк Те-Уревера был объявлен ' — природным юридическим лицом[10]. Территория, охватываемая Те-Уревера, перестала быть национальным парком, находящимся в государственной собственности, и была преобразована в свободную, неотчуждаемую землю, принадлежащую самой себе[11].
В том же направлении в Новой Зеландии в 2017 году река Уангануи была признана юридическим лицом[12]. Новое юридическое лицо получило название Te Awa Tupua и теперь признаётся как «неделимое и живое целое от гор до моря, включающее реку Уангануи и все её физические и метафизические элементы»[13]. Реку представляют два опекуна: один от народа уангануи и один от государства[14].
Также в 2017 году правительство Новой Зеландии подписало соглашение о предоставлении аналогичной правосубъектности горе Таранаки и о переименовании национального парка Эгмонт, окружающего гору[15][16].
Индия
Реки Ганг и Ямуна теперь считаются юридическими лицами в рамках борьбы с загрязнением. Эти реки священны для индуистской культуры благодаря своим целебным свойствам и притягивают паломников, которые купаются и развеивают прах умерших[17]. Реки сильно загрязнены: ежедневно в них попадает 1,5 млрд литров неочищенных сточных вод и 500 млн литров промышленных отходов[18].
Высокий суд североиндийского штата Уттаракханд в марте 2017 года постановил наделить Ганг и его главный приток Ямуну статусом юридических лиц. Реки получили «все соответствующие права, обязанности и ответственность живого человека». Это решение означало, что загрязнение или повреждение рек приравнивается к причинению вреда человеку. Суд сослался на пример новозеландской реки Уангануи, также признанной юридическим лицом[18].
Развитие правосубъектности природы встретило скептицизм, поскольку простое провозглашение Ганга и Ямуны живыми существами не спасёт их от серьёзного и продолжающегося загрязнения. Возможно, потребуется изменение устоявшихся культурных представлений о Ганге как о реке с самоочищающимися свойствами[19].
Критика также связана с тем, что опека над реками была предоставлена только штату Уттаракханд, который занимает лишь небольшую часть их протяжённости. Ганг протекает 2525 км через Уттаракханд, Уттар-Прадеш, Бихар, Джаркханд и Западная Бенгалия, из которых только 96 км проходят по Уттаракханде. Лишь небольшая часть из 1376 км притока Ямуны протекает по Уттаракханде — река также пересекает штаты Харьяна, Химачал-Прадеш, Дели и Уттар-Прадеш[19].
Несмотря на скептицизм по поводу решения Высокого суда Уттаракханда, провозглашение этих уязвимых рек юридическими лицами инициирует движение в сторону защиты экологических и культурных прав. Эти решения могут стать основой для будущих законодательных изменений в области охраны окружающей среды.
Соединённые Штаты
В 2006 году муниципалитет Тамакуа, Пенсильвания сотрудничал с организацией Community Environmental Legal Defense Fund (CELDF)[20]. Совместно были разработаны законодательные акты для защиты сообщества и окружающей среды от сброса токсичных сточных вод[21]. С 2006 года CELDF помогла более чем 30 сообществам в десяти штатах США разработать местные законы, закрепляющие права природы. CELDF также участвовала в подготовке конституции Эквадора 2008 года после национального референдума[22].
Помимо Тамакуа, несколько других городов США приняли законодательные акты, фактически предоставляющие природе естественные права. В 2008 году жители города Шапли, штат Мэн, внесли изменения в местный кодекс, предоставив права природе и водоёмам, окружающим Шапли, и лишив корпорации прав, предоставленных Конституцией США. Причиной изменений стал план корпорации Nestlé, владеющей брендами бутилированной воды, вывозить грунтовые воды из Шапли на завод по розливу[23]. По состоянию на 2019 год иски против Шапли по поводу изменений не подавались, и корпорация Nestlé не оспаривала кодекс. В данном случае CELDF не участвовала в подготовке изменений, жители Шапли получили помощь от юристов из Вермонта[23].
В апреле 2013 года CELDF помогла властям округа Мора, Нью-Мексико принять постановление, ограничивающее права корпораций на добычу нефти и газа и предоставляющее права природным экосистемам и водоёмам округа[24]. Это постановление сделало округ Мора первым местом в США, официально запретившим добычу нефти и газа на определённой территории[25]. В ноябре 2013 года против округа Мора был подан иск, утверждавший, что постановление нарушает права корпораций, в частности первую, пятую и четырнадцатую поправки. В январе 2015 года постановление было отменено федеральным судьёй Джеймсом О. Браунингом как нарушающее права корпораций.
