Лидз, Теодор

Родился в Нью-Йорке и вырос на Лонг-Айленде. Сын Исраэля Исадора Лидза, президента компании по производству пуговиц и галантереи на Манхэттене, и Эстер Шедлински. Лидз учился в Колумбийском колледже и Колледже врачей и хирургов Колумбийского университета. После двух лет медицинской интернатуры в Йель-Нью-Хейвенском госпитале стал ассистентом по неврологии в Национальном госпитале на Куин-сквер в Лондоне. Прошёл ординатуру по психиатрии в Университете Джонса Хопкинса. Во время учёбы у Адольфа Майера Лидз научился рассматривать личную историю и опыт как источники психотических и невротических расстройств.

Во время ординатуры Лидз познакомился с Рут Марией Вильманнс, психиатром немецкого происхождения, которая бежала от нацистского режима в 1934 году и прибыла в Университет Джонса Хопкинса в 1937 году. Они поженились в 1939 году и разделяли профессиональные интересы в психиатрии, а также любовь к искусству вплоть до её смерти в 1995 году.

В январе 1942 года Лидз поступил на службу в армию и служил в Новой Зеландии, на Фиджи и в Бирме. На Фиджи, будучи единственным психиатром госпиталя, он лично лечил несколько сотен пациентов с психическими травмами после битвы за Гуадалканал.

Вернувшись в Университет Джонса Хопкинса в 1946 году, он стал руководителем психиатрического отделения медицинского факультета и начал исследования психосоматических состояний. Одновременно он последовал за Рут Лидз на психоаналитическое обучение в Вашингтонско-Балтиморский институт, где они учились у Гарри Стака Салливана и Фриды Фромм-Райхман. Вместе с Рут Лидз он провёл исследование психических проблем у родителей пациентов, госпитализированных с шизофренией. В результате была опубликована статья, в которой зафиксирован высокий уровень психических расстройств (но не самой шизофрении) среди родителей. Эта работа стала отправной точкой для более поздних исследований Лидза.

В 1951 году Лидз перешёл в Йельский университет на должность профессора и руководителя клинических служб в психиатрии, а также для создания кафедры психиатрии. Вместе со Стивеном Флеком и другими сотрудниками он начал долгосрочное исследование, сравнивающее 17 пациентов с шизофренией и их семьи с 17 госпитализированными пациентами без шизофрении и их семьями. К концу 1950-х годов исследовательская группа опубликовала первую из множества статей о родительских отношениях, связанных с возникновением шизофрении у молодых людей.

Подход Лидза в психиатрии подчёркивал преемственность между нормальным развитием и психопатологией. Чтобы лучше понять своих пациентов, он сосредоточился на семейных, общественных и культурных факторах, влияющих на развитие личности, а также на истории жизни человека. Он считал, что психические заболевания вызываются ранним опытом в глубоко проблемных семьях.

Лидз не считал шизофрению болезнью. Он рассматривал её как расстройство личности, которое является реакцией на нездоровую организацию. Когда психиатрические исследования причин шизофрении обратились к моделям генетического наследования и функциям нейромедиаторов, Лидз утверждал, что семейные подходы остаются более полезными для лечения, и боролся с классификацией шизофрении как неизлечимого, пожизненного состояния. Он изучал творчество многих художников, религиозных лидеров и учёных, у которых в определённые периоды жизни была шизофрения. Признавая, что современные лекарства часто облегчают некоторые симптомы шизофрении, он подчёркивал успехи, которых он и другие достигли с помощью психотерапии. Он рассматривал распространённый отказ от долгосрочной психотерапии как предательство пациентов с шизофренией.

В одном из интервью Лидз объяснил две гипотезы о том, почему шизофренические реакции чаще встречаются в низших социально-экономических классах. Одна гипотеза предполагает, что возникновение шизофрении связано с неполными семьями или нарушением семейной жизни, что может принимать различные формы. Другая гипотеза, причина которой неизвестна, заключается в способности мыслить в семьях с минимальным образованием, где дети более склонны к шизофреническим реакциям.

В книге «Шизофрения и семья» (1965) Лидз, Флек и Элис Корнелисон собрали результаты, которые остаются, возможно, самым подробным клиническим исследованием серии пациентов с шизофренией и их семей.

