Мосли, Элеонора

Элеонора Мосли была дочерью успешного аптекаря из Йорка (Англия). В апреле 1718 года, когда ей было семнадцать лет, она поступила в ученицы к Джорджу Тайлеру и его жене Люси. Ученичество было зарегистрировано в Почтенной компании часовщиков, зарегистрированным членом или мастером которой был Джордж Тайлер^[1]. В период с 1714 по 1725 год Джордж и Люси Тайлер взяли в обучение шесть девушек. Поскольку Джордж Тайлер был зарегистрирован в Компании часовщиков как часовой мастер^[2], вероятно, эти девушки фактически обучались у его жены Люси.

В 1727 году Мосли завершила обучение, стала полноправным членом (или хозяйкой) Компании часовщиков и открыла собственное дело в Лондоне^[1]. В том же году она взяла в ученицы свою сестру Кэтрин, а месяц спустя — вторую ученицу, Мэри Бейт, дочь священника из Кента. За каждую девушку ей заплатили 50 фунтов стерлингов^[2]. По меньшей мере две другие сестры Мосли также были модистками: Элизабет, которая училась у модистки в Йорке, и Дороти, которая в итоге переняла бизнес Мосли^[3].

В 1729 году Мосли перевела свой бизнес в арендованный магазин на Ломбард-стрит, а в 1736 году смогла приобрести собственную недвижимость на соседней Грейсчерч-стрит. Она жила и работала в этом месте со своими ученицами не менее десяти лет^[4]. Этот район Лондона вокруг Ломбард-стрит и Грейсчерч-стрит был главным торговым центром города; здесь жили богатые торговцы, такие как ювелиры, торговцы шёлком, аптекари и банкиры^[4]. В 1732 году Мосли взяла третью ученицу, Мэри Ньютон, дочь лондонского ювелира. Первые две ученицы Элеоноры завершили обучение в 1734 году, и в том же году она взяла четвёртую. В 1738 году она приняла двух учениц, а в 1739 году — седьмую и последнюю зарегистрированную ученицу^[2]. По-видимому, Элеонора была единственной владелицей бизнеса, так как в налоговых ведомостях не было записано других имён в качестве деловых партнёров или совладельцев^[5]. Помимо учениц, у Элеоноры, вероятно, была домашняя прислуга для ведения хозяйства и, возможно, другие помощники в магазине.

Компания часовщиков зарегистрировала брак Мосли в 1747 году (хотя фактически она могла выйти замуж в 1744 году), когда ей было за сорок^[5]. Замужество Мосли произошло довольно поздно, однако для того времени это не было чем-то неслыханным. Хотя недвижимость на Грейсчерч-стрит оставалась записанной на её девичью фамилию, после 1744 года она там больше не жила. Имя мужа Мосли не было занесено в реестры Компании часовщиков, и неизвестно, продолжила ли она бизнес в другом месте, брала ли ещё учениц и осталась ли вообще в Лондоне^[5]. Для Мосли не было бы необычным продолжать заниматься каким-либо делом после замужества, так как большинство женщин в Лондоне XVIII века продолжали работать после вступления в брак^[6]. В 1749 году сестра Элеоноры, Дороти, начала арендовать у неё магазин. Последнее официальное упоминание об Элеоноре Мосли относится к 1752 году, когда Дороти вступила во владение собственностью. Неизвестно, купила ли Дороти Мосли эту недвижимость или унаследовала её после смерти Элеоноры^[4].

В то время, когда большинство незамужних женщин работали домашней прислугой, Мосли была квалифицированным мастером и предпринимательницей. Она успешно управляла собственным магазином не менее пятнадцати лет в престижном районе Лондона. Кроме того, она была полноправным членом ливрейной компании, тогда как большинство женщин получали членство через своих мужей. Мосли назначала высокую плату за обучение и никогда не имела менее двух учениц одновременно. Выйдя замуж в сорок с лишним лет, она передала бизнес сестре.

