Как следует писать историю

Сочинение состоит из двух отчётливо различающихся частей — сначала Лукиан высмеивает недостатки историков, после чего переходит к обсуждению достоинств исторических сочинений.

Лукиан начинает трактат с обращения к Филону и анекдота об абдеритах, однажды помешавшихся на трагедии, после чего сравнивает недуг абдеритов с современной модой писать историю и проводит параллели между современниками и Диогеном Синопским, катавшим свой пифос, чтобы изобразить видимость активной деятельности^[3].

Далее Лукиан обосновывает необходимость своих советов и начинает с критики приёмов, которых следует избегать при написании исторических сочинений. Критикует он восхваление своих полководцев и унижение вражеских, искажение действительности, злоупотребления яркими метафорами и прочими элементами, чуждыми историографии^[4]. Затем автор критикует несколько современных попыток описать недавние события, предпринятых различными людьми^[5].

После анализа негативного опыта написания истории Лукиан переходит к конструктивным советам. Он рекомендует историку оттачивать умение излагать, сохранять беспристрастность и независимость суждений, не умалчивать о неприятных событиях, следить за ясностью языка, тщательно отбирать факты на основе чутья и сопоставления, а также знать меру при стилистической обработке материала^[7]. Отдельные советы он даёт по составлению предисловия^[8], после чего даёт ещё несколько рекомендаций общего характера^[9]. В заключении Лукиан призывает писать не для современников, а для вечности, иллюстрируя свой призыв историей о строителе Фаросского маяка Сострате Книдском^[10].

Написание трактата обычно связывается с Римско-парфянской войной 161—166 годов, благоприятные для римлян итоги которой сподвигли многих на попытку её описания^[11].

«Как следует писать историю» касается различных вопросов составления, содержания и оформления исторических работ. Написанный в форме письма-памфлета трактат имеет черты диатрибы, сочетающей сатирический и дидактический тона^[12]. Лукиан критиковал историков, которые пытались подражать описываемым событиям, и высказывался против применения эпидейктических речей в исторических сочинениях^[13]. Некоторые из цитируемых им историков не известны в других источниках, и допускается, что по меньшей мере часть из них была вымышлена Лукианом^[11]. Также он высказывается против пафосных сравнений исторических деятелей с героями древнегреческой мифологии^[13]. В целом, стилистические требования, предъявляемые Лукианом к написанию историографии, характеризуются как «антистиль»^[14]. Лукиан неоднократно отсылает читателей трактата к сравнениям из живописи, скульптуры, архитектуры, цитируется в этой связи и сравнение историка с хорошим зеркалом, что считается проявлением не лингвистического (текстового), а визуального понимания истории^[15].

Среди образцов исторического жанра Лукиан выделял трёх классиков древнегреческой историографии — Фукидида, Геродота и Ксенофонта^[16]. Чаще всего он использовал в качестве источника положительных примеров для иллюстрации своих тезисов «Историю» Фукидида. При этом Лукиан предостерегал читателей от максимально близкого подражания классикам в угоду точности^[18] и высказался против избыточного следования традиции включения речей действующих лиц в повествование. Импонировало Лукиану и рассмотрение Фукидидом событий Пелопоннесской войны с двух сторон, выявление их ошибок^[19]. Взгляды Лукиана на историю в значительной степени оригинальны и не отражают моды его времени. Его критика злоупотребления риторическими приёмами в историографии, признание прагматических достоинств истории и требование тщательного сбора фактов сближают автора с Фукидидом и Полибием^[14]. Отмечается, что почти противоположную концепцию риторической историографии ранее предложил Дионисий Галикарнасский, и сочинение Лукиана может рассматриваться как теоретическое обоснование критики его взглядов^[14]. Некоторые антиковеды, включая Пьера Видаль-Наке, предположили, что работа задумывалась для полемики с Аррианом или его восхваления, однако эта гипотеза не пользуется всеобщей поддержкой^[2].

Схожие вопросы мимоходом затрагивали Полибий, Дионисий Галикарнасский, Плутарх и Иосиф Флавий, в связи с чем исследователи часто считали работу Лукиана второстепенной^[1].