Все дети тётушки Агари
«All Aunt Hagar’s Children» (в досл. переводе с англ. «Все де́ти тётушки Ага́ри») — сборник из 14 коротких рассказов афроамериканского писателя Эдварда Пола Джонса, впервые опубликованный в 2006 году издательством Amistad в Нью-Йорке[1]. Третья книга и второй сборник рассказов автора после дебютного сборника Lost in the City («Затерянная в городе», 1992) и Пулитцеровского романа The Known World («Изведанный мир», 2003). Книга включает 14 рассказов, посвящённых жизни афроамериканцев в Вашингтоне (округ Колумбия) в разные десятилетия XX века[2].
По состоянию на май 2025 года книга не была переведена на русский язык.
Сборник закрепил успех Джонса: критики отметили его как одного из важнейших писателей своего поколения, а в 2024 году книга вошла в список 100 лучших книг XXI века по версии The New York Times.
Общие сведения
| All Aunt Hagar's Children | |
|---|---|
| англ. All Aunt Hagar's Children | |
| Жанр | короткие рассказы |
| Автор | Эдвард Пол Джонс |
| Язык оригинала | английский |
| Дата первой публикации | 29 августа 2006 |
| Издательство | Amistad |
Сюжет
Сюжетные миры первого — Lost in the City («Затерянная в городе») — и третьего сборников автора тесно взаимосвязаны[3]. Как объясняет журналист Нили Такер:
В „Lost“ 14 рассказов идут от самого юного героя к самому старшему; в „Hagar’s“ — та же схема. Первый рассказ первой книги связан с первым рассказом второй, и так далее. Чтобы получить полную историю персонажей, нужно прочитать сначала пару первых рассказов, затем вторых и т.д.[4]
Общая структура
Сборник состоит из четырнадцати рассказов, объединённых местом действия (Вашингтон и окрестности) и сквозными темами, но не связных единой сюжетной линией. Тем не менее, рассказы образуют хронологическую и тематическую мозаику, охватывающую несколько поколений. Первый рассказ, In the Blink of God’s Eye («В мгновение ока Божьего»), перенесён в самое начало XX века: зимой 1901 года молодожёны Рут и Обри Паттерсоны приезжают в Вашингтон из сельской Вирджинии в поисках лучшей жизни[5]. Их спокойный быт нарушает находка брошенного младенца, что ставит перед супругами моральный выбор. Этот эпизод задаёт тон всему сборнику: Джонс изображает столицу США не с парадной стороны, а глазами простых афроамериканцев, недавних мигрантов с Юга, пытающихся обосноваться на новом месте. В дальнейших рассказах прослеживается, как сменяются эпохи и поколения: потомки героев Великой миграции уже считают Вашингтон родным домом, но всё ещё живут «в двух мирах» — с памятью о прошлом семьи на юге и с надеждами на будущее на севере[6].
Основные линии рассказов
Каждый из текстов сборника предлагает самостоятельный сюжет с новым главным героем, при этом многие персонажи перекликаются между рассказами и с предыдущим сборником Lost in the City.
Так, герой рассказа «Old Boys, Old Girls» («Старые мальчики, старые девочки») — Цезар Мэттьюз, мелкий преступник, проведший 20 лет в тюрьме и вернувшийся на свободу. Этот персонаж впервые появился юным гангстером в рассказе «Young Lions» («Молодые львы») из первого сборника Джонса[7], а во второй книге автор развивает его историю: Цезар пытается наладить отношения с семьёй, которую когда-то предал, и находит своеобразное искупление, помогая подготовить к похоронам тело старого знакомого преступника[1].
В рассказе Spanish in the Morning («Испанский по утрам») маленькая девочка из неблагополучной семьи неожиданно получает шанс на образование в престижной школе и видит в этом путь к лучшей жизни[1].
Рассказ Common Law («Гражданский брак»), известный также под журнальным названием «Bad Neighbors» («Дурные соседи»), показывает, как бытовое насилие в одной семье нарушает спокойствие всей округи и приводит к трагедии, меняющей жизни соседей[1].
В заглавном рассказе сборника, All Aunt Hagar’s Children, Джонс неожиданно обращается к жанру детектива: от лица ветерана Корейской войны ведётся расследование загадочного убийства сына его старой знакомой[8]. Постепенно герой раскрывает, что корни преступления уходят в далёкое прошлое — в жестокие события, случившиеся в юности матери погибшего на глубоком Юге. Связав воедино преступление настоящего с травмами прошлого, автор подводит читателя к мысли, что «пролитая в результате насилия кровь никогда не растворяется без следа»[1].
В истории Root Worker («Знахарка») молодая девушка, врач Глиннис Холлоуэй сталкивается с тем, что душевная болезнь её матери не поддаётся лечению методами доказательной медицины. Ей приходится обратиться за помощью к пожилой знахарке — представительнице традиции корневой медицины Юга, — и в итоге героиня постигает пределы рационального и силу любви, заключённую в народных обрядах[9].
