Петерсон, Денис

Денис Петерсон происходит из семьи армянского происхождения^[2]. Он был одним из первых художников-фотореалистов, появившихся в Нью-Йорке вскоре после получения стипендии преподавателя в Институте Пратта, где он получил степень магистра изобразительных искусств по живописи^[3]. Как отмечается, «первыми фотореалистами были Чак Клоуз, Дон Эдди, Ричард Эстес, Ральф Гоингс, Роберт Бехтле, Одри Флак, Денис Петерсон и Малкольм Морли. Каждый из них начал заниматься фотореализмом примерно в одно и то же время, используя различные методы и техники, а также разные источники вдохновения. Однако, в основном, они работали независимо друг от друга»^[4].

Вслед за появлением фотореализма новое поколение гиперреалистов, в том числе Денис Петерсон, использовало достижения высокоточной фотографии для достижения ещё более высокого уровня детализации, усложняя понятие реализма смешением объективного и субъективного. Фотореализм продолжает оказывать влияние на современных художников, среди которых Ричард Принс, Андреас Гурски, Джефф Кунс и Кехинде Уайли^[5].

Петерсон широко признан пионером и основным архитектором гиперреализма^[6][7][8][9], основанного на эстетических принципах фотореализма. Его работа «Dust to Dust» считается ключевым произведением, обозначившим начало мирового движения гиперреализма^[6][10]. Грэм Томпсон писал: «Одним из примеров того, как фотография была ассимилирована в искусство, является успех фотореалистической живописи. Это также называется суперреализмом или гиперреализмом, и такие художники, как Ричард Эстес, Денис Петерсон, Одри Флак и Чак Клоуз, часто работали с фотографическими снимками, создавая картины, которые выглядели как фотографии»^[6]. Петерсон отличал гиперреализм от фотореализма, внося тщательные изменения в глубину резкости, цвет и композицию работы, чтобы подчеркнуть социально значимую мысль о современной культуре, потребительстве и политике^[10][11].

Петерсон часто использовал стиль гиперреализма как феноменологический инструмент для социальных изменений^[12]. В работе «Dust to Dust» он утверждает, что человек с незначительным социальным статусом, находящийся на самом низком уровне общества, столь же достоин портрета, как и любой титулованный или известный человек, и, что ещё важнее, столь же достоин признания своей человечности^[13]. Фигуральные изображения в сжатом пространстве и бесплотные пейзажи социальной деградации становятся визуальными комментариями на тему последствий геноцидов, диаспор и культурных разломов^[14]. Благодаря сочетанию тематики и технического мастерства картины Петерсона приобретают символическое значение, выходящее за рамки простого фотографического сходства. Несмотря на гиперреалистичность, они отходят от структуры фотографии как имитации реальности, создавая ощущение утраты из-за «персонализации и взаимодействия»^[15].

Изначально его полотна, достигающие размера от пола до потолка, были сосредоточены на одной фигуре, а его монохромные персонажи часто обрезаны так, чтобы напоминать увеличенные чёрно-белые фотографии. Позже он разработал разнообразные авторские серии, например, изображения множества телефонных будок в Нью-Йорке. Хотя Петерсон не профессиональный фотограф, он использует собственные снимки для поддержания единства композиции и тематики. В последние годы он обратился к теме геноцидов, используя фотореализм как визуальное средство для изображения немыслимого. Как и в его спорной серии о бездомных, акцент делается на несломленном человеческом духе, а не на политических или экономических обстоятельствах. В более поздних работах он изображает городские пейзажи с гигантскими рекламными щитами, возвышающимися над спешащими прохожими, часто не осознающими, какие социальные месседжи нависают над ними^[16].

Фотореалистичные работы Петерсона производят сильное визуальное впечатление и часто свидетельствуют о трагических страницах истории и безжалостном отношении общества и властей к человеку, а также о системном классовом неравенстве^[17][18]. Его ранние работы разоблачали тоталитарные режимы, поднимая политические и моральные вопросы, связанные с военными диктатурами третьего мира. Эти гиперреалистичные изображения часто рассматривались как наследие ненависти и нетерпимости^[19].

Визуально тревожные образы этого иконоборческого художника — статуарные фигуры и стоические лица, написанные в гнетущей гиперреальности. Его персонажи изображаются с внутренним спокойствием перед лицом окружающих ужасов: болезней, пыток, страха и ненависти^[20].

Гиперреалистичные произведения Петерсона создаются сериями. Многие его работы затрагивают тему человеческого существования^[21][22]. «Гиперреализм Петерсона — это перформанс. Зритель осознаёт огромное количество времени и усилий, вложенных в изображение. Петерсон не просто демонстрирует мастерство — он радикален, увлекая зрителя своим трудом. Удивительный реализм проявляется в игре отражённого света от каждого объекта сцены. Западные художники, такие как Давид, да Винчи и Денис Петерсон, важны не только своим мастерством и новаторством, но и тем, что они происходят из культур, доминирующих в современном мире. Художники эпохи Возрождения обслуживали зарождающийся капитализм, сыновья на картине Давида „Клятва Горациев“ символизируют французские колонии, а работа Петерсона о Дарфуре „Don’t Shed No Tears“ призывает Америку вмешаться со своими ресурсами»^[23].

В более поздних фотореалистичных работах Петерсона изображены детализированные городские пейзажи Нью-Йорка с массивными рекламными щитами, выступающими как поп-иконы над оживлёнными улицами, пешеходами и машинами^[24]. «В картинах Петерсона люди присутствуют, но чаще всего они находятся под давлением и грузом рекламных щитов, возвышающихся над улицами. Для Петерсона это комментарий о современном обществе и его влиянии на людей»^[15]. «В процессе работы Петерсон вкладывает в картины частицу себя, поэтому его изображения для меня успешнее, чем у его современников. Он не просто пишет городские сцены, но именно эти работы наиболее выразительны. Даже без человеческих фигур его пространства наполнены призраками, атмосферой тоски»^[25]. «В его последних работах уличные сцены изображают людей, „придавленных“ рекламой, как на картинах Нью-Йорка. Ранние работы обращались к страданиям, вызванным обществом и властями, поднимая моральные и политические вопросы о военных режимах»^[26][27].

«Гиперреалистичные картины Дениса Петерсона — это визуальные высказывания, наполненные скрытыми социо-экономическими парадигмами. Очевидно, что техника и методы — это результат его работы, а не её отправная точка. Иллюзия реальности служит трансформационным эстетическим средством»^[28].

«Люди существуют и взаимодействуют с окружающим миром. Сам художник существует в метамодернизме и комментирует свой мир. Однако художник отделён, он осознаёт это наблюдение за собой, наблюдающим за людьми и их социально-экономическим и политическим пространством. Денис Петерсон воплощает эту особенность метамодернизма/попомо, одновременно его работы выражают чувство утраты, боли и тревоги по поводу нашего положения в культуре, доминируемой корпоративной Америкой. Люди вновь воспринимаются как личности, хотя они поглощены тотальной коммерциализацией, некоторые настолько потеряны, что перестают быть личностями. Его образы выходят за рамки фотореализма и фотографии. Я вижу связь с социалистическим реализмом, поскольку он тоже показывал людей, затронутых социально-политическими процессами. Работы Петерсона отражают эти вопросы»^[29][30].