Ответ из тишины

Доктор философских наук Бальц Лейтхольд — преподаватель 30-ти лет, переживающий жизненный кризис. С юных лет он презирал заурядность и посредственность и считал себя необыкновенным и гениальным. Единственное, что оставалось неясным, — в какой области проявится его гений. Несмотря на то, что план всей его жизни вот-вот рухнет, Лейтхольд не чувствует даже отчаяния, только пустоту. За две недели до свадьбы со своей 21-летней невестой Барбарой Лейтхольд срывается с места и отправляется в горы. Здесь он хочет наконец совершить подвиг — подняться на вершину по северному гребню, где все остальные альпинисты до сих пор терпели неудачу, а многие из них погибали.

В памяти всплывают воспоминания о походе в горы, который 17-летний Бальц совершил со своим старшим братом. Во время похода ему удаётся на мгновение вернуться в детство. Когда он понимает, что за ним наблюдает Ирен, 28-летняя датчанка из его пансиона, он стыдливо отстраняется. С этого момента он зациклен на том, чтобы произвести впечатление на беззаботную на первый взгляд девушку. Он хвастается перед ней смелым восхождением. Она не понимает смысла его амбиций, но мужчина, который, очевидно, не может быть доволен своей жизнью, вызывает у неё симпатию.

Ирен сопровождает Лейтхольда к подножию северного хребта. Там они проводят ночь вместе. Оба чувствуют желание вырваться и жить по-настоящему, жизнью, которая стоит каждого дня, но всё же включает в себя разлуку, пока она не стала привычной и повседневной. Ирен также признаётся, что живёт жизнью, которую хочет оставить. Дома её ждёт смертельно больной муж, последние дни которого она не хочет видеть. Когда Ирен просыпается на следующее утро, Лейтхольд исчез. После её признания он той же ночью отправился на вершину.

Лейтхольд числится пропавшим без вести уже три дня. Местные альпинисты уже ищут его тело. Приехала Барбара. На третий день Лейтхольд объявляется. Он похож на призрака, его руки и ноги отморожены. Он не обращает внимания на то, что достиг вершины. Важнее то, что он получил ответ из тишины: каждая жизнь, даже самая обычная, стоит того, чтобы её прожить. Даже с ампутированными конечностями он сможет быть хорошим учителем и отцом. В конце рассказа, он чувствует благодать и благодарность за счастье жизни.

Рассказ «Ответ из тишины», размером чуть менее 150 страниц, стал для Петера фон Матта «маленьким романом»^[1]. Время и место действия не затрагиваются, внешнее отходит на второй план по сравнению с внутренними процессами^[2]. Главный герой-мужчина находится в центре повествования. Два женских персонажа играют роль второго плана, не оказывая существенного влияния на сюжет^[3]. Поворотный момент сюжета, ночь, когда Лейтхольд отправляется в поход, отмечен строкой, состоящей только из тире^[4]. Для фон Матта «эта странная строчка […] была сигналом того, что то, что здесь должно было быть сказано, не может быть сказано»^[5].

Повествование не имеет непрерывного хода, а состоит в основном из ассоциативной последовательности разговоров с самим собой, потоков мыслей и лирических всплесков^[6]. Юрген Х. Петерсен считает, что ранний Фриш находился под сильным влиянием Альбина Цоллингера и его поэтически-метафорического стиля, но не был свободен от эпигонского лиризма. Сам Фриш подчёркивал, что в то время ему было «очень легко» писать^[7], но в ретроспективе он дистанцировался от якобы «ложной поэтизации». Его поздние работы отличались гораздо более лаконичным, непритязательным стилем^[8].

Хотя Макс Фриш был на четыре года моложе своего главного героя Бальца Лейтхольда в 1937 году, он находился в похожей жизненной ситуации, когда писал этот рассказ: «Одна подруга, когда мы подумывали о женитьбе, высказала мнение, что я не научился ничему, что можно назвать профессией, и она не ошиблась, она также сказала только то, что я сам думал, но это было потрясение, я впервые серьёзно задумался о том, что жизнь может не удаться»^[9]. Этой подругой была Кете Рубенсон, прообраз для Ганны из «Homo faber». Макс Фриш решил бросить изучение немецкого языка и заняться техникой. В 1936 году он поступил в Швейцарскую высшую техническую школу Цюриха, чтобы изучать архитектуру. Этому также сопутствовала неуверенность в себе: «Со временем стало трудно сидеть на месте самого старшего среди ещё мальчиков-студентов, и чувство, что он упустил своё время, переросло в страх неполноценности»^[10].

Фриш закрепил своё отречение от искусства символическим сожжением всех своих прежних рукописей осенью 1937 года: «Однажды всё, что было написано, было связано, включая дневники, и всё было предано огню. Мне пришлось дважды ходить в лес, так много было связок […]. Тайная клятва не писать больше не нарушалась всерьёз в течение двух лет»^[11]. Рассказ «Ответ из тишины» ранее был отвергнут его близким другом и покровителем Вернером Конинксом, как и Германом Гессе, которому Фриш отправил его на рецензию. Только в 1939 году, после призыва в швейцарскую армию, Фриш вернулся к писательской деятельности и начал вести дневник, который был опубликован под названием «Листки из вещевого мешка» (нем. Blätter aus dem Brotsack)^[12].

Для Александра Стефана «Ответ из тишины» стал типичным рассказом для времени его создания. Такие термины, как «пустота», «небытие», с одной стороны, «тоска», «ответ» и «завершение» — с другой, характерны для кризисного настроения и пессимистического экзистенциализма того времени. Типичным было и уединение с природой, которое делало настоящие чувства возможными^[6]. Сам Макс Фриш позже назвал «Ответ из тишины» «очень эпигонской историей»^[13].

Тема восхождения на северный гребень горы отсылает нас к первому восхождению на северную вершину Айгера. В 1930-х годах вокруг этой альпинистской задачи сложился настоящий культ, и различные альпинисты погибали при попытках восхождения на вершину. Однако в повествовании нет ясности относительно точного места. Название горы не упоминается, а намёк на французский язык в тексте относится к Альпам Вале. Эмиль Цопфи, напротив, выявил сходство между описанным пейзажем и Центральными Швейцарскими и Гларнскими Альпами, которые Фриш знал по собственным горным походам^[14].

Для Урса Бирхера «Ответ из тишины» стал противопоставлением первому роману Фриша «Юрг Рейнгарт». Если там главный герой был «чист» и «жесток», то в рассказе Лейтхольд оказывается добрым ко всем. Общим для обоих текстов является героический поступок, в котором мужчина-протагонист должен проявить себя^[15]. По мнению Вальтера Шмитца, «Ответ из тишины» следует структуре, заложенной в первом произведении Фриша. Однако темы теперь поменялись, путешествие ведёт в горы, а не к морю, как у Юрга Рейнгарта, подвиг нужно искать, он не выпадает на долю героя, вместо убийства другого речь идёт об убийстве самого себя, вместо обретения выгоды через подвиг — отречение^[16].

Многие аналитики искали в ранних рассказах Фриша отсылки к более поздним произведениям. Например, в «Ответе из тишины» Юрген Х. Петерсен впервые обнаружил центральную тему творчества Фриша — бегство из буржуазного мира. Утопия, в которую Лейтхольд и Ирен хотят убежать в своих мечтах, была показана позже в романе «Бин, или Путешествие в Пекин» в виде китайской столицы, в пьесе «Санта Крус» в виде Гавайев, в «Графе Эдерланде» под названием Санторин^[17]. Петер фон Матт увидел в мотиве временной любви между Лейтхольдом и Ирен предвосхищение любви без вины между Максом и Линн из романа «Монток»^[18]. Александр Стефан нашёл последнюю горную идиллию после возвращения Лейтхольда в изменённом виде в финальной картине второй горной сказки Фриша «Человек появляется в эпоху Голоцена», написанной более 40 лет спустя^[19].

