Пасторалия

Исходная книга на английском языке включает шесть сатирических историй (опубликованных в период с января 1996-го по март 1999-го в The New Yorker^{[5][6][7][8][9][10]}): заглавную новеллу «Пасторалия», а также рассказы «Винки», «Дуб у моря»,«Нет больше ПЯУ в этом мире», «Беды мастера» и «Водопад».

«Пасторалия»^[2] (англ. Pastoralia). Главный герой, от лица которого ведётся повествование, работает «пещерным человеком» в парке развлечений — на аттракционе стилизованном под доисторические времена^[11]. Он и его напарница Джанет обязаны круглосуточно жить в искусственной пещере и изображать доисторических людей для редких посетителей. Начальство требует от героя доносить на коллегу за малейшие нарушения, и со временем, с тяжёлым сердцем, он соглашается отправить компрометирующий рапорт на Джанет^[11]. Женщина, переживающая из-за сына-наркомана и не выдерживающая абсурдных правил, в итоге срывается и оскорбляет посетителя, за что её увольняют. Герой испытывает чувство вины, но всё же остаётся на работе, утешая себя тем, что поступил «правильно» по меркам компании^[3][12].

«Винки»^[2] (англ. Winky). Нейл Яники — замкнутый молодой человек, живущий со своей простодушной сестрой по прозвищу Винки. Втайне раздражаясь на сестру, Нейл посещает мотивационный семинар некоего Тома Роджерса, надеясь обрести смелость выставить Винки из дома и «начать побеждать» по жизни^[12]. Гуру внушает слушателям, что причина всех их неудач — «кто-то, кто гадит им в овсянку», и призывает решительно избавиться от этого человека^[12]. Под влиянием тренинга Нейл пытается сообщить сестре о своём недовольстве, но в итоге так и не может её выгнать. Хотя герой мечтает изменить свою судьбу, его попытка остаётся безрезультатной — после семинара жизнь Нейла практически не меняется, а Винки продолжает беспечно жить рядом, не осознавая его переживаний.

«Дуб у моря»^[2] (англ. Sea Oak). Рассказ ведётся от лица молодого мужчины, который работает стриптизёром в сомнительном клубе и вынужден содержать семью^[12]. Он живёт в дешёвом комплексе «Дуб у моря» (хотя ни моря, ни дубов рядом нет) вместе с сестрой Мин и кузиной Джейд, сидящими без работы с маленькими детьми (у обеих нет даже школьного аттестата), и со своей престарелой тётей Берни^[12]. Семья проводит время за просмотром дешёвых телешоу вроде «Как погиб мой ребёнок»^[3][12]. Тётушка Берни, тихая и всю жизнь терпевшая нужду, умирает от испуга во время ограбления квартиры. Неожиданно она возвращается к семье в виде разлагающегося живого трупа с решимостью кардинально улучшить жизнь родных^[12]. Агрессивная и прямая в своей загробной ипостаси, тётя заставляет племянника зарабатывать больше («Иди показывать письку!» — настойчиво советует она ему, чтобы тот получал больше чаевых в стрип-клубе^[12]) и раздаёт резкие указания сестре и кузине устроиться на работу. Под её давлением герой покупает семье лучшее жильё, однако план «зомби-Бернис» проваливается: тело тёти стремительно разлагается, а остальные родственники не желают менять своё поведение^[12]. В финале, после окончательной «смерти» тёти Бернис, герой остаётся мучим вопросом, который та задала ему перед уходом: «У кого-то есть всё, а у меня ничего не было. Почему?» — на который у него нет ответа^[12]. После второй смерти тёти, её «дети» начинают строить нормальную жизнь и идут по плану, намеченному «зомби-родственницей».

«Нет больше ПЯУ в этом мире»^[2] (англ. The End of Firpo in the World)). Подросток по имени Коуди страдает от одиночества, непонимания матери и отчима и завидует соседским мальчишкам Дальмейерам, у которых есть любящая семья и дорогие игрушки^[13]. Мать с отчимом называют Коуди словом «ПЯУ» (англ. FIRPO; аббревиатура их выдумки с неизвестным значением, хотя в русском переводе она расшифровывается — «постоянная и явная угроза») — этот ярлык только раздражает бунтующий характер мальчика^[13]. Затаив обиду, Коуди придумывает «гениальную» пакость: изготовляет заглушку для садового шланга и собирается пробираться во двор соседей Дальмейеров, чтобы устроить прорыв трубы^[13]. Однако по пути его сбивает машина^[13]. Единственный, кто успевает подойти к подростку — верующий старик, который говорит, что Коуди прекрасен и Бог любит его, но Коуди не верит, и в голове называет старика «ПЯУ». Умирая на дороге, Коуди воображает, как просит прощения у матери за то, что был «ужасным сыном», — и видит её счастливой от того, что он наконец признал свою вину^[13]. Фантазия Коуди обретает горькую иронию: ответственность за гибель сына фактически несут равнодушные взрослые, чьи холодность и унижения и толкнули его на последний отчаянный поступок^[13].