Хотя гильдии формировались вокруг конкретных ремёсел, к XVIII веку многие лондонские гильдии, известные как Ливрейные компании, утратили монопольный контроль над соответствующими видами деятельности^[7]. К этому времени лишь немногие компании требовали, чтобы их члены занимались именно тем ремеслом, которое было указано в названии. Поэтому члены компании могли практиковать ремесло, совершенно не связанное с профилем компании^[8]. Для ведения бизнеса и торговли в пределах Лондонского Сити членство в одной из компаний было обязательным как для мужчин (называемых мастерами), так и для женщин (называемых хозяйками).

У модисток не было собственной торговой компании, поэтому им приходилось вступать в другие^[8]. В записях Компании часовщиков среди женщин-членов только Мосли и ещё одна женщина были зарегистрированы как модистки, хотя весьма вероятно, что и другие женщины занимались этим ремеслом^[9]. Некоторые компании продолжали указывать, каким ремеслом могут заниматься их члены, и среди них встречается больше модисток. Хотя женщины составляли лишь один-два процента от общего числа членов компаний, значительная их часть была модистками^[10]. В Компании галантерейщиков почти половина девушек, взятых в ученицы в первой половине XVIII века, обучалась у модисток. В Компании бакалейщиков две трети девушек, поступивших в обучение между 1717 и 1743 годами, учились у модисток^[8]. В Компании суконщиков из восьмидесяти ученичеств, где было указано ремесло, 25 приходилось на модисток^[11].

Членство в гильдии можно было получить, завершив ученичество (как это сделала Мосли), унаследовать от отца, купить или получить через брак. Жёны могли претендовать на членство через своих мужей и, наоборот, могли передавать членство мужьям при вступлении в брак. Большинство женщин получали членство через мужей^[8].

За обучение в компании родители платили мастеру или хозяйке взнос. Ученичество начиналось в подростковом возрасте и длилось семь лет^[12]. Взносы за обучение у модистки были относительно высокими — примерно такими же, как за обучение мальчика у торговца или аптекаря^[13].

Традиционное определение модистки (англ. milliner) отличается от современного значения этого слова в английском языке, которое подразумевает исключительно шляпника (англ. hatmaker). «Оксфордский словарь английского языка» определяет модистку XVIII века как «торговца мелкой галантереей; продавца модных товаров, аксессуаров и одежды, либо изначально (происходящего от) товаров, поступающих из Милана, либо от продажи тысячи мелочей»^[14]. Однако существует и другая версия происхождения слова. Согласно The Berg Companion to Fashion, слово milliner происходит от Millaner, что означало торговцев из Милана. Они путешествовали в Северную Европу с разнообразными товарами, такими как шёлк, ленты, кружева, украшения и другие предметы роскоши. Они также привозили новости о последних модных стилях и обслуживали как мужчин, так и женщин. Этот термин датируется началом XVI века. Модистки также торговали тонкими соломенными шляпами из Флоренции, что, возможно, побудило некоторых из них заняться изготовлением шляп^[15].

Хотя торговых карточек, принадлежащих Элеоноре Мосли, не найдено, сохранившиеся карточки 1757—1758 годов демонстрируют разнообразие товаров, которые могла предлагать модистка.

В 1747 году справочник The London Tradesman приводил список обязанностей модистки: «Модистка занимается изготовлением и обеспечением дам бельём всех сортов, пригодным для ношения, от голландской сорочки до палантина... Модистка снабжает их голландским полотном, кембриком и кружевами всех сортов и шьёт из этих материалов сорочки, передники, палантины, платки, шейные платки, оборки, чепцы, шапочки. Они шьют плащи, мантильи, накидки и капюшоны из шёлка, бархата, гладкого или парчового, и отделывают их серебряным и золотым или чёрным кружевом. Они изготавливают и продают шляпы, капоры и шапочки всех сортов и материалов; у них можно найти перчатки, муфты и ленты: они продают нижние юбки и фижмы всех размеров»^[16].

