Котов, Геннадий Петрович

Родился в 28 ноября 1960 года в городе Маркулешты (ныне Молдавия) в семье военного^[2]. Окончил 8 классов школы в Маркулештах и речное училище города Касимов (Рязанская область) в 1979 году, проходил службу в воздушно-десантных войсках в 1979—1981 годах. Выпускник исторического факультета Ростовского государственного университета (1992). Жил в Волгодонске, где занимался изучением истории донского казачества и активно выступал за его возрождение. Земляками характеризовался как «живчик», энергичный и творческий человек^[3][4].

В Волгодонске Котов работал на комсомольской стройке Атоммаша, трудился в термопрессовом цеху и публиковался в производственной газете «Атоммашевец», где стал постоянным корреспондентом^[1]; также работал внештатным корреспондентом газеты «Вечерний Волгодонск»^[5]. Супруга — Елена, в браке родилось трое детей^[3][4].

В 1992 году в Приднестровье началась горячая фаза между властями Молдавии, выражавшими прорумынские намерения, и властями Приднестровской Молдавской Республики, тяготевшими к сближению с Россией. Среди участников того конфликта был и Геннадий Котов в составе 2-го казачьего полка, который отправился в Приднестровье ещё 14 декабря 1991 года. Днём ранее недалеко от Дубоссар сотрудники молдавской полиции разоружили пост гвардейцев ПМР и арестовали их, рассадив по автобусам, однако у поста ГАИ три гвардейца (Владимир Щербатый, Александр Патергин и Юрий Цуркан) приняли бой и были все убиты. В Тирасполе Котов встретился с единомышленниками, которые прибыли 16 декабря вместе с ним с целью защиты русскоязычного населения Приднестровья и помощи в отражении наступления молдавских военных и полиции: среди прибывших добровольцев из России были Александр Бабков, Александр Шестаков, Анатолий Шкуро и Валерий Приданников^[6].

По воспоминаниями Котова, ночью 11 марта 1992 года на сторону приднестровцев перешёл сотрудник полиции Дубоссар, который раскрыл планы о наступлении военных Молдовы на территорию ПМР по всему фронту. Кочиерский плацдарм, где служил Котов, должен был с помощью имеющейся техники и сил занять стратегическое шоссе Каменка-Тирасполь севернее Дубоссар. 12 марта Котов у телефона и рации фиксировал всю информацию из сводок, ожидая нападения из Коичер на заводе ЖБИ. По поручению походного атамана он затем отправился на встречу с руководством ПМР, а затем стал готовиться ко встрече с черноморскими казачьими частями, но вскоре неожиданно получил депешу из штаба гвардии о том, что в районе Пырыта-Кошница молдавские войска совершили переправу и пробрались в тыл к приднестровцам. Котов срочно покинул Тирасполь и направился к защитникам Кошницы. В это время шли кровопролитные сражения за район Дороцкое-Погребы, в ходе которых ОПОН Молдовы пытался перерезать основную коммуникационную связь Тирасполь-Дубоссары: превосходящим силам молдаван оказывали сопротивление отряды ПМР^[6].

В воскресенье 15 марта из Кошницы выдвинулись несколько БТР, наступление которых отражали гвардейцы и казаки общей численностью около 200 человек. Однако силы были неравными, поскольку молдаване (численностью 400 человек) были тяжело вооружены различными модификациями АК, крупнокалиберными пулемётами и многочисленной артиллерией, а также защищены армейскими бронежилетами и титановыми касками. Оказать сопротивление казаки, имея в своём распоряжении только миноукладчики в качестве эрзац-бронетехники, не смогли и оставили Кошницу, начав отступление ближе к автомагистрали Тирасполь-Каменка. Только потом в Дубоссарах осознали, что на Кочиерском плацдарме ведётся отвлекающий манёвр, и решили нанести контрудар, отправив ударную группу из казаков и гвардейцев и посадив её на броню автомобилей. К несчастью, как зафиксировал Котов, их невозможно было защитить от огня снайперов, пулемётчиков, попаданий снарядов и осколков, что и привело к огромным жертвам. Казаки сотни Котова — Г. Архаров, В. Бурзаница, Ю. Гамаюнов, Г. Цыкин и Н. Моргунов — отправились на помощь в один из районов и вернулись через полтора часа с трофейным БТР, который был подбит на выезде из Дороцкого. Отряд продолжал оборону, отражая атаки с Кошницкого и Коичевского плацдармов. После эвакуации раненых к автомагистрали стрельба прекратилась ближе к вечеру, что вызвало подозрения у казаков. Войсковой старшина Николай Моргунов предлагал Котову и его людям атаковать, когда один из командиров приказал немедленно отступить, сославшись на распоряжения В. Н. Ратиева. Противник открыл шквальный огонь из пулемётов, демаскировав отход. Из штаба гвардии ночью пришло сообщение, что в селе Кошница закрепился конвойный полк МВД Молдовы с 11 бронетранспортёрами. В тот же день начали сбрасываться пропагандистские листовки Республики Молдовы с требованиями в течение двух суток сдаться молдавским властям и прекратить подчиняться руководству ПМР^[6].

