Орфанидис, Атанасиос

До назначения управляющим Орфанидис работал старшим советником в совете управляющих Федеральной резервной системы США, где начал профессиональную карьеру экономиста в 1999 году^[2]. Во время работы в Федеральной резервной системе он преподавал курсы по макроэкономике и монетарной экономике для студентов и аспирантов в Джорджтаунском университете и Университете Джонса Хопкинса^[2].

Орфанидис получил степени бакалавра по математике и экономике, а также степень доктора философии по экономике в Массачусетском технологическом институте^[2].

29 апреля 2012 года президент Димитрис Христофиас объявил, что Паникос Деметриадес сменит Орфанидиса на посту управляющего Центральным банком Кипра с 3 мая 2012 года. Орфанидис является профессором Школы менеджмента Слоуна Массачусетского технологического института^[3][4].

После завершения мандата управляющего ЕЦБ Орфанидис неоднократно критиковал зависимость ЕЦБ от частных рейтинговых агентств при принятии активов в качестве обеспечения для операций монетарного рефинансирования ЕЦБ^[5][6]. В исследовании, опубликованном в сентябре 2020 года в соавторстве с Иваном Ленгвилером для Комитета по экономическим и валютным вопросам Европейского парламента, Орфанидис представил предложения по пересмотру стратегии монетарной политики ЕЦБ^[7].

Основной темой исследований Орфанидиса в области монетарной экономики является оценка и разработка монетарной политики в реальном времени. Он утверждает, что поскольку данные, доступные политикам в момент принятия решений, несовершенны и подвержены существенным пересмотрам, исторический анализ решений в области монетарной политики, а также оценка альтернативных стратегий должны основываться на информации, доступной в реальном времени (Orphanides, 2001, Orphanides, 2003)^[8]. Его работы документируют значительные проблемы, возникающие из-за политических решений, опирающихся на ненаблюдаемые концепции, такие как разрыв выпуска. Орфанидис выступает против правил политики, основанных на разрыве выпуска, таких как правило Тейлора, и поддерживает неактивистские правила политики, опирающиеся на идеи Милтона Фридмана и Кнута Викселля. Он подчёркивает, что чрезмерное внимание к разрыву выпуска, отражённое, например, в правиле Тейлора или политике оптимального управления, контрпродуктивно для стабилизации макроэкономики. Он также объясняет высокую инфляцию в США в конце 1960-х и 1970-х годах результатом политики, слишком сосредоточенной на стабилизации реальной экономики путём попыток закрыть предполагаемые разрывы выпуска и безработицы. Согласно этому анализу, высокая инфляция стала результатом того, что эти разрывы были неверно измерены из-за чрезмерно оптимистичных оценок потенциального выпуска и естественного уровня безработицы в реальном времени (Orphanides, 2003)^[9].

В связанной работе Орфанидис и Саймон ван Норден объясняют, что ненадёжность показателей разрыва выпуска в реальном времени имеет более общий характер, чем считалось ранее. Они задокументировали ненадёжность различных статистических методов измерения разрыва выпуска в реальном времени, а также отсутствие прогностической силы оценок разрыва выпуска в реальном времени для прогнозирования инфляции, что ставит под сомнение политические подходы, полагающиеся на выпуск для стабилизационной политики (Orphanides and Norden, 2002)^[10].

Роль несовершенного знания и формирования ожиданий в среде обучения стала темой работы Орфанидиса и Джона К. Уильямса. Они утверждают, что центральный банк должен гарантировать, что инфляционные ожидания остаются хорошо заякоренными в соответствии с целью центрального банка по стабильности цен, чтобы улучшить стабильность макроэкономики. Их работа документирует преимущества, связанные с числовой целью центрального банка по стабильности цен, и недостатки разработки политики оптимального управления (Orphanides and Williams, 2008)^[11].

Работая с Фолькером Виландом и другими, Орфанидис также внёс вклад в исследования проведения монетарной политики вблизи нулевой нижней границы номинальных процентных ставок. Эта работа была мотивирована японским опытом с околонулевыми ставками в конце 1990-х годов, но приобрела непосредственную политическую актуальность во время финансового кризиса 2008 года (Orphanides and Wieland, 2000)^[12].