Модели глухоты

Согласно культурной модели Глухие воспринимают себя как сообщество языковых и культурных меньшинств, а не как «группу инвалидов»^[2]. Сторонники культуры глухих используют заглавную букву «Г», чтобы показать свою причастность именно к культурной глухоте, а не к глухоте, как патологии^[4].

Отличительной особенностью культуры глухих является то, что их неспособность слышать не рассматривается как «потеря» или что-то, негативно влияющее на качество жизни человека. Для сообщества глухих быть глухим является преимуществом, которое выражается в их поведении, ценностях, знаниях и свободном владении жестовым языком. Тот факт, что они принадлежат к языковому меньшинству, сравнимо с тем, как родные языки других меньшинств важны для идентификации группы и сохранения их культуры^[4]. Клубы (например, НАГ — Национальная ассоциация глухих) и школы глухих сыграли важную роль в сохранении культуры сообщества и жестового языка^[5]. Школы-интернаты для детей с нарушением слуха являются важнейшим звеном в передаче богатой культуры и языка через поколения, так как учебные заведения идеально подходят для приобретения и освоения ЖЯ, а также демонстрируют культурные ценности глухих^[6]. Школа, как и все другие образовательные учреждения, является важной ступенью жизни глухих, в течение которой детям с нарушением слуха дают ценные жизненные уроки и навыки, помогающие им преуспеть в любой сфере жизни, где бы они не оказались.

Вместо того, чтобы воспринимать глухоту как «личную трагедию», сообщество глухих противостоит медицинской модели глухоты, рассматривая все аспекты их жизни как положительные. Когда в семье рождается глухой ребёнок, это чаще всего превращается в праздник^[3]. Глухие указывают на то, что у них со слышащими людьми имеются общие взгляды на воспитание детей. Например, слышащие родители могут чувствовать, что они близки со своими слышащими детьми, так как в силу своей опытности глубоко понимают и контролируют состояние слуха. Из этого следует, что глухим родителям легче воспитывать своего ребёнка с нарушением слуха, потому что они также осознают и полностью понимают его глухоту. Подтверждением хорошего воспитания глухими взрослыми являются успешные показатели успеваемости их детей в школе. Глухие ученики, у которых родители имеют нарушения слуха и общаются с ними с рождения на жестовом языке, обычно учатся лучше, чем другие дети, имеющие слышащих родителей^[7]. Ко вторым относятся дети, которые привыкли читать по губам, использовать речь, протезы, такие как кохлеарные имплантаты, слуховые аппараты и системы искусственного языка (Signing Exact English и Cued Speech)^[7]. Глухие дети, которые обучаются жестовому языку с рождения, проходят языковые этапы с той же скоростью, что и их слышащие сверстники, в отличие от учеников с нарушениями слуха, воспитывающихся слышащими родителями и осваивающих устную речь^[8].

Члены сообщества глухих определяют глухоту как культурно обусловленное поведение, а не как аудиологический фактор^[9]. Таким образом, в их коммьюнити входят глухие люди, а особенно глухие с рождения, чей основной язык — это жестовый язык их нации или общины, в сообщество также входят их слышащие или глухие дети (слышащих детей глухих взрослых обычно называют КОДА — Слышащий ребёнок глухого родителя), семьи, друзья и другие члены, причастные к культуре глухих. Эта модель глухоты представляет собой естественную эволюцию социальных связей языковой группы меньшинства. Культурная модель подразумевает обсуждение следующих вопросов: «Как на глухоту влияет физическая и социальная среда? Какие взаимосвязанные ценности, нравы, формы искусства, традиции, организации и языки характеризуют эту культуру?»

Социальная модель глухоты тесно связана с социальной моделью инвалидности. Концепция социальной инвалидности была создана самими инвалидами, их семьями, друзьями и связанными с ними социальным и политическим влиянием. Большой вклад в создание данной модели внесли специалисты в области социальных услуг и общественных наук. Эта модель описывает инвалидность человека, основываясь на двух факторах:

1. Физические или психические особенности, вызывающие данную инвалидность
2. Окружение таких людей, на которое влияет восприятие окружающих^[10].

