Дафора, Асадата

Остин Дафора Хортон родился 4 августа 1890 года во Фритауне, Британская Сьерра-Леоне, в семье, принадлежащей к этнической группе крио. Был сыном городского казначея Фритауна Джона «Джонни» Уильяма Хортона и его жены, концертной пианистки. Дафора вырос в привилегированной семье^[1]. Существуют сомнения относительно происхождения его фамилии. Хортон мог унаследовать её от прадеда, Мозеса Пиндара Хортона, освобождённого африканского раба родом из Бенина. Несмотря на утверждение самого Дафоры в программных заметках к «Кинкункору», что освобождённым рабом был его прадед, даты указывают на то, что рабство пережил и был репатриирован в Сьерра-Леоне его дед [Мозес Пиндар Хортон]^[2]. Его сводной сестрой была известная панафриканистка Констанс Каммингс-Джон^[3].

Дафора получил европейское образование в Уэслианской школе во Фритауне^[4]. При этом он сохранял интерес к изучению коренной африканской культуры, традиций и языков (владел 17 различными африканскими языками). В молодости Дафора путешествовал по Европе и учился в нескольких оперных театрах Италии, совершенствуя музыкальное образование и изучая английский, французский, испанский, немецкий и итальянский языки^[5]. Его переход от хоровой музыки к танцу произошёл случайно. По его словам, в 1910 году он посетил выступление с западноафриканскими песнями в немецком ночном клубе и, испытывая тоску по дому, начал исполнять традиционный африканский танец^[6]. Выступление было принято настолько хорошо, что владелец клуба нанял его для подготовки группы танцоров к празднованию открытия Кильского канала. Во время гастролей со своей танцевальной труппой Дафора был поражён неосведомлённостью большинства людей об Африке и посвятил остаток карьеры знакомству публики с африканской культурой^[7].

В 1929 году 39-летний Асадата Дафора отправился в Нью-Йорк, чтобы продолжить карьеру музыканта^[8].

В начале Великой депрессии творческая карьера была затруднена, особенно для иностранных африканских исполнителей^[9]. Однако взаимодействие с группой африканцев в Национальном африканском союзе вскоре вернуло его к интересам в области африканского танца^[10]. Созданная им труппа называлась «Шоголо Олоба» (англ. Shogolo Oloba; иногда известная как Африканская танцевальная труппа Федерального театра и «Асадата Дафора Хортон и его африканские танцоры»). Коллектив стремился представить африканскую культуру в сложном и утончённом свете, а не просто как экзотический набор таинственных зрелищ^[11]. Стремясь к аутентичности, Дафора предпочитал работать с коренными африканскими танцорами, обучая их африканским языкам и технике исполнения. Дафоре приписывают развитие жанра танцевальной драмы — типа постановки, полностью интегрирующей повествование и песню в танцевальное представление. Кроме того, Дафора первым успешно поставил африканский ритуал в сценической постановке западного стиля. Его первая работа «Кинкункор» (англ. Kykunkor; «Женщина-ведьма»), завершённая в 1931 году, была основана на африканском фольклоре. Премьера состоялась в 1934 году и имела такой успех, что спектакль пришлось перенести в более крупный театр, чтобы вместить всех зрителей.

Он также был хореографом и барабанщиком в успешной сценической постановке 1936 года — полностью чёрном «Макбете» (известном как «Вуду Макбет») Орсона Уэллса, который шёл в Гарлеме, на Бродвее и в национальном туре. Вместе со своим соратником Абдулом Ассеном он помог создать уникальное звучание и атмосферу гаитянских «вуду»-сцен спектакля^[12]. Дафора гастролировал со своими работами «Авасса Астриге» (англ. Awassa Astrige; «Страус», 1932), «Зунгуру» (англ. Zunguru, 1940) и «Батанга» (англ. Batanga, 1941)^[7]. Он также был соавтором радиоспектакля с Орсоном Уэллсом под названием «Трангама-Фанга» (англ. Trangama-Fanga). Около 1950 года Дафора основал Академию джаза. Он стал героем фильма Кинсли Мбадиве «Великое завтра» (англ. The Greater Tomorrow).

«Кинкункор», или «Женщина-ведьма», был поставлен в театре «Литл» (Little Theater) на Западной 44-й улице в Нью-Йорке^[13]. В начале мая 1934 года премьера новой оперы состоялась в студии театра «Юнити» (Unity Theatre) на Восточной 23-й улице^[14]. Музыкальная драма Дафоры рассказывает историю жениха, проклятого знахарем по имени Кинкункор, и попытках жениха снять проклятие^[15].

Аудитория состояла всего из шестидесяти человек, но после положительной рецензии Джона Мартина в The New York Times 9 мая на вечерний спектакль пришло 425 человек, 200 из которых не смогли попасть в переполненный зал. Благодаря влиятельной рецензии Мартина шоу переехало на более крупные площадки и продолжало идти четыре месяца при полных залах^[16].

В состав труппы входили восемнадцать мужчин и женщин, как африканцев, так и афроамериканцев^[17]. Шоу было красочным, с живой музыкой и непрерывной игрой на барабанах. Зрителям был представлен «визуальный пир из „полуобнажённых чёрных мужчин и женщин, позирующих, извивающихся, безумно вращающихся, танцующих неистово — жизненно“...»^[16] Белые американские зрители смотрели на представление через призму предубеждений об африканской культуре, которая казалась им примитивной. Движения танцоров намекали на «природу, животных и основные жизненные функции — особенно секс...»^[18]. В то время, когда в американском концертном танце доминировали строгость и акцент на борьбе индивидуального героя (как в работах Марты Грэм и Хамфри-Вейдман), яркое и экзотическое шоу Дафоры стало привлекательной альтернативой. Маскулинность танцоров-мужчин и растущий интерес к африканской культуре среди белых модернистов и интеллектуалов в США и Европе также привлекли внимание к «Кинкункору»^[19].

«Кинкункор» стал не просто захватывающим произведением, но и инновацией. Это была «первая опера, представленная в Соединённых Штатах с аутентичными африканскими танцами и музыкой, исполненная на африканском языке преимущественно африканским составом»^[20]. Постановка доказала, что чернокожие танцоры, работающие с материалом своего наследия, могут добиться успеха на американской концертной сцене^[21]. Однако это также укрепило мнение, что чернокожие танцоры могут быть приняты только в рамках «примитивных» жанров; сфера высокого концертного танца оставалась пространством для белых и европейских артистов. Критик Джон Мартин, хваля танец, заявил, что «от негров нельзя ожидать исполнения танцев, предназначенных для другой расы»^[22]. Асадата Дафора открыл сферу концертного танца для чернокожих исполнителей, но признание афроамериканских танцоров как серьёзных артистов в американском концертном танце пришло лишь позже.

В 1939 году Дафора появился в театре «Риджуэй» (Ridgeway Theatre) в Уайт-Плейнс, штат Нью-Йорк, в роли «знахаря Конго» в пьесе Юджина О’Нила «Император Джонс». В постановке главную роль исполнил Поль Робсон, также были задействованы некоторые участники африканской танцевальной труппы Дафоры, включая Сакора Джара, Ламину Кора и Антигу^[23].

В 1960 году Асадата Дафора вернулся в Сьерра-Леоне, где стал директором по культуре в недавно получившем независимость государстве. Его вклад в танцевальный мир повлиял на многих будущих артистов, особенно афроамериканских, таких как Перл Примус, Эстер Ролле и Кэтрин Данэм.

Дафора умер в больнице в Гарлеме, Нью-Йорк, 4 марта 1965 года.