Шемер, Наоми

Родилась 13 июля 1930 года в кибуце Киннерет в Галилее в семье европейских иммигрантов, приехавшими в 1920-х годах в страну Израиля из Вильно^[2]. Её родители были одними из основателей этого поселения^[3]. Будучи участниками сионистского рабочего движения, они не соблюдали религиозных традиций. У Наоми были младшая сестра Рут и брат Яаков. После Второй мировой войны её отец вызволял оставшихся в живых евреев из лагерей для перемещённых лиц в Европе, и переправлял в Палестину в составе организации «Бриха» («Побег»).

Начала играть на пианино в 6 лет^[4]. Проходила срочную службу в развлекательном отряде бригады «Нахаль» Армии обороны Израиля^[5]. В 1955 году уехала в Иерусалим и поступила в Музыкальную академию Рубина^[3]. Окончив учёбу, вернулась в кибуц преподавать музыку детям. Тогда же, в возрасте 20 лет^[4], начала писать детские песни^[2][5].

В середине 1950-х годов обосновалась в Тель-Авиве, после чего её карьера начала активно развиваться^[6]. Поначалу писала тексты для мюзиклов. В 1956 году написала слова к мюзиклу «Хамеш-Хамеш» (рус. Пять-пять), впервые поставленному развлекательным отрядом Центрального командования Армии обороны Израиля, а позже — театром «Хаохель»^[5]. В 1957 году написала слова к первому спектаклю труппы «Бацаль Ярок» с Хаимом Тополем в главной роли^[3][5]. Её песня «Хупа Хей», написанная для развлекательного отряда Центрального командования ЦАХАЛ, победила на международном песенном конкурсе в Италии в 1960 году^[5].

Во время повторного визита в Киннерет в 1963 году написала один из первых собственных хитов — «Хуршат Хаэкалипт» (рус. Эвкалиптовая роща) для мюзикла, посвященного юбилею кибуца^[3][5].

Шемер сама писал музыку и стихи для своих композиций, иногда вдохновляясь музыкой и песнями разных стран, из которых евреи возвращались в возрождавшийся Израиль. Она писала песни, которые израильтянам хотелось слушать: тёплые, патриотичные, ностальгические, основанные на детских воспоминаниях и идеализированном библейском пейзаже^[3]. При этом, её творчество отражало новый дух авантюризма и смелости. Её первая широко известная песня, «Бродячая певица», была написана в мажорной тональности, что повергло слушателей в ужас: «Еврейская мелодия в мажорной тональности — это было неслыханно!» — рассказывала Шемер, размышляя о «революционном» характере песни^[2].

В 1960-х годов, после развода с первым мужем, Шемер вместе с дочерью на некоторое время переехала в Париж, где на неё оказали влияние французский язык и традиции французского шансона^[2][5]. В этот период была написана песня на «Хаир Баафор» (рус. Город в сером)^[5].

Наиболее известная песня Шемер — «Золотой Иерусалим», написанная в 1967 году незадолго до занятия Старого города Иерусалима израильтянами во время Шестидневной войны 1967 года^[4]. В начале 1967 года Израильское радио предложило Шемер написать песню об Иерусалиме для исполнения на концерте, посвящённом Дню Независимости Израиля. Певица отнеслась к этой задаче с трепетом, ведь об Иерусалиме уже было написано очень много прекрасных стихов и музыки. Наступил праздник Пурим, а песня ещё не была готова. Шемер даже позвонила на радио и попросила освободить её от этой чести. Тогдашний директор Израильского радио Гиль Алдема рассказывал, что согласился, чтобы песня была не об Иерусалиме, но песню для этого концерта просил всё же написать, надеясь, что в итоге она будет про Иерусалим. Уже после смерти Шемер Алдема утверждал, что в основе музыки для «Золотого Иерусалима» лежит баскская колыбельная. Песня была исполнена на концерте певицей Шули Натан^[5] и произвела фурор у публики, так как не было израильтянина, который не тосковал бы по Старому Городу и Западной Стене Храмовой горы. Когда израильские войска через три недели после концерта заняли Иерусалим, песня, выразившая радость целой нации, приобрела широкую популярность. Пластинка с ней разошлась тиражом 300 тысяч экземпляров, что является рекордом продаж грампластинок за всю историю Израиля^[7].

