Великий Могол (опера)

В 1860-х и 1870-х годах Эдмон Одран был церковным органистом и хормейстером в Марселе. В 1860-х годах он сочинил несколько одноактных комических опер, но они не привлекли особого внимания, и он не возвращался к этому жанру до середины 1870-х годов, когда друг семьи Анри Шиво написал либретто «Великий Могол» и предложил Одрану положить его на музыку. Произведение было принято марсельским Театром Жимназ. Главную роль исполнила 18-летняя Жанна Адинг, которая вскоре стала звездой лёгкой оперы в Париже. Премьера оперы состоялась 24 февраля 1877 года, и она выдержала 60 представлений — редкая продолжительность для провинциального французского театра того времени^[1].

После этого Одран оставил свой церковный пост и переехал в Париж, где вскоре добился прочного успеха со своей комической оперой «Свадьба Оливетты» (1879), которая шла более года в Лондоне, и расширил свою международную известность благодаря «Маскотте» (1880). В середине 1880-х годов вместе с Шиво и драматургом Альфредом Дюрю Одран переработал и расширил «Великого Могола» как четырёхактную оперу-буфф^[2]. Новая версия была поставлена 19 сентября 1884 года в Театре де ла Гете, где выдержала 248 представлений^[1].

За исключением Жанны Адинг в роли Ирмы, Les Annales du théâtre et de la musique не приводят подробностей о марсельском составе 1877 года^[3]. Парижский состав 1884 года был следующим:

• Принц Миньяпур — М. Купер
• Жокеле, странствующий дантист — М. Александр
• Никобар, великий визирь — М. Месмакер
• Мадрас, трактирщик — М. Гобро
• Дворцовый офицер — М. Бервиль
• Капитан Краксон — М. Сципион
• Ирма — г-жа Тюилье-Лелуар
• Принцесса Бенгалина — млле. Желабер

Источник: Либретто^[4].

Акт первый

Принц Миньяпур должен сохранять целомудрие до совершеннолетия, нося волшебное ожерелье. Он влюбляется во француженку Ирму, которая вместе с братом Жокеле бежала из Франции. Ирма принимает его предложение. Принцесса Бенгалина, Великий визирь Никобар и капитан Краксон недовольны этой помолвкой.

Акт второй

Краксон, Бенгалина и Никобар замышляют помешать браку. Бенгалина и её свита окружают принца. Миньяпур просит Краксона подмешать стражникам снотворное, чтобы встретиться с Ирмой в розарии. Краксон усыпляет и Миньяпура, меняет его ожерелье на чёрное и отправляется в сад, где встречает переодетую Бенгалину.

Акт третий

Перед свадьбой ожерелье Миньяпура оказывается чёрным, и его изгоняют из дворца.

Акт четвёртый

Жокеле находит документ, из которого следует, что ожерелье было выдумкой. Выясняется, что Бенгалина встречала в розарии не принца, а Краксона. Миньяпур становится Великим Моголом и женится на Ирме. Бенгалина вынуждена выйти замуж за Краксона.

Театр Гете осуществил семь возобновлений произведения в период с 1885 по 1915 год. В 1922 году состоялась новая постановка в Театре Фоли-Драматик^[5]. В 1949 году Большой театр Женевы представил новую версию в двух актах; затем эта постановка была показана в Париже в Гете. В сезоне 2002–2003 годов марсельский Театр Одеон осуществил возобновление^[1].

Английская постановка открылась в Театре Комедии в Лондоне 17 ноября 1884 года. Адаптация была выполнена Г. Б. Фарни, который существенно переписал либретто. Мотив жемчужного ожерелья был сохранён, но сюжет был радикально изменён, и были введены новые персонажи, в том числе комичный француз в исполнении Фрэнка Уайатта; Жокеле и Ирма стали английской парой, Чарли Джонсом и его девушкой Эммой (Фред Лесли и Флоренс Сент-Джон), которые принимают индийские имена Айяла и Джемма. Наибольшее внимание привлекло то, что Сент-Джон использовала настоящих змей в своей сцене заклинания змей. В остальном произведение было принято прохладно и закрылось через восемь недель.

Первая американская постановка состоялась в 1881 году в Bijou Opera House на Бродвее, в версии Фарни, с участием Лиллиан Рассел^[6] и Селины Доларо^[5]. В период с 1882 по 1887 год там состоялось три возобновления. Немецкая постановка была осуществлена в Берлине в 1885 году^[5].

Рецензируя парижскую премьеру, Les Annales du théâtre et de la musique сочли либретто легковесным, поддерживаемым «примитивной» музыкой Одрана и великолепной постановкой^[7]. Рецензент The Era писал:

Либретто весёлое и местами остроумное, хотя господа Шиво и Дюрю часто писали более яркие диалоги. Ситуации, если и не совсем новые, предоставляют возможности для мизансцен и большой простор для музыканта. Г-н Одран воспользовался этим, чтобы предаться своей обычной сентиментальности, и его персонажи — не исключая ужасного дантиста — распевают нежные песенки от одного конца партитуры до другого. Я лучше всего опишу музыку, сказав, что она очень «милая», и это качество также является её главным недостатком.

Рецензируя лондонскую адаптацию, Уильям Битти-Кингстон писал в The Theatre: «Во всём произведении нет ни одной спонтанной или непринуждённой мелодии... скучное произведение ничтожной внутренней ценности»^[8]. The Times выразила сожаление, что такая умная артистка, как Флоренс Сент-Джон, позволила втянуть себя в столь бессмысленный спектакль, и добавила: «Партитура г-на Одрана так же слаба, как и действие, которое она призвана иллюстрировать».