В одном из самых необычных рассказов, A Poor Guatemalan Dreams of a Downtown in Peru («Бедная гватемалка мечтает о центре города в Перу»), главная героиня Арлин Бакстер на протяжении жизни неоднократно чудом избегает смерти — в катастрофах и несчастных случаях гибнут окружающие её люди, но не она сама. С детства ощущая себя «избранной» и одновременно изолированной из-за этого, Арлин становится учёным, посвятившим себя поиску рационального порядка в мире[9]. Только пережив личную драму и пожертвовав многим, она осознаёт природу своего таинственного дара и бремя ответственности, с ним связанное[1].
Ещё одна героиня, Лаверна Шеперд из рассказа Tapestry («Гобелен») и смежного с ним эпизода, проходит через мистический опыт: по легенде, она танцевала с самим Дьяволом, встретив его в обычном супермаркете Safeway[1][9]. Судьбу Лаверны определяют семейные проклятия и исчезновение её бабушки при загадочных обстоятельствах, и ей предстоит противостоять как внешнему злу, так и своим внутренним страхам[1][9].
Темы слепоты — буквальной и метафорической — поднимаются в новелле Resurrecting Methuselah («Воскрешая Мафусаила»), где гордая домработница Роксана Стаплтон теряет зрение по дороге с работы и вынуждена пересмотреть свою независимость, научившись принимать помощь близких[9]. Через эту линию Джонс показывает уязвимость человека перед внезапными ударами судьбы и одновременно способность к адаптации.
Композиция и финал
Рассказы сборника расположены не в хронологическом, а в продуманном художественном порядке, перекликаясь мотивами и образами. Последний рассказ, Tapestry («Гобелен»), служит своеобразным эпилогом: в нём молодая пара (Анна Перри Картер и её муж) в середине XX века отправляется поездом на Север, увозя с собой воспоминания о южной родине[6]. В переполненном вагоне они, как и другие пассажиры, делятся семейными историями и надеждами. Название «Гобелен» символично — героиня Анна на протяжении жизни действительно ткёт гобелен, вплетая в него узоры, олицетворяющие память предков и жизненный путь семьи[9].
Финальные сцены сборника переносят читателя в более мрачное настоящее: идеализированный образ Вашингтона как «рая для чернокожих, где живёт сам президент» разбивается о реальность, полную преступности и социальных проблем[6]. Поколение героев, приехавших покорять «город возможностей», к старости оказывается вынуждено воспитывать внуков за исчезнувших или оступившихся детей[6]. Тем не менее заключительный аккорд сборника — нота сдержанного оптимизма: персонажи, несмотря ни на что, проявляют упорство и стойкость. «Мы желаем, мы гневаемся, мы стремимся, мы терпим неудачу, мы добиваемся успеха. Мы стоим в этой длинной-длинной очереди», — говорит один из героев, подразумевая что поколения сменятся, а надежда на будущее — неизбывна[6]. Общий смысловой итог сборника: жизнь афроамериканской общины столицы предстаёт как череда испытаний и перемен, но «дети тётушки Агари» продолжают бороться, любить и надеяться, ткать полотно своей истории из памяти прошлого и устремлённости в грядущее.
Темы
Анализ тем показывает центральные идеи книги: критики писали о мотивах памяти и наследия, религии и суеверия, социальной мобильности и её издержек. The Washington Post в своей рецензии подчеркнула, что сквозной темой сборника стала мечта о лучшей жизни в большом городе и её столкновение с реальностью: Вашингтон у Джонса показан одновременно как притягательный «горшочек с золотом» (особенно для южан старшего поколения) и как место утраченных иллюзий для их детей и внуков[6]. Тем не менее, отмечает Ярдли, автор далёк от пессимизма — его герои не опускают рук и движутся вперёд, «соревнуются на длинной дистанции», демонстрируя удивительную стойкость[6].
Библейские отсылки
Многие рассказы в сборнике All Aunt Hagar’s Children содержат в названиях библейские отсылки, подчёркивая религиозную и культурную основу мира героев. Уже само название книги отсылает к Агари, библейской рабыне и матери Измаила, ставшей символом изгнанной, страдающей, но женщины, которая выжила — архетипа, глубоко укоренённого в афроамериканской духовной традиции. Рассказ In the Blink of God’s Eye («В мгновение ока Божьего») перекликается с 1 Кор. 15:52, где речь идёт о внезапности Божьего вмешательства — в истории Джонса это отражается в судьбоносной встрече супругов с подкинутым ребёнком.
вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся.1-е Коринфянам (Синодальный перевод)[10]
Название Resurrecting Methuselah («Воскрешая Мафусаила») отсылает к древнему патриарху Мафусаилу, самому долгоживущему человеку в Библии, и обыгрывает тему телесной уязвимости и старения.
Некоторые названия, как, например, Root Worker, несут в себе элементы синкретической религиозности: «корневая медицина» (rootwork) связывает африканские традиции с христианскими верованиями, указывая на глубокую духовную двусоставность жизни персонажей.