В XVII веке модистками были преимущественно мужчины, но изменение женской моды привело к тому, что ими стали в основном женщины. Популярной стала мантуя — распашное платье со свободным лифом без косточек, скроенным как единое целое с юбкой, напоминающее верхнюю одежду. Платье надевалось поверх корсета и нижней юбки, а полы платья драпировались, открывая нижнюю юбку. Мантуя начиналась как неформальное домашнее платье, но эволюционировала в более формальный стиль, ставший приемлемым при дворе^[17]. Проём спереди лифа заполнялся стомаком, который часто покрывали кружевами, лентами и другой отделкой. Ранее большую часть женской одежды шили портные, но этот новый стиль был проще в изготовлении, и за пошив мантуй взялись швеи. До этого швеи в основном шили простые вещи, такие как рубашки, сорочки, манжеты и воротники. Даже когда фасон мантуи усложнился и вышел из моды, женщины продолжали шить все виды женской одежды, и термин «мастерица мантуй» (англ. mantuamaker) стал синонимом портнихи.

Женщины-модистки вышли из рядов мастериц мантуй и заняли вершину иерархии, нанимая портних, швей и других специалистов^[18]. Модистки часто предлагали более одной услуги. Анализ объявлений женщин-предпринимателей в Англии между 1760 и 1830 годами показал, что профессия модистки сочеталась с более чем дюжиной других ремёсел, таких как вышивальщица, драпировщица, портниха, торговец канцелярскими товарами, торговец игрушками, изготовитель соломенных шляп, галантерейщик и организатор похорон^[19]. Крой и фасон платьев на протяжении большей части XVIII века менялись мало, что делало отделку ещё более важной — а многие элементы отделки поступали непосредственно от модистки. Одежда была второй по величине статьёй расходов в XVIII веке после еды^[20], и поэтому её часто перешивали или обновляли. От фасона платья до отделки, аксессуаров, чепцов и переделки платьев — модистка была важным источником материалов и советов по последней моде.

Модистки должны были сами служить себе лучшей рекламой, поэтому они, их ученицы и продавщицы были одеты по последней моде. Даже имея собственный магазин, модистки или их работницы часто посещали дома клиентов, чтобы показать товары или доставить готовые изделия. Картина Франсуа Буше «Модистка (Утро)» стала олицетворением образа модистки: хорошо одетая молодая женщина с инструментами своего ремесла — картонками, отделкой и деревянной линейкой для снятия мерок.

Гравюра из «Энциклопедии» Дени Дидро изображает ателье, наполненное хорошо одетыми респектабельными молодыми женщинами, помогающими покупательницам выбирать платья и аксессуары. Магазин Мосли, вероятно, был очень похож на этот.

Другие изображения, такие как «Утренняя прогулка» Роберта Дайтона, показывают молодых женщин, которые, кажется, больше заинтересованы во флирте с покупателями-мужчинами, чем в продажах. Сатирическая гравюра Джеймса Колдуэлла сравнивает «Очаровательную модистку» с женщиной сомнительной репутации (англ. demirep).

Справочник The London Tradesman фактически предостерегал молодых женщин от занятия ремеслом модистки: «Огромное скопление молодых щёголей и повес в магазинах модисток подвергает юных созданий многим искушениям и незаметно развращает их нравы, прежде чем они станут способны к пороку... Девять из десяти юных созданий, вынужденных служить в этих магазинах, погублены и пропащи: посмотрите на всех публичных женщин города, прогуливающихся между Чаринг-Кросс и Флит-Дитч, и я убеждён, что более половины из них были воспитаны модистками, были развращены в их домах и вынуждены броситься на панель из-за нужды в хлебе после того, как покинули их. Вина ли это модисток, или природы бизнеса, или какой-либо другой причины, факты ясны, а несчастья, сопровождающие ученичество, столь очевидны... это должно быть последним средством, к которому прибегает юное создание»^[21].

