Пейзаж в Эксе (Гора Святой Виктории)
«Пейза́ж в Э́ксе (Гора́ Свято́й Викто́рии)» (фр. La Montagne Sainte-Victoire vue des Lauves) — картина французского художника Поля Сезанна, написанная около 1906 года. Полотно входит в знаменитую серию видов горы Святой Виктории, созданную мастером в последние годы жизни. Картина находится в собрании Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина в Москве[1].
Общие сведения
| Поль Сезанн | |
| Пейзаж в Эксе (Гора Святой Виктории). около 1906 года | |
| фр. La Montagne Sainte-Victoire vue des Lauves | |
| холст, масло. 60 × 73 см | |
| Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, Москва | |
| (инв. Ж-3339) |
История
В 1909 году картина была приобретена московским купцом и коллекционером И. А. Морозовым у Амбруаза Воллара вскоре после её поступления в коллекцию Воллара.
После Октябрьской революции собрание Морозова было национализировано, и эта картина среди прочих оказалась в Государственном музее нового западного искусства, а после расформирования музея в 1948 году была передана в Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Картина выставляется в бывшем флигеле усадьбы Голицыных на Волхонке, в Галерее искусства стран Европы и Америки XIX—XX веков.[1]
Описание
«Пейзаж в Эксе» — одна из работ, созданных художником в рамках масштабной серии, посвящённой изображению горы Святой Виктории, завершённой Сезанном за год до смерти. С середины 1880-х годов мастер написал около 90 картин на этот мотив. Излюбленный Сезанном вид — гора Св. Виктории — запечатлён со стороны холмов Лов, где в 1901 году был построен его новый дом-мастерская. Художник любил работать неподалёку, на пологом склоне холма, где исполнил одиннадцать холстов с этим мотивом. Именно здесь Сезанна запечатлел Морис Дени на фотографиях и в своей картине «Сезанн за работой на мотиве».
Пространство на картине подчинено кисти художника: оно то изгибается, как сфера, то опрокидывается прямо на зрителя. Мастер словно объединяет время и геологические слои, смешивая близкие и далёкие планы, сопоставляя повторяющиеся ритмы и формы — шар, куб, пирамида, призма, конус.
В колористическом решении преобладает единая цветовая гамма: сгустки синего и зелёного наложены резкими, отрывистыми мазками, местами эта плотная синева нарушается яркими оранжевыми включениями, образуя сложные красочные сочетания. Пространство подчинено кисти живописца: оно то сферически прогибается, то опрокидывается прямо на зрителя.[2]
В этом полотне Сезанн достигает вершины своих живописных поисков. Уже заметно, как природа теряет лишние детали: исчезают проработанные веточки, чётко прописанные камни. Гора и лес у её подножия превращаются в цветовые сочетания, так интересующие художника. Сезанн был первым в стремлении постичь суть предмета, а не фотографически передавать его форму. Он говорил, что художники «не пишут душу, а пишут тело, и, когда оно написано хорошо, душа, если она есть, будет светиться и проявляться во всём». И в его работах есть это свечение.
Свободная, сведённая к чистой выразительности форм и красок живописная манера, максимально приближённая к беспредметности, заставляет считать полотно наиболее авангардным среди пейзажей Сезанна и превращает его в своего рода творческое завещание, которое художник оставил искусству XX века, разрешившему проблему абстракции.
Самостоятельные живописные достоинства картины одними из первых отметил искусствовед Павел Муратов, который ещё в 1908 году писал:
Живопись этой картины так прекрасна, так потрясающе сильна, что любой кусок, вырезанный из неё, будет высоким художественным произведением, как будет им обломок античной статуи.
— П. Муратов[3]
Примечания
| |
