Насекомые в японской культуре

Кента Такада, коллекционер жуков-усачей и писатель, отмечал, что японское восприятие насекомых коренится в религии синто. Синтоизм, являющийся формой анимизма, подчеркивает, что каждая грань природного мира достойна почитания как творение духовного измерения^[1]. Такада также указывал на важность моно-но аварэ (печального очарования вещей) и дзенского осознания бренности всего сущего как важного фактора восприятия насекомых в японском контексте. Лафкадио Хирн замечал, что «вера в таинственную связь между призраками и насекомыми, или, скорее, между духами и насекомыми, является очень древней верой на Востоке».

Насекомые веками занимали место в японской культуре. «Любительница гусениц» (яп. 虫めづる姫君) — классическая повесть XII века о девушке, которая собирала гусениц^[1]. Тамамуси-дзуси (Ковчег Тамамуси), миниатюрный храм VII века, был украшен надкрыльями златки вида Chrysochroa fulgidissima^[1].

Лафкадио Хирн, греко-британский^[2] исследователь, ставший гражданином Японии в XIX веке, отмечал: «В старой японской литературе можно найти тысячи стихов о насекомых»^[1]. Работы Хирна, написанные им в бытность гражданином Японии и посвященные анализу японской литературы, часто фокусировались на сравнении западного восприятия насекомых с японским умением «находить наслаждение, век за веком, в наблюдении за повадками насекомых». Во многих книгах, написанных Хирном, присутствуют отрывки, посвященные насекомым. В частности, Хирн писал о японских сказаниях, связанных с шелкопрядами, цикадами, стрекозами, мухами, куса-хибари (сверчок вида Svistella bifasciata^[3]), муравьями, светляками, бабочками и комарами.

Энтомофагия (поедание насекомых) традиционно распространена в горных районах префектур Гифу и Нагано, где ощущалась нехватка рыбы и скота как источников белка. Во времена голода, например, после Второй мировой войны, потребление насекомых, таких как инаго и хатиноко, служило дополнением к рациону людей, имевших ограниченный доступ к другим источникам белка и витаминов. Потребление насекомых снизилось, когда японцы постепенно получили доступ к более качественным продуктам животноводства^[4]. Однако в последние годы практика энтомофагии возрождается: появляются доступные упакованные продукты, а повара ищут устойчивые источники пищи. Доступ к съедобным насекомым облегчился благодаря интернет-магазинам, торговым автоматам и розничным продавцам. Кроме того, культурные фестивали (мацури) служат площадкой для потребления насекомых и освещения местных традиций энтомофагии^[4]. Примером такого события является фестиваль Кусихара Хебо Мацури в городе Эна (префектура Гифу), где пчеловоды выращивают и пытаются собрать как можно больше хатиноко^[4].

Потребление саранчи и кобылок, известных в японском языке как инаго, считается деликатесом^[1].

В регионе Тюбу в центральной Японии местные жители выращивают личинок ос или пчёл для употребления в пищу^[1]. Личинки называются хатиноко^[4]. Собранных ос употребляют на всех стадиях жизни, от личинки до взрослой особи^[1]. В местах потребления насекомых, таких как префектура Гифу, собираемый вид ос называют хебо. Хебо едят только в ноябре, и это местный деликатес в горных районах. Название относится к двум видам черных ос (идентифицируемых как куро-судзумэбати, Vespula flaviceps^[5][6]) — неагрессивным и легким для ловли видам. Во время фестиваля Кусихара Хебо Мацури собранные осиные гнезда взвешивают в рамках соревнования, чтобы определить самое большое. Сам фестиваль возник в 1993 году из необходимости сохранить местные обычаи пожилых сборщиков ос. Потребление хебо воспринимается скорее как дополнительный источник пищи, а не как основное средство питания; люди собирают личинок, когда случайно находят их. Район Кусихара в Гифу уникален тем, что местные жители активно ищут осиные гнезда и затем выращивают их у себя дома.

