Эвпатриды

Согласно свидетельствам античных лексикографов, эвпатриды считались коренным, автохтонным населением Аттики, проживали непосредственно в черте города и вели своё происхождение от царских родов^[4]. Примером позднего представителя этого сословия называют Филиппида из Пеании, сына Филомела, который происходил из высшей аттической знати и являлся одним из богатейших афинян в эпоху Ликурга Афинского^[5]. Предполагается, что после завершения синойкизма — политического объединения региона вокруг Афин — местная знать была вынуждена переселиться в новый центр управления, где сформировала правящий класс с исключительными политическими правами^[6].

Предположительно, в архаический период только эвпатриды являлись полноправными гражданами, поскольку изначально именно они составляли основу фратрий. При этом маловероятно, что все эвпатридские семьи были абсолютно автохтонными; часть из них иммигрировала в Аттику позднее, о чём свидетельствует совместное почитание Зевса Геркея и Аполлона Патроя в качестве древних богов-покровителей фратрий^[2].

Наиболее влиятельной должностью в этот период был не пост базилевса, который, подобно должности священного царя в Риме, лишился всех полномочий, кроме религиозных, а пост архонта. Вскоре после законодательных реформ Солона борьба за магистратуру между эвпатридами и лидерами двух других классов привела к изменениям в системе управления. Была учреждена коллегия из десяти архонтов, пять из которых должны были происходить из эвпатридов, три — из агройков (геоморов) и два — из демиургов^[9]. Данное соглашение, хоть и было недолговечным, свидетельствовало о глубоком упадке политического влияния эвпатридов, которые больше не смогли вернуть себе реальный контроль над управлением полиса. К середине VI века до н. э. политическое влияние фактора знатности происхождения в Афинах было окончательно упразднено^[10].

Наименование «эвпатриды» сохранилось в последующие исторические времена, однако к этому моменту представители данного сословия были отстранены от участия в афинском культе Эриний. При этом они удерживали за собой наследственную должность толкователей законов, связанных с обрядами очищения от греха убийства. Сочетание этих двух религиозных особенностей указывает на связь с мифологической традицией об Оресте. Кроме того, Исократ в своей речи упоминал об Алкивиаде, сообщая, что его дед по отцовской линии был эвпатридом, а бабка — из рода Алкмеонидов^[11]. Данное свидетельство позволяет предположить, что к V веку до н. э. эвпатриды превратились в один конкретный замкнутый род, подобный Алкмеонидам, а само родовое имя приобрело новое значение^[12].

Высока вероятность того, что данный поздний род эвпатридов возводил своё происхождение к Оресту и заимствовал имя этого героя, который почитался прежде всего как благодетель своего отца. Такое понимание значения слова согласуется с двумя фрагментами из трагедии Софокла «Электра», где оно применяется непосредственно к Оресту^[13]. По всей видимости, после исчезновения исконных эвпатридов как единой политической организации это слово было перенято в ином смысле одним из старейших афинских родов, который стремился сохранить за собой притязания на традиционное благородство и исключительность, присущие прежнему сословию^[12].