Есауловский бунт

Ясский мирный договор восстановил действие и условия Кючук-Канарджийского мира, а также подтвердил переход к России Кубани и Крыма. В 1792 году началось заселение территории Кубани донскими казаками, которые оканчивали службу и ждали возвращения домой^[1].

Указом от 28 февраля 1792 года^[2] было повелено оставить шесть донских полков, служивших на Кубанской линии.

Три донских полка Поздеева, Луковкина и Кошкина должны были смениться новыми полками Давыдова, Реброва и Алексея Поздеева. Из шедших на смену прибыл только полк Давыдова, расположенный у Темишбека. Армейские части Реброва и Алексея Поздеева были задержаны на Дону в виду казачьих волнений.

В наиболее острой форме недовольство казаков проявило себя в Атаманском полку Поздеева. Получив от генерал-майора Савельева приказ о назначении рабочих для рубки леса и постройки домов, казаки отказались его исполнять. Волнения, охватившие Атаманский полк, быстро распространились на другие подразделения. Казаки начали устраивать тайные сходки, планируя уход на Дон. В итоге с линии ушло около 784 казаков^[3].

Во главе недовольных стоял казак Н. И. Белогорохов. По его мнению, донских казаков приказали оставить на Кубани не по царской воле, а по желанию войскового атамана. Он подстрекал казаков настаивать на отмене распоряжения о поселении на Кубани, призывая взяться за оружие в случае невыполнения требований.

Казакам Фоке Сухорукову, Степану Моисееву и Даниле Елисееву было поручено отправиться тайно в Черкасск. Они явились к войсковому атаману А. И. Иловайскому. До возвращения посланцев из Черкасска, 400 казаков, захватив с собою 15 знамён и бунчуков, двинулись на Дон, оставив на месте своих офицеров.

Извещённый об уходе казаков на Дон, И.В. Гудович послал предписания войсковому атаману Иловайскому в Черкасск и князю Щербатову в Ростовскую крепость о недопущении беглецов на Дон. Он стремился не допустить волнения в донских станицах. Однако было поздно: казаки взбунтовавшихся полков были уже далеко за пределами Кубанской Линии. Белогорохов был схвачен, однако станицы Есауловская, Кобылянская, которых тоже затронуло переселение, продолжали бунтовать^[3].

По установленному ранее правилу, переселение казаков на новые места проходило добровольно. Государи посылали пригласительные грамоты на выселение; казаки собирали круги, «вычитывали» на них царские грамоты и вызывали охотников на переселение. С согласия войска формировались отряды желающих пополнить старые войска или образовать новые. Так было при Петре I, когда казаки вышли с Дона на Терек (образовав там Терско-Семейное войско, по соседству с Гребенским казачьем войском), и при императрице Анне Иоанновне, когда донцы поселились на Нижней Волге (образовав 2-е Волжское казачье войско). Эти старинные порядки не были соблюдены при переселении донских казаков на Кубанскую Линию.

В феврале 1794 г. на усмирение бунтовщиков, собравшихся в станице Есауловской, послали князя Ф. Ф. Щербатова, под его командой находились два донских казачьих полка генерал-майора Д. М. Мартынова, три Чу­гуевских полка генерал-майора Платова и 8,5 тысяч солдат регулярной армии^[4].

По приказу Военной коллегии было назначено следствие под председательством князя А.П. Щербатова. В ходе следствия выяснилось, что бузулуцкие, хопёрские и медведицкие станицы не приняли войсковых грамот, отказавшись от переселения. Бунтовщиков подвергли наказанию кнутом, часть из них отправилась в Сибирь. На Кубань с Дона была переселена тысяча казаков. Основную часть переселенцев составили хорунжие, есаулы, сотники, судьи, старшины и их семьи.

События нашли отражение в казачьем фольклоре. Есауловскому бунту посвящено много казачьих песен^[3].