Критика
В целом критики сошлись во мнении, что Джонс подтвердил свой статус одного из важнейших американских прозаиков начала XXI века. Если роман «Изведанный мир» закрепил за ним славу выдающегося романиста, то второй сборник рассказов доказал, что автор «остаётся виртуозом малой формы», умеющим придать короткому рассказу эпическую наполненность и многослойность романа. Книга получила широкое читательское признание и укрепила репутацию Джонса как уникального голосa, запечатлевшего целую эпоху в судьбе афроамериканской общины Вашингтона.
Сборник All Aunt Hagar’s Children был встречен с широким признанием критиков, отметивших как литературное мастерство Джонса, так и богатство тем, поднятых в книге. Литературные обзоры: рецензент The New York Times Book Review Дэйв Эггерс назвал сборник триумфальным возвращением Джонса к короткой прозе, подчеркнув, что автор всё так же тонко чувствует родной город и его «затерянных» жителей. По словам критика, Джонс остаётся верен своему стилю — его проза одновременно «скрупулёзно точен в деталях и поэтичен в передаче глубинных чувств», за счёт чего даже обыденные сцены приобретают особую достоверность и эмоциональный резонанс[11].
Обозреватель The Washington Post Джонатан Ярдли в восторженной статье Shining City, Tarnished Dreams отметил, что Джонс не повторяется, а расширяет горизонты: «эти 14 историй опять „о Вашингтоне“, но охватывают более широкий промежуток времени, чем рассказы из „Затерянного в городе“, и местами меньше тяготеют к голому реализму, вплетая фантастические мотивы»[6]. Ярдли особо похвалил богатство образов и моральную сложность персонажей: по воли случая они родились чернокожими и теперь заживляют невидимые раны прошлого и борются с жестокостью окружающего мира, но Джонс вовсе не превращает свои истории в протестную литературу[6]. Это отличие критик считает достоинством автора — вместо публицистики Джонс создаёт подлинно человеческие драмы, где раса является фоном, в не единственной определяющей чертой героев.
Многие рецензенты обратили внимание на стилистическое мастерство Джонса. Издание Kirkus Reviews присудило сборнику звёздный отзыв, назвав истории «захватывающими, мастерски выполненными и незабываемыми», а также «не имеющими себе равных в современной американской прозе» по глубине изображения опыта афроамериканцев[5].
Критики отмечали, что повествование Джонса богато нюансами: автор использует простые, ясные фразы, за которыми ощущается огромный пласт неписаной истории и жизни персонажей. Publishers Weekly в обзоре также подчеркнул расширение временных рамок и тематическое разнообразие сборника, отметив, что Джонс охватил «практически весь XX век и широчайший диапазон опыта и перспектив афроамериканцев»[5]. По мнению рецензента PW, книга получилась более мрачной по тону, чем первый сборник, но от этого ещё более содержательной — каждый рассказ заставляет задуматься о пересечении личной судьбы с большой историей[5].
Особое восхищение у критиков вызвала композиционная смелость автора. Литературовед Уайетт Мейсон из журнала Harper’s обратил внимание читателей на уникальный эксперимент Джонса — парное соответствие рассказов двух сборников — и назвал All Aunt Hagar’s Children амбициозным проектом, который удался на все сто. По словам Мейсона, «каждый новый рассказ — полноценная маленькая повесть — перекликается по порядку с соответствующим рассказом первой книги», создавая межтекстовый диалог и обогащая оба сборника[12]. Такое структурное решение потребовало от автора филигранного владения материалом, и Джонс, по мнению критика, блестяще справился: читатели могут наслаждаться историями автономно, но знатоки творчества уловят дополнительные смыслы и отголоски[12].
Награды и почётные списки
Сборник All Aunt Hagar’s Children и отдельные произведения, вошедшие в него, были отмечены рядом профессиональных наград и включены в престижные списки лучших книг года:
- Премия PEN/Faulkner (2007) — книга вошла в шорт-лист финалистов этой премии за лучшую художественную книгу года[13].
- Списки лучших книг года — The New York Times Book Review включил сборник Джонса в свой список «100 заметных книг 2006 года» в разделе художественной литературы и поэзии[14]. The Washington Post поместила All Aunt Hagar’s Children в список лучших книг 2006[15].
- Антологии и премии рассказов — рассказ Old Boys, Old Girls (изначально опубликованный в The New Yorker) в вошёл в юбилейный выпуск «100 лет антологии the Best American Short Stories» как лучший рассказ 2005 года[16]. Тот же рассказ принёс Джонсу премию О. Генри в 2006 году[17]. Впоследствии рассказ вошёл в сборник премии за 2006 год[17].
- Список 100 лучших книг XXI века — в 2024 году по итогам опроса, проведённого The New York Times среди более 500 писателей и критиков, сборник All Aunt Hagar’s Children занял 70-е место в рейтинге лучших книг, вышедших после 2000 года[18]. Примечательно, что роман Джонса «Изведанный мир» в том же списке оказался на 4-й позиции, что делает Эдварда П. Джонса одним из немногих авторов, представленных двумя произведениями в сотне выдающихся книг начала века[18].
Примечания
|
Правообладателем данного материала является АНО «Интернет-энциклопедия «РУВИКИ». Использование данного материала на других сайтах возможно только с согласия АНО «Интернет-энциклопедия «РУВИКИ». |