«Беды мастера»^[2] (англ. The Barber’s Unhappiness). Небольшой провинциальный городок. Парикмахер средних лет по имени Микки (в тексте повествователь называет его просто «мастер») недоволен своей жизнью и одержим навязчивыми фантазиями о «идеальной» женщине, которая ему никак не встречается^[14]. Каждый день, сидя у своего салона, он оценивает проходящих мимо женщин и мысленно критикует их внешность. Из-за постоянных поисков недостатков герой давно одинок: любые отношения для него всего лишь «развлечение на время»^[14]. На курсе по восстановлению водительских прав Микки познакомился с полной девушкой Габи, которая ему понравилась, но он сразу отбросил её кандидатуру из-за лишнего веса. Услышав в день свадьбы младшего брата очередную насмешку от родственников по поводу своего холостяцкого положения, герой впервые осознаёт, что стареет и может навсегда остаться один^[14]. Это отрезвляет парикмахера: он решается пойти на встречу выпускников автошколы, где «заново знакомится» с добродушной Габи и смотрит на неё уже без прежних предубеждений. В финале они договариваются о свидании. Однако, когда Габи приходит на встречу, герой отмечает, что она ещё полнее, чем ему казалось, и на секунду задумывется сбежать^[14]. Тем не менее парикмахер перебарывает себя и остаётся, начиная разговор с Габи. Хотя итог их отношений остаётся неизвестным, этот открытый финал намекает на внутреннюю перемену героя, который впервые попробовал отказаться от нездоровых идеалов в пользу реальных чувств^[14].

«Водопад»^[2] (англ. The Falls). Два незнакомых друг с другом мужчины становятся свидетелями того, как по реке, стремительно приближаясь к водопаду, несётся неуправляемое каноэ с двумя маленькими девочками^[15]. Морс — пожилой семьянин, склонный к рефлексии и угрызениям совести, — первым слышит крики детей, но боится броситься на помощь, оправдываясь про себя своей неуклюжестью и тем, что «наверняка кто-то более компетентный уже спешит к реке»^[15]. К ним на берегу присоединяется Каммингс — 40-летний холостяк, мечтающий о славе писателя, — но он тоже оказывается в ступоре при виде тонущих девочек^[15]. В последний момент Морс понимает, что кроме них с Каммингсом вокруг никого нет, и помощи ждать неоткуда. Оценив ситуацию, пожилой герой преодолевает страх, боязнь за себя и свою семью и прыгает в бурлящую воду, пытаясь спасти детей^[15]. (Рассказ заканчивается на этом драматическом моменте, оставляя развязку — удалось ли Морсу спасти их и самому выбраться из реки — на воображение читателя.)

Каждый рассказ сборника представляет новых персонажей, напрямую не связанных между собой, однако центральные герои Сондерса в целом имеют много общего. Как правило, это обычные люди «из низов», «маленькие» американцы, оказавшиеся в абсурдных жизненных обстоятельствах или унизительных условиях труда^[3][12]. Многие из них — неудачники или изгои, «старающиеся изо всех сил, но обречённые терпеть крах»^[3][12]. Тем не менее автор нередко дарит своим героям «проблеск надежды» — они не теряют человеческого достоинства и способны на сострадание или бунт даже в мрачной, гротескной обстановке^[3][12]. Критики отмечают, что при всём сарказме Сондерс относится к своим персонажам с эмпатией и теплотой, сочетая сатиру с «неожиданно трогательными» моментами сострадания^[3].

