Галаад (роман)

В 1956 году 76-летний преподобный Джон Эймс, пастор-конгрегационалист в Галааде (Айова), сознаёт приближение смерти из-за порока сердца. Желая оставить завещание памяти для семилетнего сына, он начинает длинное письмо, наполненное размышлениями о прошлом, вере и семейной истории^[4][5][6].

Эймс вспоминает деда — аболиционистского проповедника, сражавшегося в Гражданской войне в США и преданного радикальному активизму,  и отца-пацифиста, разочарованного насилием. Конфликт двух поколений формирует темы богословской работы Джона и его личные поиски смысла перед лицом смерти^[4][5][6].

Он описывает отношения с прихожанами и со своим другом, пресвитерианским пастором Робертом Боттоном. Напряжение усиливается с возвращением блудного сына Боттона — Джека, молодого человека, которого преследует тяжёлое прошлое и он ищет искупления, но Эймс относится к нему настороженно. Постепенно пастор распознаёт страдания Джека и благословляет его перед отъездом^[4][5][6].

По словам Робинсон, вымышленный Галаад («холм свидетельства» — Быт. 31:21) основан на реальном городе Тейбор (назван в честь горы Фавор) в юго-западной Айове, известном активным участием в аболиционистском движении. Персонаж деда Эймса частично вдохновлён конгрегационалистом Джоном Тоддом, проводником Подземной железной дороги, хранившим оружие и припасы для рейдов Джона Брауна: на «вторжение» в Миссури 1857 года ради освобождения рабов и (уже без ведома Тодда) на штурм федерального арсенала в Харперс-Ферри 1859 года^[1].

Робинсон упоминает «лагерную лихорадку» (тифо-маляриальную), симптомы которой включали озноб, жар, тошноту, общую слабость, диарею, задержку мочи и обложенный язык; ею болел персонаж во время войны. Одну из проповедей Эймс сжёг до произнесения — она была написана в годы испанки^[1].

Ключевым богословским источником для романа стали первые тексты кальвинизма, прежде всего «Наставление в христианской вере» Жана Кальвина. В лекции «Свобода христианина» Робинсон подчёркивает, что эти тексты формируют теологию и эстетику автора романа, а также писательское намерение^[7].

Роман был встречен единодушным одобрением критиков^[8]. На портале BookBrowse рейтинг книги составляет 5 из 5^[8]. На сайте Metacritic книга имеет оценку 87/100 на основе 28 рецензий, что соответствует отметке «универсальное признание»^[9]. Агрегатор Book Marks фиксирует в целом положительную оценку: пять «восторженных», две «положительных», три «смешанных» и одну «отрицательную» рецензии^[10]. В номере журнала Bookmarks за март-апрель 2005-го оценка — четыре звезды из пяти^[11].

«Kirkus Reviews» назвал роман «несравненным и возвышенным»^[12]. «Publishers Weekly» подчеркнул «сияющую, точную прозу, где откровения звучат негромко, но отчётливо, а аккуратное повествование всё время держит читателя в напряжении»^[13]. Джеймс Вуд в «The New York Times» выделил его как «прекрасное, требовательное, серьёзное и ясное произведение», в котором «чем дальше, тем более скупым и одновременно прекрасным становится язык автора»^[4]; Сэм Джордисон в «The Guardian» почувствовал «яркую, пронзительную радость, исходящую из отточенных красивых пассажей»^[14].

По агрегатору «The Greatest Books» роман занимает 233-ю позицию в списке «величайших книг всех времён»^[15].

«Галаад» рассматривается как текст, исправляющий современные искажения образа Кальвина, кальвинизма и пуритан^[7]. В лекции «Свобода христианина» Робинсон заявляет, что Кальвин в американской культуре «сильно искажён», а вместе с ним неверно поняты и те пласты культуры, на которые он повлиял^[7]. В сборнике эссе «The Death of Adam» писательница подчёркивает, что пуритане «ни в коем случае не отличались ненавистью к телу или женоненавистничеством», хотя именно такие черты им часто приписывают^[16]. Обозреватель «The New York Times» Роджер Кимболл резюмировал: «Все уверены, что пуритане мрачны и ненавидят радость,  но Робинсон показывает, что это клевета»^[17].

Роман стал предметом дискуссий о христианском мультикультурализме в литературе. Профессор Кристофер Дуглас (Университет Виктории) утверждает, что «Галаад» строит «современную христианскую мультикультурную идентичность», очищенную от сложных вопросов «христианского рабства»^[18]. Он связывает книгу с возрождением фундаменталистского и евангелического дискурса последнего сорокалетия.

Бывший президент США Барак Обама неоднократно называл «Галаад» одним из любимых произведений. 14 сентября 2015 года в Де-Мойне Обама сам взял интервью у Робинсон для «The New York Review of Books», где признался:

Мерилин Робинсон использовала персонажей и события «Галаад» в трёх последующих книгах:

• Home (2008) — пересказ событий глазами семьи Боттонов;
• Lila (2014) — история ухаживания и брака Эймса с точки зрения его жены;
• Jack (2020) — жизнь Джека Боттона и его межрасовый брак, скрытый от семьи.