Леман, Рудольф (военный юрист)

Рудольф Леман родился 11 декабря 1890 года в протестантской семье в городе Позен, находившемся тогда на территории Германской империи. Изучал юриспруденцию в университетах Мюнхена, Фрайбурга, Лейпцига и Марбурга, а с августа 1914 года добровольцем отправился на фронт Первой мировой войны. Был награждён Железным крестом. По окончании войны получил учёную степень доктора права, работал в министерствах почты и юстиции, а также в качестве судьи.

С приходом нацистов к власти в Германии Леман принимает участие в разработке положений нового уголовного судопроизводства. В октябре 1937 года он зачисляется на военную службу и становится президентом Сената Имперского военного суда, а с июля 1938 года возглавляет юридический отдел вермахта, что делает его высшим военным юристом нацистской Германии^[2].

Такой стремительной карьере способствовала данная ему военным министром фон Бломбергом характеристика незаурядно способного и особенно дельного юриста, ревностно следящего за соблюдением военно-уголовного права. Леман участвует в качестве одного из судей на процессе обвинённого в гомосексуализме фон Фрича, является сотрудником нескольких газет, пропагандировавших идеи нового нацистского порядка, консультирует по юридическим вопросам Кейтеля, начальника Верховного главнокомандования вермахта. Однако его важнейшей задачей остаётся юридическая подготовка приказов фюрера и командования вермахта.

В мае 1944 года Леман получает высшее звание, предусмотренное для юристов Гитлеровской Германии: генералоберштабсрихтер (нем. Generaloberstabsrichter), по рангу соответствующее генералу от инфантерии^[3][4].

По окончании войны он оказывается в американском плену и 28 октября 1948 года на Нюрнбергском процессе по делу военного командования Германии приговаривается к 7 годам лишения свободы, однако, уже в августе 1950 года досрочно выходит на свободу^[1] из Ландсбергской тюрьмы для военных преступников в Баварии^[5]. После чего не восстановленный на государственной службе Леман работает управляющим экономического объединения Bergbau в Бад-Годесберге и одновременно вместе со своими бывшими коллегами по нацистской военной юстиции пытается создать её привлекательный облик в общественном мнении послевоенной Германии.

26 июля 1955 года Рудольф Леман умер в Бонне и был похоронен на Старом кладбище западногерманской столицы.

Вместо реорганизованного Гитлером имперского военного министерства в 1938 году было создано Верховное главнокомандование вермахта^[6], важное место в структуре которого занимал его юридический отдел^[7]. Леман, теперь напрямую подчинявшийся шефу главнокомандования Кейтелю, до самого окончания войны возглавлял этот отдел, в котором было занято 20 сотрудников и основными задачи которого являлись^[8]:

• разработка законов и распоряжений в области военно-уголовного и международного права,
• обеспечение исполнения судебных приговоров в вермахте,
• содействие законотворчеству и составление юридических заключений для всего общественного и частного права.

Отделу Лемана были поручены вопросы, представляющие интерес для всех трёх подразделений вооружённых сил нацистской Германии (сухопутные войска, военно-воздушные силы и военно-морской флот), однако их собственные юридические штабы ему напрямую не подчинялись^[7].

На третьем «малом» Нюрнбергском процессе над нацистскими судьями Леман выступал ещё в качестве свидетеля^[9]. Но на двенадцатом (и последнем) из серии Нюрнбергских процессов, проведённом с 30 декабря 1947 года по 28 октября 1948 года, он сам оказался на скамье подсудимых. Среди основных пунктов обвинения, выдвинутых против Лемана, ему вменялись в вину разработка и распространение следующих преступных актов:

1. «Приказ о комиссарах» — предусматривающий немедленный расстрел взятых в плен политработников Красной Армии.
2. Приказ «О применении военной подсудности в районе Барбаросса» — по которому, в частности, преступления вражеских гражданских лиц выводились из компетенции военных и военно-полевых судов, а преступления вермахта против вражеского гражданского населения не влекли за собой обязательного преследования.
3. «Приказ о командос» (нем. Kommandobefehl) — согласно подготовленной в октябре 1942 года директиве военнослужащие противника в составе диверсионно-разведывательных групп должны быть убиты вплоть до последнего человека, даже если они были готовы сдаться в плен^[10].
4. Приказ «Ночь и туман» — по нему участники движения Сопротивления на оккупированных Германией территориях должны быть судимы на месте только в том случае, если ожидался смертный приговор; иначе они должны быть вывезены в Германию и предстать перед военным судом.
5. Приказ «О борьбе против террора и саботажа» (нем. Terror- und Sabotageerlass) — в выпущенном в июле 1944 года распоряжении Гитлера говорилось, что гражданские лица на оккупированных территориях, обвиняемые в актах насилия, при задержании их «на месте преступления» должны быть расстреляны без суда и следствия, а в случае ареста — переданы в Службу безопасности (что — по сути — было равносильно казни)^[11].

В другой директиве Кейтеля, подготовленной для него Леманом в ноябре 1943 года, указывалось: «Виновные, которые были оправданы в ходе судебного разбирательства армией, или в отношении которых приостановлено судебное разбирательство, или которые во время войны полностью отбыли тюремное заключение, назначенное им военным судом, должны быть переданы гестапо для содержания под стражей на время войны»^[11].

По итогам процесса Леман был признан виновным по разделам обвинения II и III (Военные преступления и преступления против человечности: преступления против комбатантов противника и военнопленных, а также Военные преступления и преступления против человечности: преступления против гражданских лиц) и приговорён к 7 годам лишения свободы^[12]. В материалах суда в отношении Лемана было отмечено: «Не утверждается, что он лично отдал приказ стрелять в российских гражданских лиц… Но без общих приказов, которые разработал и издал Леман, ни один отдельный приказ не мог быть отдан… То, что уголовные преступления были совершены в результате законодательства, разработанного Леманом, не подлежит сомнению»^[13]. Отдельно по директиве о военной подсудности в районе Барбаросса было записано: «Чтобы оградить военные суды от упрёков со стороны Гитлера, подсудимый явно был готов жертвовать жизнями ни в чём не повинных людей»^[12].