• Герои «Пасторалии»: Безымянный рассказчик и его коллега Джанет внешне примитивны (они каждый день изображают доисторических людей), но внутренне очень узнаваемы. Повествователь — мягкий, старающийся всем угодить мужчина; он разрывается между лояльностью к подруге и страхом потерять работу. Джанет — раздражительная и несчастная женщина лет пятидесяти, вынужденная терпеть унижения ради денег. Оба героя, несмотря на гротеск ситуации, наделены чертами «простой человеческой» доброты: так, герой до последнего не хочет писать донос на коллегу, называя Джанет «своим другом» вопреки давлению начальства^[3].
• Герои «Винки»: Нейл Яники — застенчивый молодой человек, погружённый в свои неосуществимые мечты. Он тайно негодует на сестру, обвиняя её в своих неудачах, но на самом деле глубоко привязан к ней. Сама же Винки показана простодушной, бесконфликтной женщиной, живущей в мире религиозных фантазий и не замечающей негатива вокруг. Её наивность и искренность служат комическим контрастом эгоцентричному нытью Нейла (который всё-таки не может набраться смелости, чтобы сделать решающий шаг и выгнать сестру^[16]), и в то же время напоминают герою (и читателю) о ценности безусловной доброты.
• Герои «Дуба у моря»: Рассказчик — добродушный парень без имени, изо всех сил старающийся поддерживать семью. Он терпеливо сносит и нищету, и лень своих сестёр, и унизительную работу, сохраняя надежду на лучшее. Его тётя Бернис при жизни была воплощением смирения и самоотверженности, но, вернувшись с того света, преображается в язвительную, вульгарную мстительницу. В образе «зомби-тётушки» автор гиперболически показывает подавленный голос обиженных жизнью людей: мёртвая Бернис бесстрашно высказывает всё, что терпела молча, и требует для себя и родных «право на счастье». Второстепенные персонажи — сестра Мин и двоюродная сестра Джейд — напротив, воплощают пассивность и инфантилизм: они предпочитают ничего не менять, проводя дни на диване перед телевизором, даже когда перед ними появляется буквально восставший из гроба шанс изменить судьбу^[12].
• Герои «Нет больше ПЯУ в этом мире»: Подросток Коуди — озлобленный и ранимый мальчишка, который испытывает острый дефицит любви. Его образ выписан с сочувствием: несмотря на скверные проделки, Коуди мечтает о принятии и понимает, что он «не такой, как надо» в глазах близких^[13]. Мать героя и отчим Дарил показаны резко отрицательными персонажами — равнодушные и грубые люди, фактически оттолкнувшие ребёнка. В коротком эпизоде смерти Коуди Сондерс глубоко раскрывает его душу: в воображении мальчик извиняется перед матерью за все неприятности, готовый взять вину на себя, лишь бы увидеть её счастливой^[13]. Эта трагическая сцена усиливает эмоциональное воздействие рассказа, делая Коуди самым человечным персонажем истории.
• Герои «Бед мастера»: Парикмахер Микки — гротескный образ вечного холостяка, одержимого женскими недостатками. Это самодовольный, но глубоко несчастный человек: он живёт с матерью, избегает серьёзных отношений и вымещает комплексы в циничных монологах о чужой внешности^[14]. Однако в конце рассказа Микки претерпевает сдвиг в сознании — страх остаться в одиночестве заставляет его пересмотреть завышенные требования. Девушка Габи, которую герой сначала отвергал, изображена автором с симпатией: полноватая и скромная, она обладает добрым нравом и терпением. В финале намечается осторожная надежда, что связь между Микки и Габи сложится — по крайней мере, парикмахер делает первый шаг к реальным чувствам вместо бесплодных грёз^[14].
• Герои «Водопада»: В центре внимания здесь — дилемма двух характеров. Морс — пожилой мужчина, привыкший уклоняться от решительных поступков и терзающий себя мыслями об ошибках прошлого^[15]. Он благодарен судьбе за семью, но считает себя «неудачником» и трусом. Каммингс — наоборот, эгоцентричный мечтатель: ему почти сорок, он живёт с матерью и строит воздушные замки о писательской славе^[15]. Их совместное испытание у водопада раскрывает скрытые стороны обоих. Морс, неожиданно для себя, проявляет решимость и готовность жертвовать собой ради спасения чужих детей^[15]. Каммингс же пасует и остаётся наблюдать. В этой истории Сондерс особо подчёркивает нравственный выборгероев: храбрый поступок совершается тем, от кого меньше всего ждали, тогда как самовлюблённый фантазёр оказывается бессилен.

Сборник «Пасторалия» был встречен американской и международной критикой с энтузиазмом^[4]. Многие рецензенты отмечали неповторимый стиль Сондерса: сочетание сатиры на современное общество с эмпатией к «маленьким людям» и блистательное владение языком^[3]. Издание Boston Review назвало Сондерса «самым остроумным человеком в американской литераутре», сравнив эффект на читателя от его произведений с юмором Ричарда Прайора^[12]. Los Angeles Times писала, что сборник «Пасторалия» вошёл в рейтинг лучших книг десятилетия наряду с шедеврами мировой прозы, что является свидетельством того, что необычные истории Сондерса затронули и критиков, и широкую аудиторию^[4].