В начале 2014 года Грант Тауншип, Пенсильвания обратился к CELDF за помощью в разработке постановления, предоставляющего природным водоёмам вокруг поселения права природы. Компания Pennsylvania General Energy (PGE) переоборудовала старую нефтяную скважину под «скважину для закачки сточных вод», что вызвало обеспокоенность жителей за экосистему[26]. Вода в таких скважинах содержит вредные вещества, способные загрязнить грунтовые воды. Большинство жителей Грант Тауншип используют воду из ручья Литл-Махонинг. В случае утечки сточные воды могли бы загрязнить этот ручей. Риск загрязнения побудил жителей обратиться за помощью к CELDF. Принятое постановление предоставило права природы экосистемам и водоёмам в границах поселения. Также постановление лишило корпорации статуса «лица» на территории Грант Тауншип. В августе 2014 года PGE подала иск против Грант Тауншип, начав судебную тяжбу, длившуюся почти пять лет[27]. В апреле 2019 года Грант Тауншип проиграл дело, и судья Сьюзан Бакстер обязала поселение выплатить судебные издержки PGE, а постановление было признано недействительным.
26 февраля 2019 года жители Толидо, Огайо приняли Билль о правах озера Эри[28]. Основная идея — признание права озера Эри «процветать»[28]. Жители Толидо и окрестностей сталкивались с ситуациями, когда водопроводная вода из озера Эри была непригодна для питья из-за загрязнения[29]. Проблемы с качеством воды и другие экологические угрозы побудили жителей обратиться за помощью к CELDF[29]. 27 февраля 2019 года, на следующий день после принятия билля, фермер из Огайо подал иск[28][30]. 27 февраля 2020 года федеральный судья Джек Зухари признал билль недействительным[31], указав, что он «неопределённо сформулирован» и выходит за пределы полномочий муниципалитета Огайо.
Летом 2019 года племя Юрок на севере Калифорнии предоставило реке Кламат статус правосубъектности[32].
Эквадор
Права природы «на существование, сохранение, поддержание и восстановление своих жизненных циклов» были провозглашены в Эквадоре в конституции 2008 года[33]. Это произошло после национального референдума 2008 года, позволившего закрепить права природы в конституции — впервые в мире[34]. Каждый человек и сообщество имеют право выступать в защиту природы[35]. Конституция провозглашает, что «государство должно поощрять физических и юридических лиц, а также сообщества к защите природы и уважению всех элементов, составляющих экосистему»[36].
Первый успешный случай реализации прав природы в Эквадоре был рассмотрен в 2011 году в Провинциальном суде Лоха. В этом деле истцом выступала река Вилкабамба, представляя свои собственные права на «существование» и «сохранение», пытаясь остановить строительство государственной автодороги, нарушающей природное состояние реки. Иск был подан двумя лицами, Ричардом Фредериком Уилером и Элеонор Гир Хаддл, как опекунами, действующими в интересах природы — в частности, реки Вилкабамба. Конституционный запрет был вынесен в пользу реки и против провинциального правительства Лоха, пытавшегося реализовать экологически вредный проект. Проект был остановлен, а территория подлежала восстановлению[37].
Боливия
Конституционные изменения в Эквадоре были продолжены в Боливии в 2010 году принятием «Закона о правах Матери-Земли» (Ley de Derechos de la Madre Tierra). Этот закон наделяет Мать-Землю статусом «коллективного субъекта общественного интереса»[38] с закреплёнными в законе правами[39]. Закон о правах Матери-Земли придаёт элементы правосубъектности природной среде. Судебные действия могут быть предприняты в случае нарушений в отношении отдельных лиц и групп как части Матери-Земли как «коллективного субъекта общественного интереса»[40]. Закон гласит: «Мать-Земля — это динамичная живая система, состоящая из неделимого сообщества всех живых систем, живых, взаимосвязанных, взаимозависимых и дополняющих друг друга, разделяющих общую судьбу»[41].
Колумбия
Конституционный суд Колумбии в ноябре 2016 года признал, что бассейн реки Атрато обладает правами на «защиту, сохранение, поддержание и восстановление». Это решение было принято в связи с деградацией бассейна реки из-за добычи полезных ископаемых, что наносило вред природе и культуре коренных народов. Суд сослался на новозеландский прецедент с рекой Уангануи, признанной юридическим лицом. Суд постановил, что совместная опека будет осуществляться национальным правительством и коренными народами, проживающими в бассейне[42].
Суд отметил:[42]
Именно человеческие сообщества зависят от природного мира — а не наоборот — и они должны нести ответственность за свои действия и бездействие по отношению к природе. Важно осознать эту новую социополитическую реальность с целью достижения уважительного взаимодействия с природой и окружающей средой, как это происходило ранее с гражданскими и политическими правами… Сейчас настало время предпринять первые шаги для эффективной защиты планеты и её ресурсов, пока не стало слишком поздно…
В апреле 2018 года Верховный суд Колумбии признал экосистему Амазонки субъектом права и объектом защиты[43].
