Поиск новизны

Концепция поиска новизны как независимого измерения личности была впервые систематически описана Клонингером в 1986 году в рамках биосоциальной теории личности. Согласно данной теории, выделяются три независимых измерения темперамента:

• поиск новизны — обусловленная наследственностью тенденция к частой исследовательской активности и интенсивному возбуждению в ответ на новые стимулы;
• избегание вреда — тенденция к интенсивному реагированию на аверсивные стимулы и пассивному научению избегания наказания, новизны и отсутствия вознаграждения;
• зависимость от вознаграждения — тенденция к интенсивному реагированию на поощрение и поддержку, а также к научению поддержания поведения, приносящего вознаграждение.

Позднее к трём исходным измерениям была добавлена четвёртая черта — настойчивость, характеризующая способность к длительному поддержанию деятельности, несмотря на фрустрацию и утомление^[4][5].

Поиск новизны связывают с исследовательской активностью в ответ на стимуляцию неизведанным. Данная черта проявляется через ряд поведенческих характеристик. Импульсивность в принятии решений, экстравагантность в выборе вознаграждающих сигналов, быстрая потеря самообладания, стремление избежать разочарования.

В пересмотренной версии опросника темперамента и характера (TCI) поиск новизны оценивается по четырём субшкалам. Поисковое возбуждение (NS1) — тенденция к активации в ответ на новые стимулы. Импульсивность (NS2) — склонность к быстрым, недостаточно обдуманным решениям. Экстравагантность (NS3) — склонность к демонстративному, выходу за рамки общепринятого поведения. Отсутствие упорядоченности (NS4) — тенденция к неструктурированности и непредсказуемости поведения^[6].

Для диагностики поиска новизны используются два основных инструмента, разработанных Клонингером. Трёхфакторный личностный опросник (Three-Dimensional Personality Questionnaire, TPQ) — первая версия, измерявшая три исходных измерения темперамента. Опросник темперамента и характера (Temperament and Character Inventory, TCI) — пересмотренная версия, включающая четыре шкалы темперамента (поиск новизны, избегание вреда, зависимость от вознаграждения, настойчивость) и три шкалы характера (самонаправленность, кооперативность, самотрансценденция)^[5][3].

Согласно теории Клонингера, вариации в каждом из трёх измерений темперамента сильно коррелируют с активностью в определённых центральных моноаминергических путях. Поиск новизны связывается с низкой базальной дофаминергической активностью. Избегание вреда — с высокой серотонинергической активностью. Зависимость от вознаграждения — с низкой базальной норадренергической активностью. Предполагается, что высокая степень выраженности поиска новизны связана с высокой дофаминергической активностью. Поведенческие проявления поиска новизны, по-видимому, обусловлены потребностью в дофаминергической стимуляции у лиц с исходно сниженным уровнем дофамина. Данная черта считается в высокой степени наследственной^[4].

Эмпирические исследования выявляют связь полиморфизмов генов дофаминергической системы с выраженностью поиска новизны. В исследовании М. В. Алфимовой и коллег (2006) на выборке из 130 человек было обнаружено, что носители генотипа Met/Met гена катехол-О-метилтрансферазы (СОМТ) отличались большей выраженностью признака «поиск новизны», чем носители других генотипов. Причём данная ассоциация была обнаружена только у женщин^[7][8].

Современные нейровизуализационные исследования выявляют различия в активации мозговых структур у лиц с разным уровнем поиска новизны. В исследовании, выполненном в рамках препринта на bioRxiv (2024), сравнивались области активации мозга у испытуемых с наиболее высокими и наиболее низкими показателями поиска новизны. Результаты показали, что испытуемые с высокими показателями демонстрировали более выраженную активацию в медиальной лобной извилине и левой верхней теменной дольке, тогда как испытуемые с низкими показателями имели больше активированных вокселов в левой верхней лобной извилине^[5].

В структуре пятифакторной модели личности поиск новизны обнаруживает положительные связи с открытостью опыту и экстраверсией. Согласно исследованиям, поиск новизны также положительно связан с импульсивным поиском впечатлений (по модели Цукермана) и с психотизмом (по модели Г. Айзенка), и отрицательно — с добросовестностью.

Эмпирические данные подтверждают связь поиска новизны с креативностью. В исследовании с участием 230 и 421 участника было продемонстрировано, что диспозиционный поиск новизны связан с дивергентным мышлением. В эксперименте, где у 147 участников манипулировали мотивацией к поиску новизны, последующая дивергентная продуктивность оказалась выше в экспериментальной группе, что свидетельствует о причинно-следственной связи^[9].

