Голдовский, Борис

Родился в Москве в еврейской музыкальной семье. Его отцом был адвокат Онисим Голдовский, матерью — известная скрипачка Лия Любошиц. Многие родственники были профессиональными музыкантами, включая его дядю, пианиста Пьера Любошица, который стал его первым учителем. После Октябрьской революции семья потеряла состояние. В девять лет Голдовский начал аккомпанировать матери, чтобы помочь семье.

В советское время Голдовский с матерью покинули СССР и отправились в Европу. С 1924 года он учился у Артура Шнабеля в Берлине, а затем у Эрнста фон Донаньи в Будапеште. Голдовский владел несколькими языками, что впоследствии помогло ему в работе переводчиком оперных текстов.

В 1930 году переехал в Филадельфию, где его мать преподавала в Институте Кёртиса. Там он стал учеником дирижёра Фрица Райнера, а позже его ассистентом. Под руководством Райнера начал изучать оперное искусство. Согласно иммиграционным записям США, Голдовского дважды задерживали на острове Эллис: в октябре 1925 года из-за проблем с визой и в июле 1932 года по подозрению в незаконной трудовой деятельности. Оба инцидента были разрешены, и ему разрешили въезд в Пенсильванию.

В 1936 году переехал в Кливленд, где стал ассистентом Артура Родзинского, музыкального руководителя Кливлендского оркестра. В 1942 году перебрался в Бостон, где возглавил оперный факультет Консерватории Новой Англии. В том же году Сергей Кусевицкий назначил его директором оперного отделения в Тэнглвудском музыкальном центре; эту должность он занимал до 1962 года. Кусевицкий был знаком с семьёй Голдовских ещё в России^[6]. Ассистентом Голдовского в Тэнглвуде и Бостоне работала Сара Колдуэлл.

В январе 1945 года Голдовский основал Оперный театр Новой Англии (New England Opera Theater, позже переименованный в Оперный театр Голдовского) при поддержке консерватории^[7]. В 1950-х годах труппа стала независимой, переехала в Нью-Йорк и гастролировала в течение четырёх десятилетий. Многие молодые певцы, прошедшие подготовку в труппе, впоследствии выступали в «Метрополитен-опера» и других ведущих театрах. Голдовский распустил труппу после выхода на пенсию в 1985 году. В середине 1970-х годов он также преподавал в Юго-Западном оперном институте при Университете Юго-Западной Луизианы.

Около 1946 года, во время гастролей «Метрополитен-оперы» в Бостоне, Голдовский участвовал в оперной викторине. Благодаря эрудиции он получил предложение от компании Texaco стать ведущим комментатором в антрактах субботних радиотрансляций «Метрополитен-оперы». Спонсор оплачивал еженедельные поездки в Нью-Йорк. Голдовский стал известен в США как «Мистер Опера».

В 1953 году написал книгу эссе «Акценты на опере» (Accents on Opera). В 1954 году получил премию Пибоди за выдающийся вклад в радиомузыку^[8]. Также написал руководство для сопрано «Оживление арий для сопрано» (Bringing Soprano Arias to Life) и автобиографию «Мой путь к опере» (My Road to Opera).

В конце 1970-х годов вернулся к преподаванию в Институте Кёртиса, откуда ушёл на пенсию в 1985 году. После смерти оставил институту коллекцию памятных вещей, связанных с Моцартом.

Участвовал в записях, включая запись оперы Вагнера «Лоэнгрин» с Бостонским симфоническим оркестром под управлением Эриха Лайнсдорфа. Сотрудничал с Марио Ланца, Леонардом Бернстайном и Мэри Бет Пейл.

Скончался в Бруклайне (штат Массачусетс) в 2001 году в возрасте 92 лет.

Голдовский описал тип ошибки, который иногда называют «ошибкой Голдовского». Во время урока он остановил ученицу, читавшую с листа Каприччио си минор Брамса (Op. 76, № 2), и попросил исправить ошибку. Ученица настаивала, что сыграла точно по нотам. Выяснилось, что ошибка содержалась во всех доступных изданиях партитуры: в 78-м такте был напечатан соль-бекар вместо соль-диеза. С музыкальной точки зрения соль-бекар в этом месте нелогичен. Опытные музыканты автоматически подразумевали диез и не замечали опечатки, тогда как менее опытная ученица сыграла текст буквально. «Ошибка Голдовского» — это ошибка, которую замечает только новичок^[9].

Голдовский и его коллеги разработали систему сценических схем для фиксации подробных указаний по мизансценам. Голдовский, игравший в шахматы на соревновательном уровне, разделил сцену на сетку из 18 квадратов. С помощью печатных машинок и копировальной техники создавались партитуры, где между нотными станами размещались сценические инструкции.

Схемы позволяли ассистентам режиссёра готовить ансамбли и мизансцены в точном соответствии с замыслом Голдовского. Этот метод использовался на оперных семинарах. Схемы не получили широкого распространения, хотя метод упоминается в книгах Голдовского. По состоянию на ноябрь 2020 года девять томов схем хранились в Музыкальной библиотеке Робинсона в Кливлендском институте музыки.