Хебо и хатиноко употребляют в пищу разными способами. Хебо гохан — это вареный рис, смешанный с личинками ос. Хебо гохэй-моти — жареные лепешки моти, подаваемые с соусом из личинок ос, мисо и арахиса.

Помимо хебо, жители Кусихары также употребляют в пищу более агрессивного японского гигантского шершня (Vespa mandarinia japonica).

Увлечения, связанные с насекомыми, всегда были популярны в японской культуре: от соревновательных боев жуков до разведения жуков в качестве домашних питомцев и детских забав по ловле насекомых в лесах и парках^[7].

Ловля жуков и сверчков для содержания их в качестве питомцев — распространенное хобби среди японских детей^[1]. Некоторых насекомых ловят для проведения боев между ними^[8]. Однако концепция борьбы жуков является относительно новой^[7].

Торговля живыми экзотическими жуками распространена среди коллекционеров всех возрастов. Известны случаи, когда цена живых экземпляров превышала 10 миллионов иен^[9] (около 94 000 долларов США)^[7]. Местные жуки могут продаваться по 100 иен, тогда как цена на экзотические разновидности может доходить до 1,2 миллиона иен^[10]. Кабутомуси (японский жук-носорог) продается в магазинах шаговой доступности по цене от 500 до 1000 иен^[11]. Крупнейшим рынком для торговли насекомыми являются мужчины в возрасте от 30 до 40 лет^[7]. Торговля насекомыми, особенно жуками, ведется не только в специализированных магазинах, но и в обычных местах^[7], таких как универмаги и торговые автоматы^[12][11][1]. Кроме того, существуют транслируемые по телевидению соревнования по борьбе жуков и контактные зоопарки с жуками^[1].

Борьба жуков — это форма соревнования, в котором двух жуков провоцируют на бой, чтобы один перевернул или отбросил противника^[11], либо вытолкнул его за пределы ринга^[13], используя мандибулы^[7]. Другой способ проиграть матч — если жук сам покинет ринг^[10]. Не все соревнования связаны с насилием: например, в Национальном турнире по сумо жуков-носорогов жуков заставляют взбираться на метровые ветки деревьев^[14]. Жуков специально тренируют для боев; Син Юаса, один из победителей, тренировал своего жука, заставляя его сражаться с более мелкими соперниками, чтобы выработать у него «привычку побеждать»^[13].

Борьба жуков, как правило, причиняет самим насекомым минимальный вред^[10], так как у них мало средств для нанесения серьезных травм противнику, и случаи гибели насекомых во время соревнований редки^[11]. Критики спорта ставят под сомнение этичность стравливания насекомых; некоторые зрители поднимают вопросы морали, сравнивая это с петушиными или собачьими боями^[9]. Бои с участием других членистоногих, имеющих жало, таких как скорпионы и сороконожки, могут привести к серьезным травмам участников^[9]. Организаторы онлайн-матчей утверждают, что участники содержатся в комфортных условиях^[9].

Турниры по борьбе жуков проводятся и в интернете, например, через прямые трансляции на YouTube^[13][9]. Победителям часто вручают денежные призы. Ставки распространены среди зрителей, особенно в префектуре Окинава, несмотря на то, что эта практика запрещена в Японии^[11]. Восьмилетний Тессё Судзуки выиграл национальный турнир и получил в награду говядину и сливы из Накаямы (Ямагата)^[13][14].

Негативным последствием увлечения боями жуков является спрос на контрабанду диких животных. Одной из основных причин сокращения популяций жуков стало браконьерство ради выставочных боев^[13]. Жуки вида Dynastes satanas, которые являются редкими и охраняются CITES, не защищены японским законом об инвазивных чужеродных видах^[13]. Кроме того, японская политика смягчила ограничения на импорт редких жуков, исходя из представления, что экзотические жуки не угрожают местной экосистеме^[7]. Японский рынок требует экзотических видов, так как местные виды живут недолго, тогда как экзотические, например представители рода Dynastes, могут жить до двух лет^[13]. Из-за высокого спроса редкие жуки и другие насекомые становятся объектом браконьерства для японского рынка, где они востребованы для боев, торговли питомцами и коллекционирования^[13]. В 2007 году Хосогуси Масацугу был арестован в международном аэропорту Марискаль Сукре за попытку контрабанды 423 редких видов жуков^[13]. Несмотря на аресты, браконьерство жуков остается распространенным в таких странах, как Боливия, из-за недостаточного контроля на границе с Перу^[13].