Во время поездки на Фиджи, на поля сражений Гуадалканала и в Новую Гвинею в 1970 году Лидз изучал пациентов из совершенно разных культурных сред и собирал местные артефакты. За этим последовали публикации о значении паранойи, когда она поддерживается верой в чёрную магию, и о развитии личности в контексте новогвинейской культуры. Несколько лет спустя супруги Лидз пожертвовали свою коллекцию новогвинейских артефактов Музею естественной истории Пибоди в Йельском университете.

Хотя Лидз официально вышел на пенсию в 1978 году, он продолжал лечить пациентов, читать лекции и публиковаться до середины 1990-х годов. В последние годы жизни он выражал сожаление, что не смог написать ещё одну книгу, чтобы доказать, что биологические направления исследований и обучения в современной психиатрии идут по ложному пути.

Его учебник «Личность» широко использовался на курсах по развитию личности в школах медицины, сестринского дела и социальной работы, а также в аспирантских программах по психологии.

Теодор Лидз умер в 2001 году в возрасте 90 лет в своём доме в Хамдене, штат Коннектикут.

В книгах «Шизофрения и семья» и «Происхождение и лечение шизофренических расстройств» Лидз и его коллеги объясняют своё убеждение, что поведение родителей может привести к психическим заболеваниям у детей.

Общий тезис Лидза исследовал, как социализация между родителями влияет на этиологию шизофрении у их детей. Лидз объяснял своё убеждение, что неспособность ребёнка достичь независимости и развить достаточную эго-идентичность, а также неспособность ребёнка к близости были вызваны дефектными взаимодействиями между родителями ребёнка.

В [таких] семьях родители редко открыто не соглашались друг с другом, и семейная обстановка была достаточно спокойной. Но по мере того, как мы изучали эти, казалось бы, гармоничные семьи, становилось очевидным, что они создавали глубоко искажённую и искажающую среду, потому что один из супругов пассивно соглашался со странными и даже причудливыми концепциями более доминирующего супруга относительно воспитания детей и того, как семья должна жить вместе. Мы назвали эти, казалось бы, гармоничные семьи «искажёнными».

Лидз иллюстрирует свою точку зрения на примере «искажённой» семьи Н. Когда он брал интервью у мистера и миссис Н., миссис Н. доминировала в беседах, даже когда вопросы были адресованы непосредственно её мужу. Хотя мистер Н. был очень эффективен в своей профессии, он чувствовал, что ничего не знает о том, как воспитывать детей, и передал все решения по семейным делам своей жене. Но его поведение выходило за рамки простой пассивности. Доктор Лидз заметил, что мистер Н. вёл себя как представитель своей жены; он перефразировал её требования и вопросы. Его жена «склонна была относиться к нему как к ребёнку». Лидз заключает:

Миссис Н. была явно очень сложной и неуравновешенной женщиной, которая, несмотря на свои размытые границы личности [...], казалось, сохраняла хрупкое равновесие, навязывая свой взгляд на мир немногим значимым для неё людям и удерживая свою жизнь и жизнь своей семьи в узких рамках, в которых она могла ориентироваться.

Лидз отмечал, что шизофреногенные матери умудряются быть невосприимчивыми к потребностям и желаниям других членов семьи. «Поскольку её психотические или очень странные концепции остаются неоспоренными мужем, они создают реальность внутри семьи». Доктор Лидз называет этот феномен folie à deux (двойное помешательство), общим бредом между двумя родителями. И если бредовые идеи доминирующего родителя разделяются всеми членами семьи, результатом становится folie en famille (семейное помешательство).

Однако Лидз критиковал культуру обвинения шизофреногенных матерей, написав:

Меня также очень огорчает, что из-за того, что отношения и взаимодействия родителей являются важными детерминантами шизофренических расстройств, некоторые терапевты и социальные работники относятся к родителям как к злодеям, которые разрушили жизни своих пациентов.

В своей профессиональной карьере Теодор Лидз возражал против чрезмерного и часто неправильного использования шоковой терапии, химиотерапии и хирургии при лечении шизофрении, полагая, что таким методам нет места, кроме как в «экстраординарных условиях».

«...Я думаю, что хирургии нет места, кроме, может быть, каких-то экстраординарных условий, я не думаю, что мы знаем достаточно о лоботомии, чтобы говорить с полной уверенностью. В отделении в целом, я не думаю, что они были за те 20 лет, что я здесь. Шоковая терапия может иметь некоторую ценность при острых расстройствах, когда пациент склонен нанести себе травму и никто не может установить контакт, но это редкое явление» (Лидз, 1971).

Наиболее полезным вкладом Лидза в современную психиатрическую практику может быть его применение психотерапевтических навыков в социальном ведении шизофрении.