Эта и другая критика того времени, а также распространённость сатирических гравюр привели некоторых историков к мнению, что модисток не уважали и считали не более чем проститутками. Другие историки более внимательно изучили это ремесло и роль женщин в XVIII веке и полагают, что модистки на самом деле пользовались большим уважением.

Работа Эми Эриксон и Джессики Коллинз с архивами компаний часовщиков и суконщиков показывает, что девушки, поступавшие в ученицы к модисткам, происходили в основном из семей среднего класса — их отцами были священники, аптекари, ювелиры, клерки, лавочники и представители других подобных профессий^[2][22]. Напротив, отцы большинства мальчиков, обучавшихся в Компании часовщиков, принадлежали к профессиям с более низким статусом^[23]. Учитывая, что взносы за обучение дочери у модистки были выше, чем те, что обычно платили за мальчиков, маловероятно, что родители платили бы за то, чтобы отдать дочерей в профессию, столь ассоциируемую с проституцией^[24]. Джессика Коллинз также отмечает, что из семнадцати модисток, работавших через Компанию суконщиков, большинство базировались в более престижных районах Лондона, что также свидетельствует о престижности ремесла модистки^[25].

Хотя The London Tradesman мог предостерегать против модисток, в том же году A General Description of All Trades назвал галантерейное дело «значительной торговлей»^[26], а в 1761 году Parents and Guardians Directory отмечал, что «модистка с хорошим бизнесом не возьмёт девушку менее чем за 40 или 50 фунтов». Обучение у часовщика, по его мнению, требовало взноса от 10 до 40 фунтов^[27]. Кроме того, этот же справочник предполагал, что затраты на открытие галантерейного магазина составят от 400 до 500 фунтов, тогда как для открытия часовой мастерской может потребоваться всего 100—200 фунтов^[28]. В то время это были немалые суммы.

Некоторые критики считали, что модистки поощряют тщеславие и чрезмерную суетность среди своих клиентов, но другие полагали, что женщины-модистки оберегают женскую скромность, позволяя дамам одеваться у других женщин, а не у портных-мужчин. Кроме того, считалось, что это не поощряет проституцию, а, наоборот, даёт бедным женщинам возможность избежать её^[29].

В XVIII веке ремесло модистки считалось респектабельным занятием для женщин среднего класса и обедневших аристократок — женщин, которые не хотели унижаться, становясь домашней прислугой или занимаясь физическим трудом. Эми Эриксон предполагает, что родители отдавали дочерей в обучение не потому, что те были бесприданницами, а чтобы обеспечить им достойный заработок, если у семьи не было денег на приданое, а также чтобы дать навыки, которые могли бы привлечь мужа и поддерживать их на протяжении всей жизни^[30]. Мэри и Энн Хогарт, сёстры художника Уильяма Хогарта и современницы Мосли, никогда не были замужем и содержали себя благодаря собственному галантерейному магазину^[31]. Одну из их визитных карточек разработал их брат.

Чтобы стать успешной модисткой, требовалось быть не просто искусным мастером, но обладать чувством стиля и деловой хваткой. Жизнь и карьера Элеоноры Мосли служат примером респектабельности этого ремесла. Она происходила из уважаемой семьи среднего класса, прошла обучение и стала полноправным членом торговой гильдии. Её бизнес располагался в фешенебельном районе Лондона, и она успешно управляла им не менее пятнадцати лет. Другие состоятельные торговцы платили высокие взносы, чтобы отдать своих дочерей к ней в обучение.

В совокупности факты свидетельствуют о том, что ремесло модистки было приемлемым и уважаемым занятием, дававшим женщине, будь то незамужней или замужней, надежду на обеспечение в течение всей жизни.