Жуки требуют относительно мало внимания при содержании. Некоторые экзотические виды могут жить до пяти лет, а разведение жуков описывается как занятие, «полезное для снятия стресса»^[7].

Светляки занимают особое место в японском восприятии лета. Поэты, включая Мацуо Басё, Ёса Бусон и Кобаяси Исса^[8], использовали образ светлячка как киго — слово, ассоциирующееся с определенным временем года. Светляки являются вторым по распространенности киго в их работах^[8]. Кроме того, классическая литература уделяла внимание скоротечности жизни подёнок и стрекотанию сверчков^[7].

Японцы воспринимают звуки, издаваемые насекомыми, как «успокаивающие» или «комфортные»^[8]. В то время как жители Запада воспринимают звуки насекомых как «шум», обрабатываемый правым полушарием мозга, японцы воспринимают их как «голос», обрабатываемый левым полушарием^[8]. Ловля и продажа «насекомых-музыкантов» — насекомых, издающих слышимые звуки, — была популярной практикой в торговле животными в Японии XVIII и XIX веков, наряду с торговлей певчими птицами.

Два звука, занимающие важное место в японском восприятии, — это звуки цикад и сверчков Meloimorpha japonica (судзумуси). Появление цикад в Японии происходит летом и ассоциируется с этим сезоном. Звук хора цикад называют «цикадным дождем» (сигурэ)^[8], так как он напоминает шум падающего дождя. Чистое стрекотание сверчка Meloimorpha japonica осенью описывается как вызывающее «чувство свежести» у слушателей^[8]. Ловля этих сверчков, чтобы слушать их пение по вечерам, является культурной практикой с древних времен^[8].

В 2003 году в Японии насчитывалось 500 организаций, занимающихся сохранением сатояма — зон смешанного использования (поселений и природных территорий) в районах, где горы граничат с равнинами. В таких местах существует высокое биоразнообразие из-за отсутствия монокультуры, так как ни один вид не может полностью доминировать в ландшафте. Японские энтомологи Минору Исии и Ясухиро Накамура считают, что сохранение сатоямы имеет решающее значение для восстановления сокращающихся популяций насекомых^[1].

Франшиза по коллекционированию монстров Pokémon была вдохновлена детским хобби её создателя, Сатоси Тадзири, который собирал и ловил насекомых^[8]. Тадзири выражал желание поделиться своим опытом ловли и коллекционирования существ с молодым поколением^[11]. В играх существуют покемоны, вдохновленные насекомыми^[1], например Геракросс, прообразом которого стал Жук-геркулес^[13].

Практика боев жуков является ключевой частью видеоигры 2001 года Mushiking от компании Sega. На волне ажиотажа вокруг франшизы было официально проведено 20 000 соревнований. Популярность игры дополнительно возросла благодаря вниманию СМИ и сопутствующим товарам, освещающим этот вид спорта^[9].

Кабутомуси (японский жук-носорог) — повсеместный мотив в дизайне талисманов поп-культуры. Помимо Геракросса, чья базовая форма вдохновлена жуком-носорогом^[11], на этом насекомом основаны такие персонажи, как Медаби (Medabots), Гравити Битл (Mega Man X3) и Кабутеримон (Digimon)^[11].

Мотра, гигантский монстр-мотылек, занимает видное место в жанре кайдзю и уступает только Годзилле по количеству появлений в фильмах. Её популярность в медиа о кайдзю связывают с уникальным отношением Японии к насекомым^[1].