Фриш дистанцировался от главных произведений своей юности. Он назвал «Юрга Рейнгарта» «очень юношеским романом», который «полностью увяз в автобиографии»^[2]. Он переработал «Листки из вещевого мешка» в более поздней публикации . Тем не менее, ни один другой текст не был отвергнут так решительно, как «Ответ из тишины». В то время как Фриш включил другие свои ранние произведения в сборник 1976 года, он умолчал об «Ответе из тишины» и неохотно признавал эту историю. В беседе с Хайнцем Людвигом Арнольдом он назвал её «очень плохой» книгой^[13], а с Фолькером Хаге — «просто чушью»^[20].

Рассказ «Ответ из тишины», опубликованный немецким издательством, был высоко оценён немецкими литературными критиками в 1937 году^[21]. Например, в литературном журнале Die Literatur Леонхард Берингер сравнил описания природы Фриша с описаниями Йозефа Понтена, поэта, писавшего о немецкой родине, популярного в Третьем рейхе, хотя Фриш и не достиг «интенсивности этого высокого образца для подражания». Neue Zürcher Zeitung была более критична. Швейцарская газета рассматривала эту историю в традициях немецких фильмов, «в которых молодые люди, считающие чтение книг, гуманное воспитание, да и вообще духовность обременительными и ненужными, берут в руки кирку и взбираются на трехтысячиметровые вершины». Однако признавалось, что Фриш был больше заинтересован в описании «душевных состояний»^[22]. Но Фриш был признан и на родине. В 1938 году начинающему писателю, который к тому времени стал известен благодаря рассказу «Ответ из тишины», была присуждена премия имени Конрада Фердинанда Мейера^[23].

Через 72 года после первой рецензии, в 2009 году, NZZ пересматривает рассказ во второй раз. Теперь Роман Бучели увидел в «Ответе из тишины» «не только литературно-исторический документ», показывающий «начинающего писателя». Он нашёл в рассказе «сущность почти всего, что появится позже»: «Здесь набросаны жалкие персонажи, страдающие от себя и от мира, которые позже появятся у Фриша, хотя и в тонких трансформациях, под именами Штиллер, Гантенбайн или Гайзер. Здесь можно наблюдать первые попытки смелых, почти кинематографических кадров в потоке повествования. […] Это новое издание давно назревало»^[24].

Пиа Рейнахер, напротив, считает переиздание «неудачным решением, учитывая слабые стороны этого раннего текста […]». Эта история — не более чем «упражнение для пальцев, выполненное баловнем, проверяющим себя молодым писателем», который «хотел придать ей смесь претенциозности и пафоса и реализовать её на более или менее наивном языке». Сегодня она кажется «крайне банальной и безвкусной» и даёт новым читателям «искажённое представление о выдающемся писателе»^[25]. Для Лотара Мюллера «Ответ из тишины» — «эпигонское эхо стиля, который уже в 1930-е годы исчерпал себя и жаждал метафизических грандиозных концепций». Он провёл сравнение с Хансом Кароссой и Эрнстом Вихертом и пришёл к выводу: «То, что Макс Фриш отверг этот горный рассказ, было необходимым актом. Новое издание приветствуется, поскольку оно проливает свет на причины, почему он это сделал»^[26].

По мнению Германа Шлёссера, «молодому Максу Фришу действительно удались несколько прекрасных психологических зарисовок, но столь же очевидно, что книга содержит обилие патетических и сентиментальных пассажей»^[27]. Суждение Хельмута Бёттигера: «С лингвистической точки зрения этот рассказ 25-летнего Фриша патетически дубовый и в то же время очень простой. Он интересен только как предварительный этап его будущих работ. Любой, кто не является ярым поклонником Фриша, в изумлении протрет глаза»^[28]. И наконец, Марсель Хенги размышляет об авторе: «Тот, кто интересуется Максом Фришем и прочитал все его произведения, не пожалеет о двух часах чтения. Но автору, который был бы смущён этим, посмертно уже немного жаль»^[29].