В рамках биосоциальной теории Клонингера, комбинации трёх основных измерений темперамента связаны с различными паттернами хронической тревоги. Сочетание высокого поиска новизны, высокой зависимости от вознаграждения и низкого избегания вреда (гистрионная личность) ассоциируется с паттернами переработки информации, приводящими к ненадёжной дискриминации безопасных и опасных ситуаций. Хроническая тревога у таких лиц характеризуется глобальным чувством беспокойства без специфических предвестников, частыми болями в теле из-за низкого болевого порога, низким седативным порогом и медленной утомляемостью. Сочетание высокого избегания вреда, низкой зависимости от вознаграждения и низкого поиска новизны (обсессивная личность) связано с хронической тревогой, характеризующейся частыми предвосхищающими опасениями, основанными на специфических сигналах, высокими болевыми и седативными порогами и быстрой утомляемостью^[4].

Повышенный уровень поиска новизны выступает фактором риска развития ряда психических расстройств, особенно связанных с нарушением контроля импульсов и зависимым поведением. Результаты мета-анализов и систематических обзоров подтверждают, что у пациентов с шизофренией, имеющих коморбидную алкогольную или каннабисную зависимость, показатели поиска новизны достоверно выше по сравнению с пациентами без зависимостей. Исследования с использованием как Трёхфакторного личностного опросника (TPQ), так и Опросника темперамента и характера (TCI), а также Шкалы поиска ощущений (SSS), последовательно выявляют эту ассоциацию^[10].

В исследовании на выборке пациентов с биполярным аффективным расстройством было показано, что поиск новизны является значимым предиктором злоупотребления психоактивными веществами. Регрессионные модели подтвердили, что показатели поиска новизны могут использоваться для прогнозирования риска развития коморбидной зависимости у данной категории пациентов. При этом характерно, что у пациентов с двойным диагнозом (шизофрения и зависимость) не только повышен поиск новизны, но также снижена настойчивость и самонаправленность по сравнению с пациентами без зависимости. Данный паттерн указывает на комплексное изменение личностного профиля при коморбидных состояниях, где сочетание высокой поисковой активности с недостаточной способностью к длительному поддержанию целенаправленного поведения создаёт предпосылки для развития зависимости^[10].

Современные полигенные исследования показывают, что поиск новизны детерминируется совокупным эффектом множества генов, каждый из которых вносит небольшой вклад в общую вариативность признака. В исследовании Comings и коллег (2000) с использованием метода многофакторного анализа ассоциаций (Multivariate Analysis of Associations) было обследовано 59 генов-кандидатов на выборке из 204 мужчин (81 студент и 123 пациента с расстройствами зависимости). Результаты показали, что для поиска новизны значимыми на уровне p ≤ 0,01 оказались три гена: TPH (триптофангидроксилаза, ключевой фермент синтеза серотонина), GABRB1 (субъединица ГАМК-рецептора) и OXYR (рецептор окситоцина). Всего 11 генов были значимы на уровне p ≤ 0,05^[11].

Вопреки первоначальной гипотезе Клонингера о преимущественной роли дофаминергических генов в формировании поиска новизны, в данном исследовании дофаминовые гены (включая DRD2, DRD4, DAT1, TH) объясняли лишь часть дисперсии, тогда как вклад ГАМК-ергических, серотонинергических и окситоцинергических генов оказался сопоставимым или даже более значительным. Также было показано, что одни и те же гены могут вносить вклад в разные темпераментальные измерения, но с разной силой и с участием разных генотипов. Эти данные подтверждают полигенную природу поиска новизны и указывают на сложное взаимодействие нейромедиаторных систем в формировании исследовательского поведения^[11][12].

В исследовании, проведённом учёными Санкт-Петербургского государственного университета в сотрудничестве с бельгийскими коллегами (опубликовано в Neural Regeneration Research), была создана линия крыс с повреждением гена DAT, кодирующего белок — транспортер дофамина. У таких крыс нарушен процесс удаления дофамина из синаптической щели, что приводит к повышению уровня дофамина в мозге. Поведенчески это проявляется в снижении склонности к изучению новых предметов — то есть в уменьшении исследовательской активности, что подтверждает связь дофаминергической системы с поисковым поведением^[13].

Учёные из Иллинойсского университета, проведя исследования, выявили, что между двумя видами поискового поведения у пчёл, поиском места для нового гнезда (в период роения) и разведкой новых источников пищи, существует положительная корреляция. Пчёлы-разведчицы, участвовавшие в поиске места для гнезда, в 3,4 раза чаще брали на себя разведку новых источников пищи по сравнению с пчёлами, не участвовавшими в поиске места для гнезда. Это позволяет говорить об индивидуальных различиях по склонности к поисковому поведению «вообще», а не только к отдельным его видам.

Эксперименты с кормлением пчёл нейроактивными веществами показали, что добавление в пищу глутамата вызывает почти двукратное усиление поисковой активности, тогда как блокада дофаминовых рецепторов, напротив, достоверно снижает поисковую активность^[14].