Согласно этой модели глухие считаются инвалидами из-за их неспособности слышать, что исторически со стороны воспринималось слышащими людьми как недостаток. У глухих также могут быть и другие нарушения^[11]. Люди с ограниченными возможностями утверждают, что окружающая среда часто ставит их в невыгодное положение. Пребывая в более доступной среде, глухие получают доступ не только к устному языку, но и к жестовому, а их инвалидность воспринимается менее резко или вообще не берётся в расчёт другими людьми. Места, в которых глухие и слышащие взаимодействуют, называются контактными зонами, они часто заставляют людей с нарушением слуха чувствовать себя некомфортно, так как окружающая среда приспособлена, в основном, для удовлетворения потребностей слышащих людей^[12]. История острова Мартас-Винъярд, с точки зрения их жестового языка, подтверждает данный факт. Когда-то глухое население острова было настолько велико, что слышащие жители знали и использовали жестовый и устные языки для общения с соседями. В такой среде не было ничего плохого, а глухие не воспринимались как инвалиды. При некоторых видах инвалидности медицинское вмешательство действительно может улучшить состояние пациента. Это также относится и к глухим, потому что в некоторых случаях слух можно приобрести при помощи медицинских технологий. Социальная модель признаёт тот факт, что медицинское вмешательство не решает социальных проблем, независимо от его масштабов или успеха^[10].

Сторонники социальной модели не только стремятся изменить окружающую среду, превратив её в благоприятную для глухих, но и поддерживают полную интеграцию инвалидов в общество^[13]. Они поощряют максимальное взаимодействие людей с ограниченными возможностями с их сверстниками, которые не являются инвалидами в силу своего окружения, в основном в школьной среде. В конце концов, цель сторонников социальной модели заключается в обеспечении всех людей возможности пользоваться «всеми правами и основными свободами человека»^[14]. Идеология данной модели инвалидности, которая предполагает наличие «инклюзивной» школьной среды, не придерживается основам культурной модели. Школы-интернаты отделяют глухих и слабослышащих детей от их слышащих сверстников. Существование таких школ является примером демонстрации уважения и принятия культуры глухих, а не её отрицания. Хоть социальная модель и поощряет инклюзию на всех уровнях и является прекрасным подходом, на практике она не всегда может полностью подходить глухим. Ребёнок с нарушением слуха может многое упустить в общеобразовательной среде. В неподходящих условиях ему, вполне вероятно, будет сложно наладить отношения с одноклассниками, к тому же, не исключается возможность упущения им важного учебного материала, который преподаётся учителями в устной форме. В результате, ребёнок может отстать как в учёбе, так и в выстраивании социальных отношений^[15]. В школах-интернатах глухие могут и не испытывать таких проблем вовсе, что позволит им успешно развиваться в социальной и академической сферах жизни.

Медицинская модель глухоты возникла из медицинских, социальных и культурных представлениях большинства населения об отсутствии слышать как о болезни или физическом недостатке. Она основана на более широкой и масштабной медицинской модели инвалидности^[2]. С точки зрения глухоты как нарушения, отсутствие слуха мешает человеку реагировать на сигналы окружающей среды, общаться и получать удовольствие от таких направлений массовой культуры, как, например, музыка^[4]. Слабослышащие, а также люди, потерявшие слух уже после овладения устным языком, часто идентифицирует себя именно с этой моделью.

С точки зрения медицинской модели глухота воспринимается с позиции «личной трагедии», указывая на то, что её следует избегать, искоренять или нормализовывать всеми возможными способами^[16]. Часто отношение специалистов к глухоте как к трагедии способствуют негативной реакции, так, например, слышащие родители могут со скорбью воспринимать диагноз глухоты своего ребёнка и считать это катастрофой^[1]. Аналогичным образом, такие распространённые реакции взрослых на глухоту своих детей, как, стресс и гнев, иногда непонятны с психологической точки зрения, но они могут стать результатом ситуаций, в которых родители не получили адекватной помощи и консультации в этом вопросе^[1].

Хоть медицинская этика и закон подразумевают, что пациент (или его законный представитель) вправе сам решать, какое лечение он будет проходить, в прессе и профессиональной литературе всё чаще обсуждается использование кохлеарных имплантатов, обучение посредством устной речи, включение глухих детей в общеобразовательные школы^[2], поэтому люди, придерживающиеся медицинской модели, всё больше выбирают именно такие способы. Медицинская модель предполагает, что последствия глухоты можно облегчить с помощью таких технологий, как слуховые аппараты, кохлеарные имплантаты, вспомогательные слуховые устройства, а также используя чтение по губам^[4]. Врачи и учёные, которые занимаются исследованиями на эту тему, делают это потому, что до сих пор существует спрос на информацию и методы, помогающие восстановить слух. Мнение о том, что глухота — это «инвалидность» экономически сказывается на политике стран, которые заботятся о социальном обеспечении граждан. Правительства многих развитых стран оказывают финансовую поддержку глухим, обеспечивая их кохлеарными имплантатами, а также другими методами лечения.

Медицинская модель глухоты поднимает следующие вопросы: «По каким критериям нарушение слуха можно считать нарушением? Кем она идентифицируется? Как глухота возникла? Каковы риски и преимущества существующего лечения, если такого имеется? Что можно сделать, чтобы минимизировать негативные последствия данного недуга для здоровья?»