Во время Войны Судного дня (1973 г.) музыка Шемер олицетворяла уже другие чувства. Она хотела вложить в свою музыку тревогу и горечь от потерь израильских войск, застигнутых врасплох сирийцами и египтянами. В этот период была написана песня «Лу яхи» (рус. Да будет так), по сути представляющая собой ивритскую версию знаменитой песни «Let It Be» группы The Beatles^[2], призванную вселить оптимизм в израильтян, деморализованных тяжелыми потерями войны^[4].

Шемер написала песню «Иш музар» (рус. Странный человек), посвященную поселенцам Элон-Морэ. По словам раввина Ханана Пората, Шемер была вдохновлена тем, как десятки тысяч людей приходят заново осваивать участки еврейской земли. Певица усматривала в этом возвращение к корням, материальное воплощение любви к Стране Израиля.

В 1975 году Шемер написала «Песню об акуле» в знак протеста против переговоров о возвращении Египту Синайского полуострова. Героиня этой сатирически-трагической песни — сардина — предлагала своё тело по частям акуле, в ответ рассчитывая услышать приветствие «шалом». Когда сардина предложила всю себя целиком, акула открыла рот — и вместе с ответом съела сардину^[8].

Другая песня Шемер, «Аль коль э́ле» (рус. [храни] Всех этих) связана с болезненным моментом в истории Израиля — передачей Египту и разрушением еврейского города Ямит с прилегающими поселениями. Певица написала эту композицию, пытаясь утешить овдовевшую сестру. В песне были такие слова: «Не выкорчевывай насаждений». Через полтора года Израиль заключил мир с Египтом и был вынужден эвакуировать поселение Ямит на Синайском полуострове. Поселенцы Ямита долго сопротивлялись. Активисты их движения звонили Шемер и благодарили её за песню, которая выражала их чувства. В августе 2025 года семья поэтессы передала оригинальную рукопись песни в дар Национальной библиотеке Израиля.

После убийства премьер-министра Израиля Ицхака Рабина в 1995 году Шемер перевела стихотворение американского поэта Уолта Уитмена «О капитан! Мой капитан!» на иврит, положила его на музыку и посвятила памяти политика^[3][4][6].

Шемер также написала много песен для детей и цикл песен ко всем еврейским праздникам.

По-русски песни Шемер с 2005 года исполняет Марина Меламед, в рамках проекта Дома Ури Цви Гринберга «Наоми Шемер — русская версия»^[9].

Последней работой певицы, написанной ею в последние два года жизни, когда она умирала от рака, стало произведение в память об израильском астронавте Илане Рамоне, погибшем в 2003 году при крушении шаттла «Колумбия»^[4].

Песни Шемер до сих пор актуальны в Израиле. Они пережили возрождение в публичном хоровом исполнении после начала палестинской интифады в сентябре 2000 года^[4].

Была дважды замужем. Первый брак с актёром Гидеоном Шемером, в котором родилась дочь Лали, закончился разводом^[5]. В браке со вторым мужем, поэтом и адвокатом Мордехаем Горовицем^[4][5], родила сына Даниэля^[6].

Наоми Шемер умерла от рака 26 июня 2004 года в тель-авивской больнице. Ей было 74 года. Похоронена на кладбище в родном кибуце Кинерет^[6]. Похороны транслировались в прямом эфире по национальному телевидению^[2]; на них присутствовали премьер-министр Ариэль Шарон и президент Моше Кацав^[6]. По просьбе самой певицы, во время похорон исполнялись такие её хиты, как «Эвкалиптовая роща» и «Мой Киннерет» (на стихи Рахель Блувштейн, самой популярной израильской поэтессы и современницы её родителей, похороненной неподалеку)^[3].

Шемер примыкала по своим взглядам к движению «За неделимый Израиль», сочувствовала поселенцам на контролируемой Израилем территории Эрец Исраэль, однако никогда не давала использовать свой авторитет и своё имя в политике.

В 1983 году Шемер была удостоена Государственной премии Израиля за вклад в культуру страны. Она также имела несколько почётных докторских степеней, возглавляла Израильский союз артистов-исполнителей и была членом Академии иврита^[5][6].