Утром 16 марта Котов после разговоров с Ратиевым убедил его провести контратаку — глубокий рейд в расположение обороны противника в сторону Кошницы. После долгих уговоров казакам отдали два бронеавтомобиля: казачий БТР («Гусь-1») и МТ-ЛБ («Гусь-2»). Котов занял место в «Гусе-1», в рейд отправились люди из взвода Макарова и взвода Филиппова. Достигнув позиций противника, казаки вступили в бой с молдавским ОПОНом, который обстреливал бронемашины. В какой-то момент граната взорвалась над лобовой частью «Гуся-1», выведя из строя двигатель и заставив замолчать курсовой ДШК. Молдавские полицейские начали приближаться с правого борта, однако в какой-то момент движок заработал, и «Гусь-1» задним ходом выполз на дорогу. Через полкилометра очередной шквальный огонь привёл к тому, что Котов получил ранение и контузию. Согласно воспоминаниям Игоря Свирякина и Сергея Шляхтина, участвовавших в сражении у Кошницы, молдавская пуля попала в пламегаситель автомата Котова, срикошетила в каску и совершила «кругов сорок» по внутренней окружности каски. Рейд заставил молдаван прекратить атаки до позднего вечера. Действия Котова во многом помогли сорвать операцию ВС и МВД Молдовы «Троянский конь», которая должна была закончиться захватом Дубоссар и наступлением на Тирасполь и Рыбницу^[6].

За свои действия Котов был награждён нагрудным знаком «За оборону Приднестровья» — государственной наградой ПМР, которой всего были удостоены 14 русских добровольцев^[7].

По возвращении из Приднестровья осенью 1992 года Котов участвовал в противостоянии в особняке Парамонова (бывший Дом политпроса) на улице Суворова. 10 сентября 1992 года группа казаков из 96-го казачьего полка вместе с Котовым заняла дом с требованиями предоставить автономию казачеству на юге России в виде республики в составе Российской Федерации и вплоть до января 1993 года удерживала его, занимаясь попутно борьбой с этнической преступностью^[8]. В один из дней, когда дом Парамонова был всё ещё под контролем казаков, туда прибыл сербский офицер с просьбой к казакам оказать посильную помощь сербскому населению Боснии и Герцеговины^[3]. В Москве собрался отряд численностью 59 человек, среди которых были не только уроженцы Ростова-на-Дону (в том числе и Константин Ундров), но и жители Москвы, Саратова, Риги и Краснодара. Они отправились поездом, а на границе представились как «артисты донского казачьего ансамбля», что позволило им пройти границу без вопросов. Котова предлагали выбрать командиром отряда, однако он стал заместителем при москвиче Викторе Заплатине и начальнике штаба Евгении Турчевском. Со временем личный состав чаще прислушивался именно к советам Котова, что помогло ему позже стать начальником штаба и командиром^[9]. На автобусах все участники прибыли в город Вишеград, где заключили соглашения с местными властями о помощи в обороне местной общины от хорватских и боснийских мусульманских военизированных организаций^[3][4].

Согласно воспоминаниям Анатолия Шкуро и Вячеслава Куликова, сослуживцев Котова, их отряд назывался Ужицким корпусом Подринской бригады и был вооружён различным стрелковым оружием, помимо советского и югославского стрелкового оружия: от пистолетов-пулемётов времён Второй мировой (ППШ и MP-40) до американских автоматов M16 и бельгийских автоматов FN FAL. В качестве униформы частично использовалась униформа стран НАТО, а частично казачья форма. Корпус Котова вступал неоднократно в бои против мусульманских частей АРБиГ, среди бойцов которых были душманы-участники Афганской войны, постоянно выходившие в радиопереговоры с русскими и на ломаном русском угрожавшие расправой. Все бои сводились к вылазкам, рейдам и засадам в горно-лесной местности. Так, Котов отличился в битве за село Твртковичи, когда его отряд отвлекал на себя действия мусульман и ждал атаки сербов. К несчастью, из-за задержки сербского отряда казаки потеряли убитыми двух человек (Василия Ганиевского и местного проводника) и ранеными ещё двоих. Стараниями Котова удалось обеспечить эвакуацию погибших и раненых до подхода помощи, и с тех пор он стал командиром своего отряда, также известного как Вышеградский казачий полк. 29 января 1993 года отряд Геннадия Котова совершил вылазку к селу Стражбеницы и перехватил отряд мусульман, перегонявших скот. В результате боя были убиты шесть мусульманских солдат, несколько были ранены^[3][4].

9 февраля 1993 года недалеко от Твртковичей отряд Котова шёл на разведку в сторону деревни Дринско и попал в засаду боснийцев. По словам Анатолия Шкуро, сербский проводник предупредил об обнаружении противников и укрылся за деревом, однако Котов этого не сделал, опасаясь за то, что под огонь попадут его подчинённые. Он был убит мгновенно после попадания трёх пуль из автомата (одна попала в сердце), крикнув незадолго «Ништа нема» (с серб. — «Никого нет») и полагая, что рядом нет противников. Вячеслав Куликов, который шёл с ротным пулемётом Калашникова, продолжил бой против мусульман и сумел добиться того, чтобы тело Котова забрали. Проводник сербов в ответ на требование мусульманских бойцов отступить заявил: «Казаки не уйдут, пока не заберут своего убитого! Уходите лучше вы!». Мусульмане вынуждены были подчиниться требованию^[3][4].

Геннадий Котов был похоронен с воинскими почестями на кладбище Вишеграда 11 февраля 1993 года, однако о смерти и похоронах Елена узнала много позже и была шокирована: до отъезда Геннадий говорил ей, что едет в Белград преподавать русский язык и литературу^[1][10]. Елена приехала через полгода в город и забрала останки, которые были торжественно перезахоронены в Волгодонске, и взяла большой деревянный крест с могилы. 30 апреля 2017 года на могиле в Волгодонске был установлен новый памятник^[1]. В Вишеграде в память о Котове и других казаках, участвовавших в войне, была названа улица Козачка (серб. улица Казацкая), а на кладбище Вишеграда сербами позже был всё-таки поставлен ещё один памятник с надписью «Спи спокойно, сын Дона»^[3], на котором были написаны стихи авторства Котова^[11]: