Ифигения в Тавриде (картина Васнецова)

Аполлинарий Васнецов впервые посетил Крым в 1886 году. Он гостил у А. А. Рязанцева, жившего в собственном имении недалеко от Никитского ботанического сада. Васнецов с холстами и красками бродил по окрестностям, высматривая лучшие виды. Тогда же у него родился замысел написать картину по крымским пейзажам. Впоследствии художник создал «крымский цикл», в который вошли его лучшие и наиболее популярные работы. «Ифигения в Тавриде» является одной из ранних композиций Васнецова на мифологическую тему^[1].

За основу сюжета Васнецов взял трагедию Гёте «Ифигения в Тавриде». На этикетке, прикреплённой к раме, он привёл цитату из поэмы: «Под вашу тень, вершины вековые… священной этой рощи прихожу». Эти строки художник сам перевёл с немецкого на русский^[1].

По сюжету греческий царь Агамемнон ради победы в войне решил принести свою дочь Ифигению в жертву богине Артемиде. Когда девушка уже лежала на жертвенном алтаре, богиня в последний момент подменила её ланью, а Ифигению перенесла в Тавриду и сделала жрицей своего храма. Каждый день Ифигения выходила на берег в надежде увидеть плывущий за ней корабль^[2].

Судя по датам, указанным художником на обороте картины, работа над ней продолжалась в течение 37 лет. Васнецов переписывал полотно в 1889, 1890, 1924 годах. 1924-й — год, когда работа была наконец завершена. В этом году художник посетил Крым в последний раз — из-за состояния здоровья он уже не мог совершать дальние поездки^[3].

В 1960 году картину принёс в дар Государственной Третьяковской галерее Всеволод Васнецов. Она находится в собрании Мемориального музея-квартиры А. М. Васнецова, входящего в структуру Третьяковки^[1].

На картине изображена сцена за мгновение до того, как Ифигения увидит на горизонте греческий корабль, плывущий за нею. В отличие от солнечных крымских этюдов, «Ифигения в Тавриде» драматична и по эмоциям, и по колориту: тёмное море, тёмные скалы, лишь светится край закатного неба и вход в святилище Артемиды.

Ифигения стоит на высоком берегу. Руки круто заломлены, тёмно-синий хитон развевается на ветру. Степень отчаяния героини хорошо передаёт расхожая фраза «ночь особенно темна перед рассветом». Природное и человеческое начало даны в синтезе, они дополняют и усиливают друг друга. Бурное море, порывистый ветер, сумеречный вечер рифмуются с крайним волнением Ифигении. Через мгновение она опустит руки и увидит белый парус, который не сразу можно рассмотреть среди белых барашков волн^[4].