Обозреватели подчёркивали сатирическое обличие рассказов, за которым скрыты серьёзные вопросы. Так, в The Guardian критик отметил «беспощадные и остроумные атаки сатиры» Сондерса, сочетающиеся с «грустью и неожиданной трогательностью» его историй^[3]. «Пасторалия», по его словам, предлагает «панораму странной, неблагополучной Америки, которая, благодаря упорству персонажей, всё же не лишена надежды». Журнал Kirkus Reviews похвалил тонкое психологическое мастерство писателя, подчеркнув, что несмотря на всю их «уродливость» и комизм, герои рассказов получились абсолютно живыми и близкими читателю^[11].

Особого внимания удостоился экспериментаторский талант Сондерса в отношении языка. Обозреватель Boston Review обращал внимание на изобретательный язык прозы: писатель смело смешивает «канцелярские эвфемизмы и разговорную прямоту», пародируя корпоративный жаргон и шаблоны массовой культуры^[12]. The New York Observer (в обзоре, перепечатанном The Guardian) подчёркивал, что в тексте Сондерса соседствуют «бессмысленные слоганы, жаргон и искалеченная речь повседневности, искусно совмещённые на страницах», такое сочетание рождает уникальный комический эффект^[17]. Критики журнала Slate и Publishers Weekly в обзорах также отмечали социальную остроту этих рассказов: по их мнению, Сондерс метко высмеивает институты вроде индустрии услуг, шоу-бизнеса и корпоративных тренингов, показывая, как «искалечен язык и сознание» современного общества. В то же время даже самые гротескные фантазии автора укоренены в реальных проблемах: бедность, безысходность низшего класса, размывание человеческого в условиях тотальной коммерциализации — все эти темы звучат под абсурдной поверхностью сюжетов^[12][17].

Авторитетные издания часто включали «Пасторалию» в списки главных книг года. Газета The New York Times отметила сборник в числе значимых книг 2000 года^[18], отмечал сборник и журнал Time^[16]. The New Yorker ещё в 1999 году причислил Джорджа Сондерса к «20 лучшим американским писателям до сорока лет»^[17], во многом благодаря влиянию, которое оказали его первые два сборника.

Ряд рассказов из сборника были отмечены престижными премиями ещё до выхода книги отдельным изданием. Так, новелла «Винки» получила премию О. Генри в 1998 году, «Дуб у моря» — в 1999-м, рассказ «Водопад» удостоился второй премии О. Генри в 1997 году, а заглавная история «Пасторалия» выиграла премию О. Генри в 2001 году^[19].

По итогам года книга вошла в несколько списков лучших. Помимо попадания в список The New York Times, «Пасторалия» фигурировала среди «книг года» в обзорах газет The Guardian и The Washington Post. В более долгосрочной перспективе сборник также сохранял признание: в 2009 году литературный журнал The Millions поставил «Пасторалию» на 5-е место в своём рейтинге лучших книг нулевых годов, рядом с романами Д. Франзена, Э. П. Джонса и Д. Митчелла^[4]. Спустя два десятилетия, в 2024 году, «Пасторалия» была включена и в масштабный рейтинг «100 лучших книг XXI века» по версии The New York Times, заняв в нём 85-ю позицию^[20].

Несколько историй сборника стали основой для сценических и экранных проектов: «Пасторалия» — наиболее востребована, получила ряд театральных версий (от моноспектакля на Эдинбургском Фриндже до полноформатной постановки в Нью-Йорке) и распространяется среди любительских трупп^[19]; «Дуб у моря» и «Нет больше ПЯУ в этом мире» были превращены в киносценарий и современный танцевальный номер соответственно; «Беды мастера» и «Водопад» регулярно звучат на литературных чтениях в исполнении профессиональных актёров^[19].

Кроме того, как отмечают критики, отдельные образы из рассказов оказали заметное влияние на поп-культуру. Например, идея рекламной кампании GEICO с «обиженными пещерными людьми» напрямую вдохновлена новеллой «Пасторалия» — авторы знаменитых телевизионных роликов 2004 года признавались, что придумали этих современных неандертальцев после чтения рассказа Сондерса^[21]. Серия роликов «So easy, a caveman could do it» имела огромный успех и породила множество пародий и подражаний.