Одним из наиболее активно изучаемых аспектов поиска новизны является его изменение на протяжении жизненного цикла человека. Эмпирические данные свидетельствуют о последовательном снижении исследовательского поведения с увеличением возраста. В исследовании с участием 577 участников в возрасте от 18 до 88 лет было показано, что с возрастом мозг регистрирует меньше событий за единицу времени, каждое нейронное состояние длится дольше, что связывается со снижением специфичности работы мозговых областей — процессом нейронной дедифференциации. Данный механизм может объяснять субъективное ускорение времени в пожилом возрасте и сопутствующее снижение поисковой активности^[15].

Исследования с использованием экспериментальных парадигм фуражирования подтверждают, что пожилые люди демонстрируют более длительное пребывание в текущих «источниках» по сравнению с молодыми взрослыми, что интерпретируется как снижение исследовательской активности и смещение баланса в сторону эксплуатации известных ресурсов. При этом обнаружено, что различия в поисковом поведении сохраняются как при внешнем фуражировании (поиск ресурсов в среде), так и при внутреннем (поиск информации в памяти), что указывает на общий характер возрастных изменений. Более детальный анализ возрастной динамики был проведён в исследовании с участием 122 человек в возрасте от 8 до 27 лет, в котором применялась задача, разделяющая влияние новизны и неопределённости на принятие решений. Результаты показали, что с возрастом исследовательская активность снижается: младшие участники в большей степени ориентировались на поиск новых вариантов, тогда как старшие — на эксплуатацию известных, ценных альтернатив. Критически важным открытием стало то, что чувствительность к новизне (предпочтение новых стимулов) сохраняется относительно стабильной на протяжении всех возрастов, тогда как неприятие неопределённости прогрессивно возрастает вплоть до раннего взрослого возраста^[16].

Выявлено, что новизна и неопределённость не действуют независимо, а демонстрируют сложные интерактивные эффекты при формировании выбора. В исследовании Д. Кокберн (англ. Jeffrey Cockburn) и коллег (2022) было показано, что присутствие новизны смягчает неприятие неопределённости: для выбора, обладающего высокой новизной, влияние неопределённости на вероятность выбора оказывается ослабленным. Это означает, что новая информация или объекты воспринимаются как более привлекательные несмотря на (или благодаря) их неопределённости, тогда как для знакомых альтернатив неопределённость является более сильным сдерживающим фактором.

Компьютерное моделирование выбора в данной задаче подтвердило, что интерактивный эффект новизны и неопределённости является значимым предиктором поведения. С возрастом этот эффект также изменяется: у детей и подростков влияние новизны в большей степени маскирует неприятие неопределённости, чем у взрослых, что способствует более высокой исследовательской активности на ранних этапах развития. Данный механизм может рассматриваться как адаптивный: на ранних стадиях онтогенеза, когда знание о мире минимально, смещение баланса в сторону исследования новых, даже неопределённых, альтернатив способствует накоплению информации, необходимой для будущего выживания^[17].

С эволюционной точки зрения, поиск новизны рассматривается как адаптивный механизм, обеспечивающий баланс между исследованием и эксплуатацией ресурсов среды. Оптимальная стратегия поведения в любой среде предполагает периодическое переключение между этими двумя режимами. Чрезмерная эксплуатация известных ресурсов может привести к их истощению или к упущению новых, более выгодных возможностей. Чрезмерное исследование без использования найденных ресурсов снижает эффективность поведения.

С возрастом этот баланс закономерно смещается: у детей и подростков доминирует исследовательская стратегия, что способствует накоплению знаний о структуре окружающего мира; у взрослых усиливается эксплуатационная компонента, что позволяет эффективно использовать накопленный опыт. Данный паттерн согласуется с концепцией «гибкого старения»: по мере сокращения оставшегося времени уменьшается и значимость вложений в получение новых знаний, которые требуют времени для своей окупаемости^[18].

Поиск новизны представляет собой фундаментальное измерение темперамента, характеризующее индивидуальные различия в исследовательской активности и реагировании на новые стимулы. Данная черта имеет наследственную основу, связана с активностью дофаминергической системы и поддаётся количественной оценке с помощью стандартизированных опросников. Нейробиологические механизмы поиска новизны в значительной степени консервативны в эволюции, что подтверждается исследованиями на разных видах животных. В клиническом контексте определённые сочетания поиска новизны с другими темпераментальными чертами ассоциируются с различными формами тревожных расстройств и личностных особенностей. В психологии личности поиск новизны обнаруживает устойчивые связи с экстраверсией, открытостью опыту и креативностью, а также обратную связь с добросовестностью^[1][4].