Канада
Река Магпи в регионе Кот-Нор провинции Квебек получила набор прав, включая право на судебную защиту, от Совета инну Эканитшит и муниципалитета Мингани[44]. Представители могут быть назначены муниципалитетом и инну для защиты прав реки, которые определяются как: «право течь; право на уважение своих циклов; право на защиту и сохранение естественной эволюции; право на поддержание природного биоразнообразия; право выполнять свои основные функции в экосистеме; право на целостность; право быть защищённой от загрязнения; право на восстановление; и, наконец, право на обращение в суд»[1]. Это соответствует представлению о реке как независимом, живом существе, отдельном от человеческой деятельности[1].
9 июня 2026 года муниципалитет Террас-Водрёй (провинция Квебек) первым в Канаде официально признал деревья живыми существами, наделив их правами на жизнь, естественный рост, физическую целостность и регенерацию. Городской совет также первым в стране подписал Всеобщую декларацию прав деревьев[45].
Испания
В Испании законом признаётся правосубъектность природного объекта Мар-Менор.
Аргументы «за» и «против»
Концепция правосубъектности природы вызывает споры даже среди экологов. Можно выступать за правовую систему, признающую права природы, но не считать правосубъектность природы наилучшим способом их реализации. Сторонники концепции утверждают, что возможность подавать иски от имени природы ценна, поскольку позволяет защищать окружающую среду без необходимости доказывать ущерб человеку. Правосубъектность природы также лучше отражает значимость отношений коренных народов с окружающей средой[3].
Однако существуют и возражения против концепции. Одна из проблем — статус юридического лица подразумевает не только право подавать иски, но и быть ответчиком[46]. Например, возникает вопрос, как применяется юридическая ответственность к природному объекту (например, при стихийных бедствиях) и должны ли представители нести ответственность за «природных лиц». Юрист CELDF Линдси Шромен-Ваврин отмечает, что эта проблема «может подорвать возможность прав природы сдерживать разрушительную деятельность и вместо этого привести к созданию неких попечительских фондов для экосистем, когда, например, при наводнении экосистема должна выплачивать средства из фонда, которые иначе пошли бы на восстановление среды»[46].
Другая проблема — даже при наличии права подавать иски от имени природного объекта судебные процессы дороги[47]. Возникают вопросы экологической справедливости, если расходы на судебную защиту недоступны. Проблемы возникают и тогда, когда природные объекты выходят за пределы юрисдикции, где им была предоставлена правосубъектность, как это было с рекой в Уттаракханде, Индия[47]. По данным National Public Radio, бывают случаи, когда права природных объектов могут противоречить правам людей: «Многие законы о правосубъектности природы встречают сопротивление со стороны промышленности, фермеров и речных сообществ, которые считают, что предоставление природе статуса лица ущемляет их права и средства к существованию»[47].
Значение для культурных прав человека
Признание реки Уангануи юридическим лицом в Новой Зеландии (Te Awa Tupua) отражает глубокую культурную «неотчуждаемую связь» с местными иуи и хапу реки. Культура маори рассматривает природные объекты, такие как река Уангануи, как предков, а иуи имеют с ними глубокие связи как с живыми существами[48]. Такая неотчуждаемая связь коренных культур с природой проявляется и в других странах, например в Колумбии, где аналогичное признание было сделано для бассейна реки Атрато.
Главный переговорщик иуи Уангануи, Джеррард Альберт, сказал: «Мы считаем реку своим предком и всегда так считали... относиться к реке как к живому существу — правильный подход, как к неделимому целому, а не как за последние 100 лет — с точки зрения собственности и управления»[14]. Джеймс Д. К. Моррис и Джасинта Руру считают, что предоставление «правосубъектности рекам — один из способов развития права для достижения примирения с маори». Это был самый продолжительный судебный спор в истории Новой Зеландии. Иуи Уангануи боролись за свои права в гармонии с рекой с 1870-х годов[49].
Экоцид
Концепция защиты окружающей среды ради самой природы не нова, а масштабный ущерб природе получил название экоцид. Независимая экспертная группа по определению экоцида определяет его как «незаконные или безрассудные действия, совершённые с осознанием высокой вероятности серьёзного и либо широкомасштабного, либо долгосрочного ущерба окружающей среде, вызванного этими действиями»[50]. Существуют сторонники признания экоцида международным преступлением, подобно преступлениям, рассматриваемым Римским статутом Международного уголовного суда (МУС)[50]. Это поставило бы экоцид в один ряд с такими международными преступлениями, как геноцид, военные преступления и преступления против человечности[50]. Если экоцид будет добавлен, это станет единственным преступлением, для преследования по которому не требуется причинения вреда человеку[50]. Защита природы ради самой природы — центральная идея сторонников правосубъектности природы. Нужно ли причинение вреда человеку для возбуждения дела? Концепция экоцида не нова, как и призывы включить его в Римский статут МУС[50].
Внеземные объекты
С ростом интереса к космическим полётам в 2020-х годах обсуждается идея «планетарной правосубъектности» — для Марса (включая марсианские метеориты), а особенно для Луны, признавая за ней память и агентность, с её поверхностью, взаимодействующей, изменяющейся и «запоминающей»[51].